Запись 2.

— Это 110, оператор Декиру, что у вас случилось? — Те страшные мальчики на меня нападают! Помогите, что мне дела-ать, уа-а-а..       Да, это была вторая неделя практического опыта Изуку Мидории, перспективного мальца из Сидзуоки, направленного на стажировку в ОЦЧС префектуры Мусутафу. Прямо сейчас на его линии рыдала маленькая девочка, и это был первый такой «нерядовой» случай за эти девять дней (что лишний раз показывает на непопулярность их номера для большинства людей в беде из-за надежды на известных героев). — Хей, малышка, — Изуку неуверенно улыбнулся, хотя она не могла это видеть, и постарался приложить все свои усилия, чтобы его голос звучал как можно мягче и донельзя понимающе. — Всё хорошо, ладно? Я здесь, на связи! Давай, дыши со мной! Вдох, выдох, вдох, выдох, — парень стал намеренно громко имитировать собственное и чуть-чуть более восстанавливающее дыхание, и уверенности в его голосе хватило, чтобы заплаканная девчушка засопела вслед за ним.       Зеленоволосый стажёр солнечно улыбнулся, когда решил, что его звонившая уже достаточно спокойна, чтобы не разреветься спустя секунду. Девочка этого не знала, но будто почувствовала тепло от его радости, сквозившей в голосе за первую маленькую — но важную для него и для неё! — победу в пользу пострадавшего как минимум психически человека: — Умница, так держать! — Он собрался. — Малышка, что случилось? Ты в опасности? Те мальчики и сейчас атакуют тебя?       Девочка по ту сторону линии судорожно вздохнула, и понизила тон голоса, будто спохватившись: — Нет, они ушли... Я от них убежала и спряталась, и они ушли! — Хорошо, — не совсем хорошо, не совсем понятно, что делать. Следующий вопрос сам нашёл себя, — они тебя ударили? Ты пострадала? — Не-ет, только царапинка маленькая, но это ничего, она совсем-совсем не болит! — девочка замялась. Декиру закусил губу, когда понял, что малышке было не больше шести-семи лет, если судить по голосу. — А почему они тебя обижали? Что случилось?       Полторы минуты вызова ещё на прошлой фразе. Он знал, что многие уже повесили бы трубку с «заигравшимся» ребёнком, или отправили бы туда патруль, но он почему-то был уверен, что девочка испугается. Он не имел понятия о её причуде и боялся того исхода, что мог бы быть, если бы сотрудники поняли что-то не так и, в самом худшем случае, приняли жертву за злодея.       В наушнике, с которого принимался звонок, всхлипнули, но сухо, и продолжили срывающимся тоном: — У меня... Они говорят, у меня уродливая причуда... Им не нравятся мои грязевые куклы, они говорят, что я ведьма из прошлого и... Сделала им проклятья и пугала... — она затихла. Вот оно: причудливая дискриминация. — Мне так страшно...       Пока Изуку хаотично перебирал в голове все варианты действий, он едва не начал бормотать по старой привычке, но судорожный вздох девочки на другом конце телефона его отрезвил. Прежде, чем он успел что-либо сказать, последовал жалобный, пробивающий до глубины души выдох: — Что мне делать, мистер Могущий?       Неожиданное обращение свалило на него обух собственных переживаний, когда даже полулегендарный герой, кумир всей его жизни, Всемогущий, сказал ему быть реалистом в своих желаниях из-за его беспричудности. Он вспомнил своё отчаяние в обеденный перерыв одного из бесконечных школьных дней, наполненных травлей и страхом получения новых ожогов, ран и тонны оскорблений. Его тяжёлый опыт заставил его собраться.       Маленькая девочка на его линии была в подобной ситуации. Она была в обиде и на грани отчаяния, растерянная и слишком напуганная, чтобы выходить из своего укрытия на какой-то побочной улице их славящейся относительной безопасностью префектуры. Она нуждалась в нём, его внимани сейчас. Она доверилась ему, Декиру, и он обязан был ей помочь.       