Часть 2

      Эмпирические наблюдения подсказывали, что дети абсолютно и непростительно неразумны. У Северуса никогда не было собаки, но всё то же наблюдение за собаками других людей подсказывало, что взрослая особь была разумнее трехмесячного человеческого ребенка. Дети не понимали речь, не видели опасность у себя перед носом и даже о своих потребностях сообщить не могли. Как скоро чаша весов должна была склониться в сторону homo sapiens он не знал, но полагал, что, учитывая скорость развития новых навыков у младенцев, не раньше, чем через пару лет. Если повезёт.         Мадам Помфри провела ему инструктаж, достойный того, что получают дипломатические шпионы перед тем, как отправиться в другую страну. Северусу казалось, что его отправили на другую планету. Его дети умели улыбаться, сосать бутылочку, шевелить руками и ногами, хватать вещи, пачкать пеленки, ужасно пахнуть и плакать, очень, очень раздражающе рыдать. Мадам Помфри наверняка запретила бы ему использовать легиллименцию на младенцах, но он предусмотрительно не спрашивал её разрешения. Учитывая их неразумность, леггиллименция не имела никакого смысла, он бы не открыл законы мироздания, читая мысли, которых не было. Всё что ему было нужно - отголоски их потребностей, которые считывались без труда, так как транслировались всем вокруг. Всем, кто владел хотя бы базовой леггилименцией, разумеется. Северусу повезло, иначе каждый чёртов раз ему бы пришлось гадать, хотят ли они есть, болит ли у них живот, хотят ли они спать или просто убить его своим криком.         Северус провел с детьми ровно сутки и не представлял, как именно можно остаться в своем уме, находясь с ними рядом постоянно. Час за часом. День за днем. Месяц за месяцем и год за годом, пока они, наконец, не выдадут нечто разумное.         От недосыпа Северус ошалел на третьи сутки, вновь поднятый плачем в четверь пятого утра. Он уставился на Николаса, надрывающегося на своей стороне кроватки:         - Прекрати.         Это не возымело никакого эффекта, как и в прошлые пятьдесят три раза.         - Пожалуйста, - попробовал Северус и, сдавшись, поднял Ника из кроватки. Укачивание становилось привычным действием.         Проснувшийся от крика брата, Адриан наблюдал за ними. Северус был уверен, что он хотел добить его плачем.         Северус нахмурился, смотря на Адриана:         - Не смей. Если я умру от недосыпа, вас будет некому кормить, и менять подгузники тоже никто не будет.         По крайней мере пока домовые эльфы не найдут его с утра бесславно погибшим.         - А затем вас используют в каком-нибудь тёмном ритуале, - закончил он на всякий случай.         Адриан не проникся. Или, наоборот, понял каждое слово - и тоже заплакал.         Сдержать стон отчаяния Северус не смог.         Ещё никогда в жизни он не испытывал такой благодарности, которую питал к абсолютно неизвестным людям, передавшим ему вместе с детьми их вещи. Он бы не имел ни малейшего понятия, что им нужно. Среди вещей даже оказалась коляска, что было очень сомнительной идеей. Представить себя, прогуливающимся по парку в компании коляски и десятков других родителей Северус мог с трудом. Прогулка с коляской по территории Хогвартса была ещё более дурацкой идеей.         Дамблдор не считал дурацкой идеей ни то, ни другое, и, наведавшись в гости через четыре дня сообщил, что дети должны гулять. И социализироваться.         - Я им не мешаю, - прошипел в ответ взбешённый Северус, - пусть идут и социализируются.         К инструкциям от мадам Помфри добавлялись все новые и новые. Северус чувствовал себя участником какого-то эксперимента, где он должен был вырастить подопытные образцы, и всё, что было у него на руках - маленький набор конкретных советов и огромный размытых. Вся его жизнь крутилась вокруг существ, не способных даже понять, кто он такой.         На всякий случай он проверил их родство ещё четыре раза.         На прогулке с коляской он обнаружил себя на шестой день, сразу после полуночи, проведённой в компании Пожирателей и Тёмного Лорда. Зло и стремительно проносясь по улицам Коукворта с коляской впереди себя, Северус не оставлял ни шанса женщинам всех возрастов остановить его и осыпать умилениями. На ту, что попыталась, он без зазрения совести наорал. Даже с измененными чертами лица это получилось устрашающе.         