Глава четвертая

Все выходные Гермиона провела в своей комнате, а точнее, в кровати. Когда Джинни спросила, что случилось, девушка ответила, что заболела. Правда же заключалась в том, что ей не хотелось никого видеть. Две ночи подряд она тревожно спала, то и дело просыпаясь. Сны были лишены какого-то смысла, просто солянка прожитых моментов. Вот они с Гарри танцуют в палатке, вот он спасает её от тролля, а потом все вместе бегут от егерей.  Ночь перед понедельником ничего не отличалась от предыдущих. Когда Гермиона поняла, что не больше не уснёт, она перевернулась на спину и открыла глаза. В голове словно был разлит свинец — она ощущалась такой тяжелой. В пятницу, после того, как она ушла от Гарри, Гермиона чувствовала себя отлично. Но стоило ей увидеть глаза Рона, который подбежал к ней в общей гостиной, Гермиона поняла, что ей не стоило так себя вести. Возможно, стоило перетерпеть и все бы наладилось. Не найдя нужных слов, чтобы объясниться, Гермиона лишь покачала головой и поднялась в свою комнату. Там она  закрылась от всего мира. Ненужное чувство вины отдавалось холодом в животе, а Гермиона не могла перестать прокручивать в голове происходящее.  Ей не стоило говорить Гарри про родителей, Гермиона знала это точно. Особенно когда то же самое ему говорил Рон несколько месяцев назад. Разница в том, что он был под действием крестража, а Гермиона — нет. И какая она после этого подруга?  Сонно зевнув, девушка посмотрела на наручные часы — 5:30. Отец подарил их Гермионе на пятнадцатилетие — последний год в её жизни, когда всё было хорошо. Мысль о родителях больно кольнула сердце и Гермиона поняла, что в шаге от того, чтобы разрыдаться. «Нет, соберись. Сегодня понедельник, нельзя чтобы кто-то видел тебя такой», — сказала она себе и резко села в кровати. Это было ошибкой, Гермиона сразу поняла, что в её состоянии, когда желудок видел еду последний раз три дня назад, не стоило совершать резких движений. Девушка снова вернулась в горизонтальное положение, тяжело вздохнув. Она закрыла глаза руками, ещё раз повторив себе, что нельзя плакать. До завтрака было несколько часов, а сна не было ни в одном глазу. Гермиона подумала, что идеальным решением было бы принять душ, иначе своим видом она бы точно распугала одногруппников.  Во второй раз девушка была осторожнее. К тому же, Гермиона не хотела разбудить Джинни. Младшая Уизли не была глупой и сразу поняла, что соседка не болеет, да и к тому же, Гарри ей точно что-то рассказал. Но Гермиона была благодарна девушке за то, что она не задаёт лишних вопросов. Она ещё не придумала как себя вести с Гарри и Роном и что говорить остальным.  Прохладный кафель в душе немного взбодрил Гермиону. Обычно тут всегда суета — туда-сюда бегают одногруппницы, приводят себя в порядок и дурачатся. Именно поэтому для Гермионы была особенно ценна тишина. В одной из книг по популярной маггловской психологии, которую она читала этим летом, Гермиона узнала, что для человеческого разума бесконечно важно научиться «быть в моменте» и замечать жизнь вокруг себя. Гермиона никогда не пробовала «быть в моменте», ведь летом она была занята исследованиями и тренировками с родителями. Жизнь казалась слишком бурной, чтобы останавливаться, а Гермиона не хотела терять ни минуты. Но вот сейчас, стоя на холодном полу и ощущая, как вода обжигает кожу, Гермиона поняла, что имел ввиду автор книги. Ощущать жизнь и отпускать тревоги действительно приятно. Почему-то Гермиона почувствовала себя всемогущей, и к моменту, когда она закончила утреннюю процедуру, девушка испытывала небывалый подъем сил. Словно не было ни ссоры с Гарри, ни бессонных ночей, ни тревоги за родителей. Стоя напротив зеркала в ванной, она обняла себя и впервые в жизни поняла, что несмотря на то, что она одна в своей борьбе, не было ничего с чем она не справлялась.  Волосы были слегка влажными, но Гермиона решила, что не хочет ничего с ними делать с помощью магии — пусть сохнут так. Она натянула форму и отправилась в Большой зал. Джинни ещё спала, но Гермиона была уверена, что в зале всё равно будет несколько людей — не одна же она проснулась рано. К тому же, утром намного меньше вероятность встретиться с Гарри. Спустившись по лестнице в коридор, Гермиона заметила, что проход в Большой зал странно мерцал. Подойдя ближе, девушка поняла, что все дело в золотистых буквах, которые парили в проеме: «Всем учащимся седьмого и восьмого курса остаться после завтрака для беседы с директором школы». Гермиона прошла сквозь буквы, от чего они будто чернильными разводами окутали её тело. Когда она обернулась, чтобы посмотреть на вход, буквы снова вернулись в своё прежнее состояние. Гермиона никогда не видела, чтобы школьные объявление появлялись таким образом — это было крайне необычно. Раньше