Две минуты вызова. — Смотри, малышка, ты бы удивилась, если бы увидела кого-то с, например, голубой кожей? Или с перекошенным лицом, наполовину напоминающим дверь? - раздался тихий "ойк" и согласное мычание. — Вот и те мальчишки удивились. Они испугались твоей причуды, потому что впервые видели, как кто-то мог создать что-то настолько на них похожее из материала прямо под их ногами. — Изуку молился, что угадал её причуду, иначе его корявое объяснение могло пойти под откос. Он желал убедить девочку, что она не уродлива, а те малыши-хулиганы действовали из-за собственного страха или зависти.       На том конце задумчиво хмыкнули, — угадал! — однако больше не было слышно и намёков на всхлипывание. Он перевёл дух и продолжил ещё более убеждённо: — Но это не значит, что они были правы. Твоя причуда — не то, что можно выбрать по своему усмотрению, но то, что делает тебя тобой. Мальчики, которые тебя задирали, ошибаются, и поступают нехорошо. Им нужно объяснить, что так нельзя, и заставить ответить за их поступки, чтобы больше никто не прятался по улочкам, как ты.       Он надеялся, что теперь, когда он объяснил, что её ни за что наказывать не будут (как его в своё время), малышка готова ответить на дальнейший его вопрос. Итак... — Ты когда-нибудь говорила взрослым о своих хулиганах?       Тишина. Конечно, это было не так. Декиру снова вздохнул, стиснув зубы. Как же несправедливо... Она, наверняка, боялась открыться своим родителям и вряд ли бы сделала это даже после его слов. В конце концов, он просто оператор экстренной службы... Он сверился по карте, пилинг звонившего уже давно стоял на экране. Девочка была всего в двух кварталах от отделения полиции, в котором, он точно знал, был неплохой штатный психолог и как минимум несколько справедливых сотрудников. Точно. Он знал, что нужно делать. — Давай я подскажу тебе дорогу до места, где тебе помогут? Тебе нужно будет пройти всего немного, чтобы тебя услышали.       Сомнение девочки, казалось, ощущалось кожей. Изуку нахмурился, перебирая в голове все психологические уловки, которые не навредили бы ребёнку и позволили бы отвести его в центр помощи. Вдруг послышался неуверенный, почти неслышный голос: — А если мамочка будет ругаться?..       Декиру прогиб холодный пот. Он же правильно услышал? Но это не могло кардинально поменять его планы. Стажёр отправил запрос в полицию того самого отделения на психологическую помощь травмированному, пока ещё не слишком сильно, ребёнку, а также прикрепил данные с приблизительным запилингованным местоположением девочки и параллельным анализом её причуды и поведения, который он вёл с самого начала их беседы в качестве заметок. Также запросил связь с сотрудником, что возьмётся за это дело, как можно скорее по второму каналу. — Малышка, никто не должен тебя наказывать за то, кем ты являешься, раз это не зависит от тебя.       Пиликнул огонёк на второй линии его рабочего стола. Своевременно! Он соединил каналы, чтобы полицейский мог слышать потерпевшую, но не говорить с ней. Пока. Не здороваясь с ним, оператор обратился к девочке, надеясь, что это не слишком дерзко и его коллега быстро вникнет в суть. — Ты боишься говорить об своих проблемах с хулиганами взрослым? — Да... Они мне не поверят, а мамочка будет кричать, что моя грязь слишком некрасивая, в отличие от ее благо-ро-дной глины, и страшный дядя в форме снова скажет маме платить денежки, ведь я устроила беспорядок своими криками...       Скорый ответ доверительным тоном заставил Изуку в который раз закусить губу. Классно же работал тот офицер, что посмел оштрафовать мать ребёнка, ставшего жертвой дискриминации... хотя, надо признать, мамаша тоже хороша. Ох уж эти люди, помешанные на «идеальных причудах»...       Со второй линии поступила просьба присоединить его к разговору. Он назвался Санса Тамакавой, что был офицером полиции и приближённым детектива Наомасы Тсукаучи, с которым Изуку уже имел честь познакомиться по диспетчерско-геройской связи (а также мельком виделись, когда ему выдавали лицензию студента поддержки - аналитика), и которого считал достойным человеком. А раз так... — А ты уверена, что все взрослые одинаковые? Может, тебе просто не везло? — А!.. — она оборвала саму себя. Задумалась. — Не знаю...       