К счастью, как у профессора и декана, теперь у Северуса было право пользоваться услугами домовых эльфов. Он не был уверен в надёжности этой идеи, поэтому выбрал того эльфа, который меньше всего разговаривал - его не прельщала мысль о детях, говорящих о себе в третьем лице. С участием домового эльфа и Поппи, которая наведывалась к нему раз в день, явно положив глаз на его детей, у Северуса появилось время на свои собственные потребности, составление планов уроков и даже на варку зелий, которые требовал Тёмный Лорд. Северус не мог не чувствовать облегчение от мысли, что ему не придется придумывать оправдание и участвовать в развлечениях с круциатусом, направленным на него.         Преподавательскому составу его представил Дамблдор на седьмой день нахождения в Хогвартсе, на первом собрании по поводу нового учебного года, когда все профессора вернулись в замок. К тому времени Северус уже третий день выживал на бодрящем зелье. Нужды в представлении он не имел, все профессора, за исключением очередного профессора по ЗОТИ, отлично его помнили. Северус предпочёл бы, чтобы они этого не делали. Макгонагалл, кажется, устроила скандал Дамблдору после, не впечатлённая его способностью подбирать персонал.         К счастью, о том, что самый молодой мастер зельеварения не умеет ни рассчитывать приемлемое количество выпитого алкоголя, ни думать о защите, когда с горя трахается с первой встречной из бара, узнали только деканы трёх факультетов.         Конечно, в устах Дамблдора это звучало как:         - У нашего молодого коллеги недавно случилось радостное событие и он стал отцом двух замечательных юных волшебников.         Но Северус знал правду.         По крайней мере, Макгонагалл смягчилась и перестала бросать на него взгляды, наполненные подозрением.         То что Николас улыбается ему, он заметил на десятый день. Улыбается и пускает слюни, а затем хватает его волосы обслюнявленным пальцами. Адриан, лежащий рядом на кровати, на всякий случай срыгнул ему на штаны.         - Адриан, блять, - пробормотал Северус и уничтожил беспорядок взмахом палочки.         Николас звонко засмеялся и дернул его за волосы. Северус зашипел от боли и уставился на него, выпутывая свои волосы из маленьких, но очень цепких пальцев:         - Следующий твой ужин будет из флоббер-червей.         Николас широко и беззубо улыбнулся.         Часы показывали семь вечера. Северус откинулся на подушку, удерживая Николаса на себе. Его ноги в ботинках всё еще свисали с края кровати. Нужно было отнести детей в кроватку и заняться планами уроков.         Спустя почти через три часа он проснулся, облепленный спящими детьми, и все также в ботинках.         Северус поднял голову, взглянул на маленькую ладошку, которую Николас вытянул вперед и попытался понять, в какой момент его жизнь свернула не туда. Он пошевелился, поднимая Николаса на руки, чтобы положить его рядом с Адрианом на кровать. Тот закряхтел во сне.         - Тсс, - прошептал Северус, в ужасе замерев. Когда никаких звуков не последовало, он тихо выдохнул и, возведя магический барьер вокруг кровати, отправился заниматься своими делами.         Он соблюдал все инструкции, которыми его снабжала мадам Помфри, иногда Северусу казалось, что это даже легче, чем приготовить зелье. Дети, по крайней мере, не взрывались.         Единственный минус заключался в том, что зелье варилось несколько часов, иногда недели или месяцы.         Приготовление детей занимало годы.         И это он еще не учёл нестабильные реакции живых организмов на вмешательство извне.         На тринадцатый день Северус обнаружил Флитвика и Спраут на пороге своих профессорских комнат. Они притащили с собой немыслимую кучу игрушек в размере трёх штук и хорошее настроение, вогнавшее Северуса в бешенство.         - Если мы можем чем-то помочь, - прощебетала Спраут, - то будем рады сделать это. Какие очаровательные мальчики!         