Часть 3

Да, пожалуй, к такому повороту жизнь Адама не готовила. Он, конечно, подзревал, что еще окажется в ебучем отеле, но и помыслить не мог, что в качестве постояльца. Ему больше подходит роль захватчика, на худой конец мстительного духа из разряда тех, что заебут всех жителей до момента, пока они благополучно не съебутся с места жительства или не сдохнут. Ну мало ли, злобные духи могут увлечься и вместо невинной шалости вроде завязанных шнурков подложить под подушку динамит. Адам точно мог. Особенно если подушка принадлежит Люциферу, Аластору, одноглазой хуйне, любому попавшемуся на глаза грешнику… Список долгий, и, чтобы лишний раз не париться, он в конце концов просто бы записал всех, кто двигается, излагает более-менее разумную мысль хотя бы из двух слов, да и вообще просто дышит. Громко ещё так. Прям бесяче. В общем, если пытаться изложить мысль кратко, Адам искренне желал всем жителям ада и в особенности отеля сдохнуть вот прямо сейчас, иначе его и без того днищенское настроение будет опускаться на такую глубину, какая и Марианской впадине не снилась. Но по иронии судьбы ему предстояло не просто находиться в этой шикарной не сдыхающей компании, так ещё жить с ними под одной крышей и стараться контролировать взгляд с молчаливым призывом бубонной чумы на головы неугодных. А он именно что планировал там жить. Ну других вариантов у него особо не находилось. Что-то не видел Адам по дороге в отель объявления о сдаче за просто так адского жилья в помощь немного павшим ангелам. Или грешникам? Со своим бракованным воскрешением Адам до конца не разобрался, но всё же склонялся к версии, что он более не ангел и райская земля будет жечь ему ноги при посещении не хуже обещанных святошами адских сковородок. Потому с возвращением в давно уже привычный рай первому человеку пришлось бы повременить. Хоровод размышлений Адама прервал голос с помехами. — Хотелось бы узнать, как зовут нашего нового постояльца, — между делом обронил демон, когда они вместе обходили место разборок грешников. На этой фразе Адам только чудом и поддержкой бдительной Чарли не распластался по асфальту, споткнувшись о тело доразбиравшегося грешника. Ёбанное зрение и ещё более ёбанный демон. Первый человек и до этого момента не испытывал к Аластору и грамма положительных эмоций, сейчас боролся с соблазном, несмотря на разброс в силах, таки попытаться засунуть ему микрофон куда поглубже. Прервала кровожадный и самоубийственный порыв дочка Люцифера. Её рука на предплечье бывшего ангела едва заметно напряглась, возвращая его в реальность. А горящий любопытством взгляд показывал, что она также не прочь узнать его имя. Которое он, ясен хуй, ещё не придумал. Частичка долбоебизма так и просила рявкнуть пафосное «Я Адам, сучки не ждали моего возвращения, да?». Но вместо этого он предпочёл куда более скучный и предсказуемый сценарий поведения. — Не помню, — буркнул без эмоций и прибавил темп шага, таща тем самым своего поводыря на прицепе и рискуя вместе с ней ёбнуться в ближайшую канаву. Сценаристы бразильских сериалов на него в суд подадут за кражу главного сюжетного козыря этой братии. Зато придумывать ничего не надо. А когда ничего не нужно запоминать, то и проебаться во вранье шансов нет. Адам трезво оценивал свои возможности и прекрасно знал, что сказочник из него откровенно хуёвый. Он же не Люцифер, чтобы мастерски вешать лапшу на уши. — Жаль, — сразу же осунулась Чарли. — Мне бы хотелось звать тебя по имени. Вообще имя — это самое приятное, что может услышать человек. Ты об этом знал? Дочка Люцифера всеми силами хотела развести его на разговор и скрасить путь до отеля, но в глазах ангела это выглядело так же, как если бы палач