Изуку слышал знакомое сомнение. Она была не уверена, но это хороший знак, ведь значит, что девочка ещё не до конца потеряла веру в окружающих — она готова колебаться, что в данный момент им и было нужно, чтобы её переубедить. Он решил действовать. — Ты ведь сейчас веришь мне? Ты знаешь, что я тебя слышу, что я здесь, на твоей линии, потому что хочу помочь, так?       Было не совсем хорошо ставить вопрос так, но это было необходимо, чтобы поскорее связать девочку с помощником детектива. Тот, к слову, одобрительно мяукнул — «мяукнул?..»       Девочка преданно ответила "Да", совсем тихо, будто сообщила сокровенную тайну, но достаточно твёрдо, чтобы в душе юного стажёра, несмотря на ситуацию, разлилось тепло. Он улыбнулся и с надеждой попросил: — Тогда давай попробуем дать шанс и другим людям помочь тебе?       Когда с другой стороны прослышалось согласие, Изуку поспешил подключить Сансу-сана к первой линии, и представить его до того, как он начнёт говорить: — Сейчас с нами будет говорить и мой хороший знакомый, очень добрый дядя-полицейский. Представляешь, его голова похожа на кошку!       Он выпалил это, сам того не заметив, чем заставил девочку удивлённо хихикнуть, а «доброго дядю-полицейского» — совершенно по-кашачьи фыркнуть. В принципе, покрасневший от осознания собственной фразы Мидория услышал смешки и позади себя: пол отделения затихло именно в тот момент, когда он ляпнул такую глупость. Вернее, факт, но то, как он это сказал... — Здравствуй, меня зовут Санса Тамакава, я служу в полиции. Я здесь, чтобы помочь тебе. Подскажи, как тебя зовут?       Эта элементарная вещь — вопрос насчёт имени — заставил Мидорию ещё раз испытать порцию стыда за самого себя. Как можно разговаривать с собеседником уже 5 минут и ни разу не спросить про его имя?? Он знал её причуду, проблему, местоположение, частично — характер ее и ее матери, однако не удосужился узнать, как к ней обращаться, используя нейтральное «Малышка». Сколько же положений регламента он нарушил?.. Ему хотелось взвыть, и только обратившаяся к нему Юко — да, её звали именно так, — не дала ему это сделать. — ...Мистер Могущий услышал меня! Он ответил!.. Мистер Могущий?       Сгорая от неловкости, подросток фыркнул что-то утвердительное в микрофон, буквально видя как усмехается в свои усы Санса на другой линии, услышав подобное прозвище. Ужас какой! Теперь об этом узнает всё отделение и будет смеяться, передавая эту шутку всем его будущим отделам центров диспетчерской поддержки...       Тем временем Юко Химура мило болтала обо всём, о чем они говорили до этого, поскольку к настоящему моменту опытному помощнику детектива в два счёта удалось уговорить девочку выйти на главную улицу и пойти в сторону полицейского участка, чтобы ее перехватил другой сотрудник и привёл к нему — «пить молоко и кушать булочки с повидлом» — для дальнейших разбирательств.       Парня отпустили с линии поддержки только через ещё пару минут: девочка по-началу наотрез отказывалась терять связь с Декиру, вернее, «Мистером Могущим», однако позволила ему отключиться только после объяснения, что ему пора спасать других маленьких и не очень девочек и мальчиков, попавших в беду.       В тот момент все представили, как она, Юко, смешно нахмурилась, а потом всё-таки согласилась попрощаться, но с условием, что они когда-нибудь созвонятся ещё раз. Тогда Изуку грустно усмехнулся, что он рядом только когда необходим, и что дальше у нее появятся другие добрые помощники, — уже появились — а он предпочёл бы никогда больше её не слышать, если это будет значить, что она всегда остаётся в безопасности.       Возможно, последнее было лишним, о чем говорил недовольный ропот Сансы-сана, но прежде, чем Мидория успел бы исправиться, девочка — Юко — серьёзно кивнула (они околофизически это ощутили) и выдала фразу, отпечатавшуюся в сердце парня на долгие, он уверен, года его добротной службы: — Хорошо, но тогда вы — мой любимый герой, Мистер Могущий! Спасите как можно больше людей!       ... И она повесила трубку. Вызов завершён.