Северус проследил за тем, как декан Хаффлпафа подняла на руки Николаса. Тот замер на несколько мгновений, а затем, по какой-то неводомой для Снейпа логике, заулыбался и потянулся к Помоне. Северус закатил глаза - первые два дня дети плакали каждый чёртов раз как он брал их на руки.         Флитвик радостно хихикнул и тоже прошёл к близнецам. Северус не имел ни малейшего понятия, почему кто-то считает детей милыми, но конкретно сейчас он не протестовал.         План в голове созрел немедленно, Северус дружелюбно оскалился:         - Вообще-то, говоря о помощи...         Так хорошо он не высыпался последние две недели. Оставив Флитвику и Спраут детское питание и пелёнки, он удалился в свою спальню, следующие несколько часов не слыша ни звука из гостиной.         Блаженная тишина.         На следующий день Северус убедился, что в его кухонном шкафу есть любимые сорта чая Флитвика и мадам Помфри, и любимый кофе Спраут.         ***         Сняв грязные пелёнки с Адриана, Северус уставился на красную сыпь, покрывающую практически всё тело под пеленками. Краем сознания он отметил участившееся сердцебиение.         Кажется, Адриан умирал. Или не умирал, если довольное пускание пузырей и нечленараздельные звуки были признаком благополучия.         На всякий случай Северус вызвал мадам Помфри. Он пожалел об этом, едва она увидела сыпь:         - Он не умирает, Северус, - сквозь смех проговорила она, - ты слишком часто используешь очищающее заклинание, оно сильно сушит кожу детям. Используй воду.         Воду. К счастью, годы увлечения зельями не способствовали развитию брезгливости, он мог справиться с отходами жизнедеятельности младенцев.         Мадам Помфри назвала ему зелье, которое помогло бы избавиться от сыпи, а заодно посоветовала приобрести книгу "60 полезных заклинаний для родителей". Северус не стал откладывать и приобрел её в тот же день, заодно сварив и зелье.         Абсолютно бесполезное времяпровождение с абсолютно неразумными младенцами на воздухе усугублялось попытками людей заговорить с ним. Северус и без того чувствовал себя героем плохой маггловской комедии, прогуливаясь в маггловском парке с мордредовой коляской с двумя младенцами в ней.          - Удивительно видеть отца с коляской, - признала улыбчивая девушка, примерно одного возраста с Северусом, также катившая коляску перед собой, - у вас очень милые дети.         Она была настолько доброжелательна, что Северус не стал огрызаться, только кисло улыбнулся и свернул в сторону скамейки, чтобы избежать милого разговора с человеком, решившим завести ребенка добровольно. Близнецы безмятежно спали, не ведая о том, как одним своим появлением перевернули его жизнь.         Северус откинулся на скамейку, массируя виски. К счастью, середина августа была достаточно прохладной и пасмурной, чтобы солнце не убивало его, светя в глаза, он и без того был достаточно измучен. Тёмный Лорд, к счастью, оставлял его в покое большую часть времени, позволяя ему наводить мосты в Хогвартсе, веря, что он и правда шпионит за директором.         Какой идиот.         Северус мог не думать о крыше над головой, еде и медицинской помощи благодая Альбусу Дамблдору. С другой стороны он бы никогда не оставил детей без всего этого - для разработки зелий, получения патентов и денег от них требовалось время, которого у него не было, а зарплата учителя и декана позволяла ему не заботиться о том, как прокормить сразу двух младенцев, свалившихся на него. По крайней мере пока. Оставалось надеяться, что даже если война закончится в ближайшее время, он не лишится этой работы. Тогда можно будет подумать о том, как превратить дом в Коукворте в пригодный для жизни с детьми и как совмещать полный рабочий день в Хогвартсе с тем, что этих детей нужно растить. Желательно без помощи домовых эльфов.         Адриан пошевелился в коляске и открыл глаза. Иногда Северус надеялся, что скоро он проснётся в старом родительском доме 31 июня 1980 года и не пойдёт вечером ни в какой бар, не надерётся там отвратительным огневиски и не переспит с первой встречной волшебницей, обратившей на него внимание.         