перед отрубанием головы преступнику рассказывал анекдот. И поняв, что болтать у Адама нет никакого желания, она почти сдалась. Ключевое слово «почти». Насколько же жизнь Адама стала проще, если эта пигалица научилась бы сдаваться! Мечты, мечты. Адам был готов начать наслаждаться блаженной тишиной, как лицо Чарли озарила широкая улыбка. Она притормозила и развернула Адама к себе так, что он чуть не освоил одновременно два навыка: дрифт на поворотах и пропахивание земли без помощи экскаватора, используя исключительно своё ебало. — Раз ты не помнишь своё имя, мы придумаем тебе временное! А когда вспомнишь свою прошлую жизнь, то мы будем использовать уже настоящее. Ну гениальная же идея! И мы же не можем звать тебя по типу «эй, ты» или каким-нибудь порядковым номером? Судя по довольному еблищу радиоурода, его и такой вариант вполне устраивал, только к «эй, ты» он бы прибавлял ещё и «ничтожество». Как же хотелось ехидненько ухмыльнуться и припомнить, как он проебался в их прошлой битве. Но опять-таки на данный момент это всё остаётся мечтами. Чарли ждала хоть какого-то ответа. Адам пожал плечами. Мол, делай что хочешь, только отъебись ради всех высших сил. Девушка, похоже, восприняла это как жест ярого согласия и с самым довольным видом захлопала в ладоши. Как и вся хуйня в жизни, путь к отелю подошёл к концу. Ни хуя не дружное трио замерло перед громадиной отеля, и Адам кисло размышлял о том, что разрушение отеля оказало жителям ада услугу. Не пришлось ебаться со сносом той халупы, и они тупо построили его заново, причём увеличили его раза в три. Похоже, у архитектора знатные комплексы или патологическая клаустрофобия. — А вот и наш отель! Адам глянул на Чарли, не сумев скрыть всего скепсиса, как и не успев заткнуться. — У меня со зрением проблемы, а не с мозгом. Вижу, что не бордель. Последнему я бы обрадовался больше… Едва сорвавшееся «сучка» он удержал внутри себя титаническим усилием. Вряд ли бы в аду такой лексике бы удивились, но вот манера речи могла его выдать. А он не хотел проебаться прям с порога. С мысленным стоном Адам заключил, что рот вообще теперь лучше лишний раз не открывать. — Ну да, — немного неловко протянула Чарли, прежде чем распахнуть двери отеля и воскликнуть. — Тебе здесь понравится. Да скорее ад замёрзнет, а человечество с грехами завяжет, чем ему понравится пребывание в этой дыре. Но естественно, мыслей своих он не озвучил, ступая в холл отеля с ощущением, будто прыгает в пропасть. Стоило отдать архитектору должное, работу он выполнил на совесть. Внутри отель казался таким же грандиозным, как и снаружи, и внутри Адама зрело подозрение, что архитектора он знает более чем хорошо. Так и хотелось назло Люциферу хоть кусочек облицовки отломить или на худой конец траву подмять. Короче, хоть каким-то, даже самым жалким способом насолить давнему противнику. За то, что оказался удачливей. Ведь не мог же он побеждать во всём такого замечательного и идеального Адама из-за собственных достоинств. Ясен хуй, нет, потому что и достоинств у владыки ада нет. Только сранная удача. Но это ничего. Вот разберётся Адам со всеми перепитиями судьбы, выберется из дыры, адом зовущейся, и всё как по маслу пойдёт. Он наконец победит средоточие всех зол в виде Люцифера и станет счастлив. Ведь все сказки так кончаются: злодей побеждён, и наступает «и жили они долго и счастливо». Это даже детям известно. Они прошли в просторный холл отеля. Здесь располагалась длинная стойка для оформления постояльцев с банальным и откровенно уебанским звоночком на столе, по которому так и чесалась рука стукнуть. Рядом такой же внушительный бар с ленивым или, вернее будет выразиться, похуистичным котом. Он даже глаз