директор всегда давал объявления после трапез, но видимо профессор Макгонагалл решила действовать по-своему. «Что ж, – подумала Гермиона, – её право». В Зале действительно было пусто — лишь пара человек сидела за каждым столом. Гермиона прошла к своему привычному месту. Сегодня на завтрак был тыквенный сок, – банально, – и оладьи с разными джемами. Гермиона не понимала – голодна она или нет, но всё же взяла немного еды и положила в свою тарелку. Гораздо больше её сейчас интересовала книга, которую она прихватила с собой на завтрак: «Окклюматические заклятия: меры предосторожности» под авторством американской волшебницы Присциллы Ландау. Гермиона погрузилась в чтение, и лишь только звон тарелки рядом, вывел её из полумедитативного состояния. Девушка испуганно подняла голову и поняла, что просидела над книгой уж точно больше часа – в Большом Зале собралась вся школа. А напротив неё сидел насупившийся Гарри, который выглядел так, словно не знал куда себя деть. «Вот черт», – подумала Гермиона, осознав, что гораздо разумнее было бы сесть в другое место. С другой же стороны, так было правильнее, ведь она не хотела создавать новую почву для слухов и становиться предметом всеобщего обсуждения. Она неловко улыбнулась Гарри, захлопнув книгу. Рядом с ней сидел Рон, который тоже не знал, что говорить и делать, а посему просто молчал. Напряжение между ними так и сквозило в воздухе – Гермиона буквально ощущала его кончиками пальцев.  – Как прошли выходные?, – спросила она, решив всё же прервать молчание. Она чувствовала себя словно снайпер, что ходит по полю боя, пытаясь не подорваться.  – Нормально, – сказал Гарри, пристально смотря ей в глаза. – Джинни сказала, что ты болела.  – Да, мне нездоровилось.  Возникла пауза. Казалось, Гарри обдумывать свои слова, а Гермиона не знала, стоит ли ещё что-то добавлять, включать в диалог Рона или просто плыть по течению. Спустя несколько бесконечно долгих секунд, Гарри всё же сказал:  – Выглядишь плохо.  Сама не зная почему – то ли от внутреннего напряжения, то ли от абсурдности его ответа, Гермиона рассмеялась. Хотя со стороны это вряд ли было похоже на смех, скорее на лай умирающей гиены, отчего половина Гриффиндорского стола прямо сейчас пялилась на девушку.  – Спасибо, Гарри, – еле-еле проговорила Гермиона, давясь смехом. Рон, молчавший всё это время, неловко похлопал девушку по спине и произнес:  – Гарри не совсем прав, но тебе бы и правда сходить к Помфри.  Гермиона аккуратно убрала его руку:  – Всё хорошо, Рон. Я в порядке.  – Ладно.  Больше никто из них не предпринимал попыток поговорить. Гарри уткнулся в оладьи, Рон о чём-то болтал с Джинни, а Гермиона, подперев рукой подбородок, размышляла. Ей казалось, что утренняя встреча с Гарри выбьет её из колеи. Она пока не знала, когда поговорит с Гарри, но знала, что ей хочется извиниться. Как минимум потому, что даже несмотря на совершенно разные взгляды, он не желал ей ничего плохого. Гермиона не чувствует вины за свою злость, только за то, что в очередной раз ударила Гарри по больному.  Мысленно вписав извинения в список дел на ближайшие два дня, Гермиона стала думать ещё об одной вещи – заклинания об изменениях структуры коры головного мозга. В книге Ландау она прочла, что хоть некоторые заклинания и не несут достаточного ущерба, именно сила, вложенная волшебником в создание заклятия, может изменить структуру головного мозга. Это видимо значило, что когда Гермиона хотела спасти своих родителей, она неосознанно применила значительно больше силы, что и могло стать причиной их настоящего состояния. Она размышляла об этом, пока Рон не прервал её и теперь девушке не терпелось побежать в совятню, чтобы отправить письмо австралийским колдомедикам.  – А вы не знаете, зачем нас собирают после завтрака?, – обратился ко всем, смотря при этом на Гермиону. Как будто у неё всегда есть ответ на всё. О, как бы девушке этого хотелось.  – Нет, я не знаю. Предлагаю просто подождать, – она бросила быстрый взгляд на часы, – всё равно завтрак скоро закончится.  Невилл кивнул и вернулся к разговору, который вёл до этого с какой-то девушкой из пятого курса. Гермиона не знала, кто это, но была уверена, что видела её во дворе, в день битвы. Отбросив от себя мысли о Том Самом Дне, Гермиона снова открыла книгу, чтобы скоротать минуты до объявления какой-то супер-важной информации. Ждать долго не пришлось. Не дойдя до 456 страницы, Гермиона услышала хлопок и вся еда испарилась со столов. Подняв глаза от книги, девушка поняла, что за столами остались только старшие ученики. Не так много, если считать по-одному. Ещё одно напоминание о том, что Министерство не справилось, и дети, которые даже не успели начать жить, погибли.  – Дорогие ученики!, – громко проговорила директрисса школы, привлекая к себе внимание. – Спасибо, что нашли время остаться и прослушать заявление от представительницы Министерства Магии. Прошу на сцену, мисс Пьюберти.  Высокая и худощавая блондинка поднялась из-за преподавательского стола и взошла на трибуну. Она внимательно оглядела Зал, и постучав палочкой по горлу, начала свою речь.  – Дорогие ученики и ученицы Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, рада сообщить вам, что начиная с этого дня, каждый из вас участвует в экспериментальной Программе Министерства Магии, разработанной специально для интеграции членов семей бывших Пожирателей Смерти в учебный процесс. – она сделала паузу, набирая воздух, а Гермиона отметила возмущённый шепот, который словно фурия пронёсся среди одногруппников. Все явно были недовольны, но девушка думала лишь о том, что как всегда оказалась права – министры снова делают свои дела руками детей. – Суть программы в том, что вы все будете менторами для одного или двух отпрысков бывших Пожирателей Смерти. В ваши обязанности будет входить контроль успеваемости и искоренение дискриминации по отношению к маглорожденным. Сейчас перед вами появятся листки с именами ваших подопечных.  Ведьма взмахнула руками, и действительно, перед каждым учеником появились небольшие свитки. Они слегка светились золотом, прямо как буквы, которые заметила Гермиона утром в объявлении. Она легко дотронулась пальцами до бумаги, но не решилась её развернуть. Её не волновало кто ей достанется – эта новая обязанность лишь немного усложнить ей жизнь, не более того. Зато Гермионе сразу пришла идея о том, что любой отпрыск обладает обширной библиотекой с редкими изданиями. Если их не изъяло Министерство, то трактаты могут быть полезны в исследовании, а значит, Гермионе точно нужно будет подружиться со своими подопечными. Или подопечными.  Но другие ребята явно не разделяли взглядов Гермионы – те, кто уже раскрыли свитки, сидели с выпученными глазами. Кто-то перешептывался, а у кого-то глаза были на мокром месте. Гермиона посмотрела на своих друзей. Гарри сидел, упрямо вглядываясь в свиток, как будто бы от сурового взгляда буквы испарятся и ему не нужно будет возиться с тем человеком. Рону досталась Астория Гринграсс. Гермиона прочитала это, заглянув за его плечо. Заметив, что она читает его свиток, парень повернулся к девушке:  – Кто тебе достался?  – Пока не смотрела.  – Почему? – удивлённо произнёс тот, – Тебе же всегда всё интересно.  – Ну, не теперь. – ответила девушка пожимая плечами. Рон лишь неуверенно кивнул и отвернулся.   Как только большинство закончило переговариваться, а первый шок спал, мисс Пьюберти заговорила снова:  – Я вижу, что вы уже ознакомились с именами. Каждый из этих учеников уже вам знаком, поэтому проблем возникнуть не должно. Если у вас возникнут трудности или вопросы, то вы всегда можете послать мне сову. Либо поговорить с директрисой. – Макгонагалл кивнула, в ответ на слова министерской работницы. Но Гермиона не думала, что кто-то это заметил. Все до сих пор шокированно пялились в свитки. – Помните, что менять подопечных нельзя, а ваши успехи в программе будут оцениваться их успехами. Каждый месяц ваши менти будут проходить оценочные тесты. За их провал будут сниматься баллы с ваших факультетов. Я надеюсь, что эта мера вас замотивирует качественно выполнять свою работу.  По Залу прокатился второй возмущенный гул. Гермиона слышала, что кто-то прокричал, что так нечестно. Одна девочка из Равенкло выкрикнула почти отчаянное: «Почему?» Но мисс Пьюберти предпочла не обращать на это внимание, а лишь продолжила:  – На сегодня моё объявление можно считать законченным. Через три месяца мы встретимся вновь для личных консультаций с вами и вашими подопечными. Кстати, менти вы увидите завтра. Сегодня некоторые из них только прибывают в школу. Спасибо за внимание!  Она улыбнулась, весьма гаденько, по мнению Гермионы, и продефилировала на своё место. Директриса объявила, что собрание закончено и посоветовала всем отправиться на занятия. Все, конечно же, начали возмущенно собираться и быстро покидали помещение.  Гермиону не покидало ощущение, что эта новая Программа значительно поменяет её жизнь, но в какую сторону пока было неизвестно. Одно Гермиона определила для себя точно – она использует эту возможность на все 200 процентов, выжмет из неё всё. Девушка медленно собиралась, совсем не спеша на занятия. Она решила, что зайдёт к Помфри и, ссылаясь на плохое самочувствие, проведёт день за исследованиями. Когда она складывала книгу в сумку, взгляд упал на свиток, который так и остался не развёрнутым. Гермиона взяла его в руки и пошла на выход из Большого Зала. Но остановилась у самых дверей, не веря тому, что было написано золотистыми, сияющими буквами:  «Теодор Нотт  Драко Малфой».