Адриан беспокойно заёрзал, перемещая взгляд с точки на точку и попытался перевенуться. Северус знал, что тот ищет:         - Я здесь, Ад.         Ребенок перестал ёрзать и перевернулся на бок.         - Впечатляюще, - пробормотал не впечатлённый Северус, - только я в другой стороне.         Он огляделся и, решив, что в парке достаточно безлюдно, создал над сыном пару светящихся разными цветами шариков, издающих тихие звуки. Адриан расплылся в улыбке и радостно пискнул, прежде чем потянуться к шарикам.         Иногда Северус надеялся, что благодаря какой-то случайности он встретит Лили в маггловском парке, расскажет ей самую идиотскую историю становления отцом и посмеётся вместе с ней. Но Лили была спрятана вместе со своим сыном и Джеймсом Поттером, и если её безопасность означала, что он не увидит её ещё какое-то время, Северус не возражал.         ***       На двадцатый день Северус обнаружил себя за варкой зелий в компании детей, проводящих своё беззаботное детство на коврике в углу. Судя по непрекращающимся звукам, едва ли похожим на человеческую речь, им было о чём поговорить.         В целом, если не принимать во внимание тот факт, что ему нужно было следить сразу за двумя частями комнаты, было несложно.  Северус обнаружил, что пока дети не испытывали голода, не хотели спать и у них ничего не болело, он мог заниматься своими делами. Не всегда при этом обе руки были свободны, но он мог.         Планы уроков были дописаны, хотя он был уверен, что их придётся корректировать, учитывая печальную тупость детей и их нежелание следовать элементарным инструкциям. То, что первокурсники были всё же достаточно разумными чтобы знать, когда перестать пускать слюни, уже было неплохим результатом. Можно ли считать близнецов, поочередно сидевших у него на руках во время написания планов, соавторами, Северус не знал, но склонялся скорее к отрицательному ответу, так как ни одной разумной мысли с их стороны предложено не было.         - Оно не поместится в твой рот, Ник, - отстранённо заметил Северус, когда Николас врезался беззубыми дёснами в большую круглую часть игрушки.         Разумеется, тот не прислушался к мудрому совету. Северус в принципе сомневался, что они улавливают речь. Мадам Помфри нашла весьма забавным, когда он уточнил, нормально ли это.         Северус остановился, перестав разрезать корень валерианы. Мысль пришла в голову сама. Когда он взглянул на детей, он указал ножом на разделочную доску:         - Это корень валерианы, я готовлю успокаивающее зелье, - близнецы не обращали на него никакого внимания, увлечённые разноцветным нечто, которое выпускала изо рта игрушка, - в обычном составе его можно принимать с трёх-четырёх лет, но если ослабить лепестками лютика, можно надеяться, что оно не убьёт даже младенца.         Николас издал радостный вопль, никак не относящийся к тому, что говорил Северус.         - Да, Ник, - Северус усмехнулся, - это, безусловно, хорошая новость. В обычном составе в зелье входят...         Он продолжал говорить, пока готовил зелье, объясняя этапы приготовления, временные рамки и зависимость помешиваний от фаз луны и солнца. Его прервало хныканье, а затем и плач Адриана.         Северус раздраженно выдохнул и неспешно закончил помешивать зелье. Как глупо с его стороны было думать, что у него может быть больше пятнадцати минут покоя.         - Если бы я хотел мыть кого-то после того, как он обделается, я бы пошел работать в Святого Мунго, - сообщил он, поднимая надрывающегося Адриана на руки, - там хотя бы платят за это.         К счастью, в этот раз хотя бы Николас не стал орать.         ***         Начало нового учебного года неумолимо приближалось. Вызванный Тёмным Лордом ещё дважды, Северус не знал, сможет ли он когда-то расплатиться с мадам Помфри и профессором Спраут, которые появлялись в самый нужный момент, делая вид, что рады остаться с двумя орущими детьми. Северус не верил этой радости ни на секунду, но был благодарен.         