Запись 3.

      Юноша тяжёлыми шаркающими шагами юркнул в темноту своей комнаты. Студент UA потянулся всем своим телом, хрустнул пару раз спиной, цыкнул и тут же прикупил свой язык. Через тонкую — по сути, фанерную — стенку отчётливо проносились все звуки с обеих сторон, приглушаясь лишь на восьмую часть от необходимого. Как же он ненавидел это всё...       Фиолетовые «острые» волосы взметнулись, когда Шинсо провёл холодной ладонью по лицу и дальше — к затылку. Ему очень хотелось вмазать проклятому злыдню из новоиспечённого геройского класса А, которому, казалось, само понятие героя было объяснено как-то неправильно: он смел использовать свою чертовски сильную от рождения причуду только для того, чтобы стать мнимо лучшим Героем топ-1. По сути, его собственное стремление в героику тоже не самое подобающее — доказать всем и самому себе, что даже злодейская причуда вроде его может принадлежать герою, однако это явно лучше, чем угрожать своими взрывами всем, кто ему не угоден — то есть в принципе всем.       Тоже мне, наследие Символа Мира.       Внезапно в уме всплыла милейшая картина, которую он застал из-за очередного попадания в ближайший участок полиции (контролёр поезда снова запаниковал, когда увидел его именную карту с указанием причуды и, естественно, тут же сопроводил подозрительный элемент куда «следует»).       Маленькая светлая девочка лет шести сидела на диванчике в одном из кабинетов отдыха сотрудников и сладко вещала про какого-то Мистера Могущего из службы спасения, пока оставляла на своих губах молочные усы и ждала приезда, кажется, психолога для детей. Шинсо увидел это, поскольку штатный психолог полиции также находился там же: для подписания протокола о ложном обвинении всё ещё нужно было раз за разом проверяться у различных мозгоправов, что Хитоши правда не пытался ни на кого напасть, а просто спросил, когда его остановка.       Ему почему-то хорошо запомнились слова девочки (возможно, он просто почувствовал от них что-то знакомое): — Когда никто не хотел говорить со мной, он ответил! И он спас меня, он помог мне! Он — мой самый-пресамый лучший герой!       Хитоши тихо усмехнулся. Хотел бы он, чтобы кто-то и его услышал, хотя он знал, что это практически нереально: разве нашёлся бы тот человек, что не побоялся бы общаться с промывателем мозгов?       И пусть всё было решено заранее, он задумался. Что мешает ему попробовать? Звучит как что-то действительно интересное, ведь даже нетривиальную домашку по английскому — задать вопросы на иностранном языке своим «родителям» и придумать им ответы — он никогда не мог сделать и довольствовался обычным скучным сочинением предложений в тетрадь.       Вдруг у него получилось бы хоть немного поговорить с кем-то практически вживую о завтрашнем Спортивном фестивале до того, как его начнут сторониться, узнав о злодейской причуде?       Шинсо передёрнуло. Всё-таки ему было тяжело, хотя он не перестанет это отрицать.       Рука сама набрала нужный номер.       Далее три раза он постоянно сбрасывал, как только слышал несколько пренебрежительный требовательный тон диспетчера по ту сторону экрана. Он не мог заставить себя обмануть их, операторов экстренной службы, — не рассказать про причуду, но и не мог решиться сразу сказать о ней, и тем самым просто молчал пять секунд, после чего заканчивал очередную попытку.       Он мгновений десять смотрел в тёмный экран, прежде чем последний раз «попытал счастья» — чем он вообще занимался?       Трубку взяли, как и до этого, без колебаний. — Это 110, оператор Декиру, что у Вас случилось?       Шинсо завис. Этот голос разительно отличался от более-менее взрослых и более безучастных, что он слышал до этого. Может быть, в этот раз всё пойдёт по-другому? И, подождите, он что, правда тот самый «Могущий»?       Образ счастливой девочки из участка встал перед его глазами второй раз за час, и Хитоши выпалил, как ну духу, совершенно забыв о хрипоте своего голоса: — Вы не боитесь контактировать с ментальной причудой?       Он задал вопрос про причуду. Что? Он. сделал.       Пока в голове Шинсо хороводом проносились воспоминания об испуганных, злых, полных отвращения или презрения лицах людей, которые становились такими, стоило им только узнать о типе его причуды, палец парня двинулся к красной кнопке на дисплее под зудящие ощущения на рубцах старых и не очень следов издевательств над ним за то, кем его считали, — он снова всё испортил — когда из динамика вдруг зачастил ответ.       Тот парень, если Хитоши правильно прикинул возраст, не сбросил его как опасный кадр.       Нет, он почему-то вполне искренне (по мнению Шинсо) и взволнованно похвалил его причуду...       Хитоши недоверчиво фыркнул, и почти произнес что-то в ответ, когда дверь в его комнату с шумом распахнули.       Кажется, он совершенно забыл, насколько хорошо его чертовски скрипучий от долгого молчания голос слышится за фанерной перегородкой. Дерьмо.       Ему говорить дома было запрещено: это воспринималось как угроза для его приёмной «семьи», и он не хотел никаких разбирательств до его перевода — он обязательно его добьётся — на геройский курс, из-за чего следовал этим возмутительным ограничениям, как бы тяжело это не было. Вернее, он привык к опаске со стороны других, но в UA с ним хотя бы говорили, поэтому да, снова перебираться в другой дом и ставить отметку в своё личное дело в академии он не желал.       На этот раз его не избили. Ему стоило радоваться, ведь мерой наказания избрали лишь намордник, который он должен был носить до конца дня — вернее, пока его «домашние» не почувствуют себя в достаточной безопасности, а его не сочтут «выучившим урок хорошего поведения», однако он чувствовал себя жалко и подавленно, но показывать им это не собирался.       Он деланно безразлично посмотрел вслед прикрывающейся двери — личного пространства Шинсо Хитоши не удостаивался — и флегматично вздохнул. Видимо, поговорить с кем бы то ни было правда было слишком большой надеждой для него.