на вошедших не поднял, полностью увлечённый неспешным протиранием стаканов. Вот, кстати, бар у порога этой дыры Адам одобрял. И предполагал, что где-то рядом с ним и пропишется. Потому что в подобном месте у обитателей две дороги: либо самовыпил, либо алкоголизм. Адам принципиально выбирал второе. Мучиться будет, а всё равно не сдохнет, дабы врагам быть костью в горле. Не заслужила эта компашка такого праздника, как похороны первого человека, пусть и пока находится в блаженном неведении. Адам хотел осмотреть остальную часть холла с зоной отдыха и даже на первый взгляд мягкими креслами, когда упёрся взглядом в свой самый страшный кошмар. Ладно, с кошмаром он загнул, но нервный тик указывал на то, что увиденная личность точно не оставляет его равнодушным. Мелкая горничная не отрывала от него сверлящего, буквально выворачивающего наизнанку его бренную шкурку взгляда. Кровь в жилах как по команде застыла, обратившись густым и вязким киселём, и отказалась выполнять прямую обязанность протекать по организму. Оттого тело застыло подобно статуе или той самой предельно тупой мушке, угодившей в смолу и заключённой на века. В препарирующем взгляде единственного глаза было сложно прочитать что-то, но Адаму пришло в голову лишь одно объяснение подобной реакции. Эта сучка его узнала! Сначала убила, теперь, блять, узнала. Вечно от этой псевдоразумной хрени одни проблемы. Пока в голове бывшего ангела проносились вихрем мысли решения проблемы способами от ебнуть тяжёлым по голове и после прикопать в саду до варианта симулирования обморока, и пусть они сами объяснение придумывают, одноглазая дичь начала действовать. Горничная подскочила к нему с метёлкой наперевес, слава всем высшим силам, не ножом, и в голос воскликнула: — Какой красивый! Можно с ним познакомиться? Чего, блять? Примерно ту же эмоцию разделяли и остальные присутствующие. Даже Аластора пробило. Его улыбка потускнела, когда он, наклонив голову, протянул: — Как занимательно, обычно она реагирует не так резко. Похоже, ты ей действительно приглянулся, наш безымянный постоялец, — улыбка вернулась к прежнему широкому состоянию, так и просящему кирпича. Адам испытывал острое ощущение подставы. Он не знал, но подозревал, что радио тварина знает больше, чем показывает. Осталось лишь осторожно выяснить, насколько больше он знает и как планирует это знание использовать. Пока же у него есть проблема, ожидающая мгновенного решения. Дичь одноглазая решила ковать железо, пока горячо, и вцепилась в него обеими цепкими ручками. Она приблизилась на достаточное расстояние, чтобы он отчётливо её рассмотрел и даже искорки восторга во взгляде разглядеть сумел. — Как у такого красавчика нет имени? — Этим мы займёмся, когда все соберутся, Ниффти, — поспешила успокоить разволновавшуюся горничную Чарли. — Мы поможем новому постояльцу и придумаем ему временное имя… Ниффти подпрыгнула на месте от перевозбуждения. — Я придумаю ему лучшее имя! Адам с трудом высвободил из хватки горничной плащик, пожертвованный Чарли во время их похода до отеля. У него других шмоток пока нет, а сверкать задницей на постоянной основе в аду приводит к проблемам с обществом, желающим к этой самой заднице пристроиться. Наконец горничная оставила его в покое и умчалась прочь, видимо, окрылённая идеей придумать ему имя. Мчалась вприпрыжку с периодическим писком, что даст любимому лучшее имя. Ну охуеть теперь. Для полного счастья в аду ему же только ебнутой фанатки и не хватало. От ненависти до любви не один шаг, а с десяток пыряний ножом, смерть и перерождение в виде летучей хуйни, ой, простите, мыши. Пиздатый, а самое главное, проверенный рецепт! Радовало, что хотя бы в ахуе он был не один. Чарли