Дамблдор появлялся в его комнатах ещё трижды, принося отвратительно яркие магические погремушки, издававшие звуки, из-за которых Северус был готов убивать. Излучая добродушие и участие, Альбус обсуждал с ним информацию, которую необходимо было передать Тёмному Лорду при следующем вызове, а затем оставался ещё на час или два, позволяя детям выдирать ему бороду и слюнявить одежду.         В ночь перед первым сентября Северуса, как обычно, разбудил плач, на этот раз сразу обоих детей. Он нехотя вылез из кровати, чувствуя безграничную усталость и поплёлся в комнату к близнецам.         - Не то чтобы мне завтра нужно было работать и варить зелья, - пробормотал он, подходя к кроватке, - ни в чём себе не отказывайте.         Северус поменял им пеленки, без зазрения совести использовав очищающее заклинание, и сунул в рот по бутылочке, удерживая их с помощью магии. Кормить, менять пеленки, гулять, успокаивать, укладывать спать - жизнь с маленькими детьми оказалась круговоротом непрекращающихся бытовых дел. Северус с трудом мог представить, что кто-то добровольно заводил бы их, если бы заранее знал, на что себя обрекает. Неудивительно, что домовые эльфы сходили с ума.         Магия упрощала жизнь, но младенцы всё ещё оставались непредсказуемым пятном хаоса, особенно когда сами использовали магию.         Северус был занят уроками примерно три часа в день, будучи ответственным за уроки у первых пяти курсов. Старшекурсников, сдавших СОВ достаточно хорошо, Слизнорт, не желающий покидать Хогвартс, пока снаружи бушевала война, взял на себя. Северус не возражал. Еще два часа он находился в своем кабинете, принимая слизеринцев. К счастью, желающих пообщаться с новым деканом находилось немного.         Как Северус и ожидал, дети оказались в большинстве своём идиотами, но преподавание было... приемлемым. По крайней мере, даже одиннадцатилетки, скучавшие по дому, не будили его посреди ночи.         На первой неделе сентября Северус понял, что Адриан начал обращать внимание на его речь. Ну, может не совсем на речь, это было бы слишком великолепно для четырёхмесячного ребенка, но он слушал. На второй неделе Северус заметил, что тоже делает и Николас.         На третьей Северус вернулся после урока у третьекурсников Равенкло. Николас увидел его первым и издал радостный звук, потянувшись к нему рукой.         Северус прочистил горло, отведя взгляд в сторону. Это было странное чувство.         Он абсолютно блять точно не был готов.         - Привет, Ник.         ***         Адриан отказывался спать. Он смотрел на Северуса своими большими черными глазами и засовывал пальцы руки в рот. Стоило Северусу отойти, он начинал хныкать. Снейп понимал, что им нагло манипулируют, но не представлял как это прекратить, не подвергнув себя риску разбудить ещё и второго ребенка. Стрелка часов на каминной полке неумолимо приближалась к четырём часам утра.         Предположим, он сделал бы это один, только один раз, потому что через пять часов у него был урок у гриффиндорцев, и ему нужно было сохранить достаточно самообладания и бодрости, чтобы не убить их. У него и без того уже были настолько близкие отношения с кофе, что стоило остановиться. Пока не появилась ещё парочка детей.         Северус вытащил сына из кроватки и прищурился, смотря в его невинные глаза:         - Только потому что я заебался не спать, Ад.         Адриан моргнул и довольно зевнул.         Северус опустил его на собственную кровать и лег рядом, возведя магические преграды вокруг кровати, чтобы не дать ребенку упасть, если вдруг у того окажется гораздо больше энергии, чем у Северуса. Сам он провалился в сон меньше, чем через минуту.         ***         Первый магический выброс у Николаса случился на четвёртой неделе сентября, когда в маггловском парке на коляску спрыгнула белка. Северус молча посмотрел на застывшее животное, оглядел пустынную дорожку, по которой шёл и аккуратно опустил животное в опавшую листву. Он не был уверен, как именно привести в себя белку, застывшую на месте, потому что "фините инкантатем" не срабатывал. Белка сама пришла в себя через несколько минут и побежала дальше.         - По крайней мере, мы знаем, что ты волшебник, - Северус посмотрел на Николаса, кажется, даже не понявшего, что что-то произошло, перевёл взгляд на Адриана и усмехнулся, - а на твой счёт ещё есть сомнения.           