***

      Когда к одиннадцати вечера ему сняли жутко стягивающие кожу ремни, он нерешительно взглянул на телефон. Шинсо всё ещё не давал покоя тот странный голос оператора. Он же не мог правда хотеть говорить с ним, с тем, кто может взять его под контроль? С человеком со злодейской причудой?       Может, он неправильно его понял тогда? Или они правда могли немного поговорить, и он бы не боялся?       Соблазн был слишком велик, и Хитоши был слишком искушённым, чтобы не попытаться ещё раз. Последний раз проверить свою удачу... А вдруг?              Конечно, ему ответил не тот теплый и радушный голос парня. Этот специалист был не тем, да и вообще, молодого человека не допустили бы до службы в такое время, и... Слова вылетели раньше мыслей. — Можете позвать Декиру?       Черт. Кажется, он звучал ещё больнее, чем раньше. Не говоря уже о том, что он тысячу раз проклял миг, когда засомневался в своём огромном опыте с реакцией людей на него — «...чёрт возьми, я что, правда надеялся...» — в течение всей его сравнительно недолгой жизни, и Шинсо пожалел, что не додумался хотя бы прошептать что бы то ни было перед тем, как впервые за шесть с лишним часов говорить.       Его, разумеется, снова встретила тишина, и парень подумал о том, как, чёрт его дери, стрёмно этот звонок выглядел со стороны. Он поспешил занести палец — второй раз за день — над красной кнопкой завершения вызова, но услышал шорох, чьи-то тихие голоса и шебуршание.       Он застыл. — Вы меня слышите? Говорит оператор Декиру, мне сказали, вы просили вызвать меня?       Был ли это второй канал или что-то такое — для Шинсо это сейчас не имело значения. Ему хотелось плакать. Но, конечно, он не мог, он собирался... Он верил, что станет героем даже со злодейской причудой, и все же...       Эй, секунду, у того парня-диспетчера что, дрожал голос? Он правда слышал плохо скрытую надежду и страх от чувака из экстренной службы?       Хах, тоже мне, профессионал. — Странно звучишь, Мистер Могущий.       Кажется, он мог видеть волну облегчения, пронёсшуюся по телу его ровесника (серьёзно, как он оказался там, на службе?): — Ахаха, даже не думал, что кто-то может знать это прозвище. Тебе его подсказала одна малышка?       Боже, это нечто большее, чем он рассчитывал. На самом деле, это гораздо круче, чем любой его диалог с 4 лет.

***

      Безумно счастливый и абсолютно обессиленный Декиру развалился в своём кресле, будто на неприлично жёстком диване, как только его полуторачасовой разговор на отдельно выделенной — третьей в ночное время, не совсем по регламенту, но (спасибо временной лицензии) допустимой — линии с тем вечно уставшим по голосу парнем закономерно и неохотно завершился. Вернее будет сказать, что успевший передремать третий оператор на дежурстве, Коджо Терра, имеющий совсем слабое внешнее проявление причуды — шевелюру в виде листвы — разогнал подростков железобетонными аргументами насчёт очень важного для всех них завтрашнего фестивального дня, а также о необходимости ночного сна для подрастающего поколения.       (Хитоши по ту сторону линии малодушно обрадовался, что строгий Терра-сан, которого он отчётливо слышал через гарнитуру Декиру, не знал, что на том самом Фестивале Шинсо предстояло не только присутствовать, но и выступать — нотаций обещало быть ещё больше...)       Тогда Мидория Изуку, беспричудный диспетчер службы спасения, получил своего первого «постоянного клиента».       Как практически-не-стажёр узнал немногим позднее, иногда бывает, что звонившим в 110 просто нужно выговориться, и, если в данный момент не случилось никакой ЧС и свободных диспетчеров кроме тебя достаточно, вполне допустимо дать им такую возможность. Особенно это касается принципиальных «постоянных абонентов», которые желают говорить лишь с одним конкретным оператором по каким-то своим причинам, и если это не мешает работе, то такое проявление в некотором роде «горячей линии доверия» — это нормально, особенно в нынешней причудливой Японии.

***

      Как ни странно, ни разу за свой полуторачасовой разговор подросток не обратил внимания на точку-пилинг на карте его монитора.       До этого не подводившая профессиональная привычка и какая бы то ни было осмотрительность отступила под влиянием охвативших его преувеличенных (из-за усталости) эмоций и чувств, а также волнения из-за появления его первого друга-ровесника, если не считать Кац-чана (и да, за курс псих. подготовки он уже успел осознать, что личного школьного хулигана нельзя назвать другом ни при каких обстоятельствах, но ему нравилось отдавать честь их старой дружбе и его собственным чувствам).       В прочем, невозможность запилинговать местонахожение абонента ещё сыграет злую шутку с Шинсо Хитоши, который не имел возможности сменить устройство, врученное «семьёй», и Мидорией Изуку, когда тот сойдёт с ума в который раз только из-за того, что напрямую окажется ввязан в самую настоящую геройско-злодейскую заварушку с безопасностью его друга...       Но пока парни просто спят без задних ног в совершенно одинаково счастливом состоянии, наслаждаясь комфортным и чуть неловким послевкусием их разговора.       Завтра их обоих и многих других людей ждёт воистину насыщенный день: время проведения Спортивного фестиваля UA. ___