тоже была под впечатлением и, промычав нечто маловразумительное, взяла его под руку, вновь принимая на себя роль собаки-поводыря, и потащила вверх по лестнице со словами, что ему пора бы осмотреть комнату. Боже, просто и прямо скажи, что тебе нужно переварить увиденное и съебаться от предстоящих потрясений. Адам чуть усмехнулся мыслям и ощущению, что, походу, впервые по-настоящему понял, что кроется в голове дочки Люцифера, кроме бесконечной радуги и песенок. Почему-то это не вызвало отторжения. Идти пришлось недолго. Ровно до лифта, в котором они, как и все обычные люди, замолчали, не зная, о чём можно поговорить, пока железная коробка несла их вперёд. Адама молчание вполне устраивало, а вот Чарли физически долго молчать не была способна. — Это было очень странно, ну, поведение Ниффти, — девушка хихикнула. — Хотя она всегда выбирает очень странные объекты симпатии. Вечно мудаки какие-то… Ой, прости, я не имела в виду, что ты тоже мудак, хотя мы вообще-то плохо друг друга знаем, и я не могу утверждать, что… Болтовня набирала обороты и по скорости приближалась к сверхзвуковой, а бывший ангел начал понимать, почему свалила Лилит, да и Люцифер аж семилетку дочь игнорил. Просто варианта сдать в детдом в аду не было, и они предпочли съебаться от её общества сами. — Хорошо хоть насчёт симпатичности ты ничего не сказала. Хоть мудак, зато красивый, — буркнул под нос Адам, не глядя на Чарли. Тут лифт пиликнул о прибытии на нужный этаж, и ответить ничего Чарли не успела. Адам вышел в длинный коридор в алых тонах и с позолоченными деталями вроде вензелей на обоях. Дорого-богато, пафосно-пиздато. Но столики с подсвечниками Адам заценил: одно неловкое движение, и пожар обеспечен. Удобно, пиздец, особенно для того, кто уже мечтает сжечь эту халупу. Чарли нагнала его в пару шагов, что с его подслеповатой скоростью вполне понятно. Грустно это признавать, но понемногу Адам начал привыкать к отвратности зрения. В конце концов, и в этом есть плюс: он почти не видит еблищ бесячих личностей. И вполне может пройти мимо них, оправдавшись тем, что не увидел их. Хотя увидел. Ха. — Иногда я могу говорить не совсем приятные вещи. Просто я говорю быстрее, чем думаю. Не, ну это всегда было понятно. Делает она, кстати, тоже не подумав. Адам до сих пор с содроганием вспоминает её презентацию искупления душ в виде рисунков фломастерами. Хорошо хотя бы кукольный театр не притащила. — Бывает, — без интонации обронил бывший ангел просто чтобы заполнить опустившуюся тишину. — А ты не особо разговорчив. Адам промолчал. Потому что у него теперь самый лучший образ, буквально противоположный прежнему амплуа незатыкающегося ангела. Чем меньше пересечений с его прошлой жизнью, тем меньше вероятность раскрытия. Они вдвоём подошли к ничем, кроме номера, не отличающейся от ряда других тёмных дверей с узорами из растений. Будто плющом поросли. Чарли замерла в нерешительности, видимо не понимая, следует ли ей заходить вместе с ним или это будет бестактным. — Да не переживай, в шаге от себя я всё вижу чётко. Я сомневаюсь, что сверну шею, споткнувшись о ковёр в собственном номере, хотя это было бы забавно. — Совсем нет, — хмуро заметила Чарли, но послушно вложила в его руку ключ. — Располагайся и чувствуй себя как дома. Чуть позже я зайду за тобой, а пока отдыхай. Тебе понравится у нас, я уверена, и приложу для этого все силы. Адам для приличия угукнул и закрыл дверь перед носом всей из себя доброжелательной принцессы ада. Бесит до невозможности. Рядом с такой даже радикальный оптимист себя унылым чмом почувствует. Адам упал на постель и прикрыл глаза. Ещё и дня в отеле не провёл, а уже всё заебало. Веселёнькая у него здесь жизнь будет.