Ад безучастно посмотрел на него и продолжил попытки съесть упавший в коляску лист.         ***         За варкой зелий для Люциуса Малфоя (за которые тот платил в разы больше, чем если бы просто пошёл и купил их), уроками, отработками и присмотром за детьми пролетел ещё и октябрь. Северус, к своему ужасу, начинал смиряться с мыслью, что в его комнатах постоянно находятся дети. Иногда он ловил себя на торгах с самим собой: он пытался посчитать, сколько примерно раз ему ещё придётся менять пеленки.         Выходило доху... много.         После должно было стать легче, ещё год-полтора и Николас с Адрианом перестанут просыпаться по ночам, а он, наконец, начнёт высыпаться. По крайней мере мечты об этом были очень приятными.         Северус не представлял, сможет ли он когда-либо расплатиться с мадам Помфри, которая проводила в его комнатах практически всё время. Он молча готовил зелья, когда она жаловалась на их нехватку, пытаясь хоть как-то отплатить за то, что за близнецами лишь меньшую часть времени смотрит домовой эльф. Северус не мог избавиться от мысли, что женщине нравилось проводить время с двумя неразумными существами.         Он даже предлагал ей деньги, на что целительница рассмеялась, будто услышала самую смешную шутку в своей жизни. Северус решил, что она просто сошла с ума в одиночестве Больничного Крыла.         Деньги он оставил на приближающуюся необходимость найти для детей человека, который будет смотреть за ними, пока он работает. Возможно даже не только за ними. Перспектива отправить Адриана с Николасом социализироваться в маггловский мир становилась всё привлекательнее.         Неприятной неожиданностью стало то, что он должен был покупать им одежду и что та, что у них и так была, не росла вместе с детьми. В отвратительном расположении духа Северус изменил внешность, как теперь делал это всегда при прогулках в маггловском мире, притащил близнецов в Косой Переулок и купил одежду, которая росла вместе с детьми, по крайней мере, несколько месяцев.         Он был уверен, что две молодые продавщицы хихикали, пока он на них не смотрел.         ***         На третьей неделе октября Северус обнаружил, что его дети умеют ползать.         Это стало неприятным открытием.         Он едва не выронил нож, которым давил каштан, когда в его штанину что-то вцепилось. Палочка уже указывала в лоб Николаса, севшего или, скорее, упавшего на попу. Тот посмотрел вверх и поднял ручки, радостно взвизгнув.         - Я занят, - проинформировал Северус, быстрым движением зачехлив палочку, - можешь пока опробовать свои невероятные новые возможности.         Николас еще несколько секунд тянулся вверх, затем нахмурился, потом нахмурился ещё больше. Северус поднял бровь:         - Не смей, Ник.         Он не знал, что сработало больше - строгий тон или Адриан, подползший к брату, но Николас отвлекся. Северус облегченно выдохнул.         На несколько минут наступила долгожданная тишина, а потом стало слишком тихо. Северус обернулся вовремя, чтобы увидеть, как Адриан тянется к ручке ящика. На всех ящиках в школьной лаборатории висела защита от маленьких дураков.         - Будет больно.         Лабораторию сотряс громкий плач.         Северус закатил глаза.         - Идиот.         Он поднял Адриана на руки и наложил на обожённую ладонь охлаждающие чары:         - С нетерпением жду, когда речь начнет доходить до ваших маленьких мозгов, - раздражённо пробормотал Северус, пока Адриан успокаивался, вцепившись в него.         Плач Николаса стал неожиданностью.         Северус опустил удивлённый взгляд на второго сына, схватившегося за ту же грёбанную ручку:         - Серьёзно?         ***         Когда Северус вернулся с праздничного ужина в честь Хэллуина, дети уже спали. Он зажёг огонь в камине и рухнул на диван. Время шло мучительно медленно, стрелки на часах неумолимо отбивали свой ход, привлекая внимание. Казалось, что время уходит безвозратно.         Позже, в ту ночь, Альбус вызвал его к себе, чтобы сообщить, что у него больше никогда не будет шанса рассказать Лили самую идиотскую историю во всей его жизни.