Глава восьмая

Гермиона слушала тихий ход часов и представляла все, что она могла бы сейчас делать, вместо того, чтобы сидеть в кабинете директора. Ее, а также Нотта с Малфоем вызвали для своеобразного инструктажа. После завтрака Макгонагалл стала приглашать к себе одногруппников Гермионы и та, все гадала, когда дойдет очередь до нее. И вот теперь Гермиона, Нотт и директриса сидели в кабинете, ожидая Драко Малфоя. Девушка была уверена, что прошло не больше десяти минут, но напряжение, искрящееся в воздухе, растягивало все на добрых полчаса. Кажется, сложившаяся ситуация не задевала Теодора - он был слишком погружен в изучение черной папки, что лежала у него на коленях. Гермиона видела такие у некоторых участников Программы. Ей было до ужаса любопытно, что там написано. Однако будучи благоразумной девушкой, которая понимала, насколько враждебно все настроены друг к другу сейчас, она решила уточнить про папку позже. Сразу, как поймет, что о ней думают менти.  С самого утра, когда ее поразила мысль о письме, Гермиона не могла перестать думать ни о чем другом, и украдкой поглядывала на Малфоя на занятиях. Вспоминая его поведение в последний год перед войной, Гермиона отметила, что сейчас он кажется ей еще более печальным, чем она его запомнила. Из газетной заметки, которую она прочла на обеде, Гермиона узнала, что он давлению со стороны Волан-де-Морта. Тот угрожал убить родителей и невесту Драко. Причина указана не была, но догадаться несложно. То, что это подтвердили почти все одногруппники Малфоя и повлиял на его приговор. Гермиона думала – рад ли Малфой своей настоящей судьбе? Как ей казалось, эта справедливое решение, но считал ли так слизеринец, в этом был большой вопрос. Об этом нужно будет спросить сразу, как подвернется случай. Гермиона мысленно записала очередной вопрос, который нужно задать подопечным и снова посмотрела на Нотта. Тот вопросительно взглянул на нее, от чего девушка стушевалась. Кротко качнув головой, она спросила директора:  – Что делать, если он не появится? Справа раздался смешок: – Появится, еще как. Обратно в камеру никому не хочется.  Гермиона снова взглянула на Теодора, оценивая, шутит ли он. По лицу понять было сложно, но вот поза была какая-то напряженная. Может, это всего лишь от долгого сидения на одном месте.  – Мистер Нотт, никто не отправит вашего друга в тюрьму за опоздание. Но, я все же, надеюсь, что он скоро объявится, – поджав губы, произнесла директрисса.  – Может перенесем встречу на другой день? Я думаю, что это было бы продуктивнее, чем сидеть вот так.  – Гермиона, если бы я могла, то обязательно бы это сделала, – сказала Макгонагалл, а затем, еле слышно, добавила: Мне еще нужно отчитаться по вам.   От нечего делать, Гермиона снова вернулась в свои мысленные списки дел. Она поняла, что даже и представить себе не могла почему никто ей не писал о ходе следствия в Австралию. Не то, чтобы она выражала огромный интерес к делам ПСоВ, но все же, ей хотелось оставаться в курсе. Более тихий голос внутри произнес, что она и сама не написала ни единой строчки друзьям за лето. Почувствовав укол сожаления, Гермиона решила срочно переключиться на что-то другое. В противном случае, она быстро растеряет свой рассудительный настрой. Гермиона вернулась к мысленным заметкам. Странным было то, что газета пролила небольшой свет на дело Малфоя, а вот о Нотте Гермионе не нашла ни единой архивной записи. Архив составляется библиотекарем и, возможно, та, посчитала суд над Теодором не таким важным. Малфои были ключевыми фигурами в войне, только этим фактом можно объяснить наличие информации об их делах почти в каждом летнем выпуске.  Спустя полчаса Драко Малфой так и не появился. Макгонагалл отпустила Гермиону с Ноттом, разъяснив им основные правила. Также она показала девушке как заполнять недельные отчеты о поведении и успеваемости и какие цифры присваивать графе «Исправление». Уже когда Гермиона стояла в дверях кабинета, директриса тонко намекнула на систему наказаний для менти. Девушка сделала вид, что не поняла и пожелала Макгонагалл хорошего вечера. Все эти правила и жесткая, спартанская система, напоминали Гермионе книги про тоталитаризм, которыми она зачитывалась будучи младше.  Казалось, что министерство сильнее закручивало гайки. Кто-то бы возразил и сказал, что это необходимые меры после войны. Но у Гермионы было в рукаве парочку аргументов против. «Тоталитарные государства всегда начинались с малого», – думала она. «Небольшие ограничения здесь, немного контроля там, и вот уже личные свободы начинают исчезать. Первым шагом всегда становилось внушение страха – страха перед внешними и внутренними врагами. Благо внешний враг уже есть. После войны именно страх перед возвращением к хаосу стал инструментом, который Министерство активно будет использовать». Гермиона вдруг вспомнила пятый курс и нелепые правила Амбридж, развешанные на табличках. То, что происходило сейчас имело те же корни, но с большим размахом.  Девушка стояла у дверей библиотеки оценивая – хочет ли она сегодня заниматься исследованием? С одной стороны ее раздражало, что за прошедшие дни она ничего не сделала для своих родителей. С другой же, она была слишком измотана сегодняшними событиями. Вряд ли бы вышло что-то продуктивное. «Лучше отправлю им письмо», – решила девушка и, прошмыгнув в массивную дверь, стала искать глазами свободный столик.  Гермиона смотрела на буквы и те, только и делали, что расплывались перед глазами, а слова никак не хотели собираться в цельное письмо. Доктора советовали ей писать письма в той же форме, что она делала раньше. Тогда все получалось легко, а теперь Гермионе приходилось каждый раз напрягаться, чтобы звучать непринужденно рассказывая про школу, свою жизнь. Колдомедики верили, что такой прием поможет стимулировать память Грейнджеров. Главное никак не упоминать магию. Гермиона исправно посылала длинные письма родителям раз в несколько дней, а в ответ получала короткие записки от врачей. Каждый раз с одной и той же фразой в конце: «В следующий раз точно получится и мы увидим нужные результаты. Не сдавайтесь, мисс Гермиона». «Не сдавайся, Гермиона», – сказала она самой себе и, взяв, новый лист, начала сначала.  Отправитель:  Гермиона Джин Грейнджер, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс Дорогие мама и папа, Как у вас дела? Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо. Я сейчас нахожусь в школе. Честно признаться, скучаю по нашим семейным ужинам и долгим разговорам, где мы обсуждали всё на свете – от новых книг до планов на выходные. Эти моменты всегда были для меня особенными, и я часто возвращаюсь к ним мысленно, когда мне хочется почувствовать себя ближе к вам. Помните, как однажды мы пригласили в гости Митси и ее дочку? Ты, мама, сказала после, что девочка слишком умна для своего возраста и напоминает тебе меня. Мне было очень приятно. А на следующее утро папа взял нас покататься на санках в парке – было так весело! Несмотря на холод, мне было очень тепло рядом с вами. В школе все хорошо, но мне вас очень не хватает. Иногда бывает непросто подобрать нужные слова, но я всё равно стараюсь – ведь для меня это способ быть с вами, несмотря на расстояние. Надеюсь, что когда вы читаете мои письма, они помогают вам вспомнить меня.  С любовью,   ваша дочь 