***

      Изуку Мидория, беспричудный диспетчер центра службы спасения префектуры Мусутафу, успешно помог первой обратившейся к нему жертве психологического насилия. Юный стажёр смог передать девочку в руки правозащитников и получил нечто даже более ценное, чем опыт: доверие пострадавшей.       Возможно, он слишком медлил во время разговора и порядком нарушил регламент ответа оператора, вероятно, это был случай, не стоящий столь сильного внимания или волнения (как психологическое давление на ребёнка может быть недостойным внимания?), но, кажется, известность Декиру начала расти именно с этого случая с маленькой несчастной девочкой.       Хотя пока ему предстоял разбор полётов с Ши-чан, его куратором. К слову, не слишком гневный. Ну, от слова совсем: она просто указала ему на недостатки, которые он и сам уже осознал, лишний раз подчеркнула, о чем стоит помнить и на что следует обратить внимание, а ещё попыталась раскрутить то, до какого состояния он накрутил себя сам, хотя и пребывал в потрясённо-восторженном состоянии после последних услышанных от малышки слов.

***

      В окрылённом состоянии Изуку Мидория пробыл и следующие четыре дня, заполненных рутиной вроде указания горожанам служб и сервисов, куда следует обратиться в следствие ущерба от недавно проведённой операции полиции и про-героев на окраине их района, вызова санитаров или полиции по запросу тех же героев через каналы экстренной связи — то есть быстрее, чем через агентства — на места небольших, но требующих реагирования боёв. В частности, частым случаем стало предотвращение приступа паники у очередного мнительного или чересчур эмоционального человека, услышевшего про нападение на USJ почти двухнедельной давности, затихшую преступную активность в последнее время и новость, что Спортивному фестивалю UA на днях — быть. Лично Изуку после смены своей жизненной цели как-то поостыл к самой идее проведения столь масштабной демонстрации сил начинающих героев на публику, но не считал себя в праве распространять субъективную точку зрения, потому просто уверял со всей своей деланной твёрдостью и убеждённостью, что охрана на одном из самых грандиозных соревнований года будет по самому высшему разряду — Это же UA! Так накануне Спортивного фестиваля, в уже вечерний час ему поступил очередной вызов. Отхлебнув своего кофе со сливками, Мидория нажал кнопку, чтобы присоединиться к линии. — Это 110, оператор Декиру, что у Вас случилось?       Ответом на ставший привычным шаблонный вопрос послужило какое-то шуршание по ту сторону телефона, шорохи, кажется, вздох — и тишина. На заднем фоне слышались какие-то далёкие голоса — словно за фанерной, совсем тонкой стенкой. Почти-уже-не-стажёр нахмурился.       До перевода на официальную полноправную и полноценную ставку ему оставалось каких-то полтора дня, к данному моменту счастливые — потому что не было серьёзных-серьёзных вызовов (хотя каждый из них важен) — рабочие сутки подходили к концу, а на завтра ему дали 50% гарантию выходного во второй половине дня и возможность смотреть трансляцию с Фестиваля прямо на работе, в перерывах между звонками и запросами, если это не будет в ущерб качеству труда. Донельзя обрадованный всем этим парень хотел иметь дело с чем угодно, но только не с игрой в «угадайку: что со мной» с новым абонентом. — Алло, Вы меня слышит- — Вы не боитесь контактировать с ментальной причудой?       Декиру был перебит мрачным и хриплым голосом, будто несколько надломленным, давно не звучавшим, но требующим от него ответа. Зеленоволосый пару раз моргнул и прежде, чем по ту сторону успели сбросить, — потому что ничем хорошим такие вопросы обычно не заканчивались, и даже если на его практике это был первый случай звонка от человека, способного влиять на чужой разум, он его не боялся, в первую очередь из-за специфики работы — поспешил выкрикнуть первое, что пришло в голову, остановить звонившего: — У Вас очень классная причуда, Сэр, хотя вероятно, что из-за искажения голоса динамиками наших устройств я мог неверно расслышать, Вы говорили тихо, но всё же...       В трубку хмыкнули, но текущий звонок оборвался. Сигнал потерян, и вызов был настолько коротким, что пилинг ничего не дал.       Кажется, Изуку Мидория в первый раз потерял своего абонента.

***

      Прошло шесть часов.       Декиру сидел за своим столом, с чуть меньшей чем обычно отдачей отвечал на вызовы до конца рабочего времени, после просто оставался здесь же, бесцельно наблюдая, как другие, дежурные операторы, коим ему пока не разрешено быть — чёртовы полтора дня (хотя, будем честны, Ши-чан вряд ли позволит ему оставаться здесь на следующие сутки даже послезавтра) — принимали свои звонки. Он бродил между комнатой отдыха с печеньем и чаем до своего рабочего места, совершенно не понимая, чего он ждёт.       От радостного волнения за завтрашний день, обещавший включать в себя уйму интересных причуд и минимум рабочих случаев, не осталось и следа.       Изуку Мидория был растерян. Он был уверен, что всё прошло, нет, всё было хорошо, тот парень почти отреагировал на его слабо связный ответ, но его все ещё встречал тёмный экран его монитора.       Он искренне не понимал, что было не так, но был уверен, что им что-то помешало. Что тот парень — Декиру посчитал, что это был молодой человек, может быть, немногим старше него, пусть и с ужасно хриплым голосом — был готов продолжить диалог. Но что-то случилось.       Ши-чан и другие диспетчеры лишь грустно качали головой или пытались поддерживающе улыбнуться, хлопали его по плечу или поглаживали по спине: им ли не знать, какого это — оставаться в неведении после потери голоса на другой стороне, сигнала на карте (именно поэтому ему позволили находиться в операторской до поздна)       Изуку Мидория начинал думать, что самое тяжёлое в его работе — оставаться в себе даже когда человек, нуждающийся в нём, исчезал.       Не сказать, чтобы он был не прав, но то облегчение, что он испытал, и затаённую надежду, что он обрёл, стоило только дежурному диспетчеру, Комаки-сану, странным взглядом покоситься на него через три пустующих места за мониторами, Декиру не забудет никогда.       Как и момент, когда второй раз в жизни его абонент назвал его Мистером Могущим.       Откуда тот парень знал это странное прозвище? _______ Продолжение следует. Спортивный фестиваль UA, с которым связано появление одного из первых канонных персонажей... Хотя и ООс, наверное, я же давно читал.