Получатель: 

Брукс Лайонелл, 

Заведующий отделением почты в Больнице святого Гарбера

Передать в палату 38 и 41, отделения Психоколдомедицины и Ментальных болезней

Отложив перо подальше, Гермиона быстро вытерла глаза рукавом рубашки. Осталось отправить его. Она боялась разрешить себе верить, что письма помогут. Летом Гермиона слишком много надеялась и это истощило ее. Говорят, что никогда нельзя сдаваться и переставать верить. Но почему-то, находясь в Магической Британии, ей было сложно собрать остатки надежды в кулак и надеяться на то, что письма помогут. Она все равно будет писать.

***

В классе стоят невыносимый шум. Гермиона жалела, что не может наколдовать вокруг себя купол, который был спас ее от этого. Чертовы школьные правила. И причина этому дурдому – кто-то из Гриффиндора назвал отца Малфоя «мерзкой крысой, который не заслужил ничего кроме поцелуя дементора». Все начали одобрительно выкрикивать. Гермиона посмотрела на Малфоя-младшего. Тот сидел на соседнем ряду, а сбоку был Нотт. И, хотя девушка не видела их лиц, она примерно представляла, что происходит в душе Драко. Не привыкши молчать, он сейчас явно боролся с собой. «Как все перевернулась, – ухмыльнулась Гермиона.  Резко все стихло. Девушка подняла глаза, чтобы понять, в чем дело. Честно признаться, внутренне она напряглась, но всего на секунду. В класс зашел преподаватель древних рун. И, как бы Гермионе не хотелось быстро переключиться, в голове стали всплывать воспоминания о мертвой тишине. Тогда, в Королевском лесу Дин, она стала предзнаменованием ее личного кошмара – егеря, пытки, дыхание Беллатрисы, смерть Добби, погоня. Гермиона украдкой посмотрела на сидящего рядом Рона – почувствовал ли он тоже, что и она? Судя по его безучастному выражению лица, парень тоже что-то вспомнил. Каждый из них боролся с личными демонами. Эту фразу ей как-то сказала Тонкс. Тогда Гермиона знатно поругалась с Роном, который не хотел слушать их с Гарри план отхода. Они все много чего наговорили друг другу, но именно Гермиона упрекнула Рона в том, что тому никогда нет дела до всего происходящего. Вынырнув из воспоминаний, девушка накрыла его руку своей. Тот виновато улыбнулся уголком губ.  – Я правильно вас расслышал, мистер Малфой? Голос вернул Гермиону в настоящее. Их новый преподаватель, – мистер Чау, – отличался неимоверной строгостью. Предыдущий учитель рун никогда бы не поднял голос на ученика, но этот часто прибегал к таким методам. Слизеринцы пропустили первые недели занятий, поэтому, им требовалось быстро привыкнуть к характеру Чау.  – Да, – уверенно произнес Малфой. «Что произошло?», – шепнула Гермиона Рону, но тот лишь пожал плечами.  – Минус десять баллов со Слизерина. И, – он указал на Драко, – можете удалиться с урока. Малфоя это не особо расстроило. Тот в считанные секунды собрал свои вещи и быстрой поступью вышел из кабинета.  – Мисс Грейнджер, – обратился мистер Чау к девушке, – подойдите ко мне после занятий с отчетом по мистеру Малфою.  Гермиона кивнула.  – А, кстати, минус десять баллов с Гриффиндора. Он смотрел прямо на Гермиону, лицо которой было уж очень озадаченным. «Наверное, услышал как мы с Роном шептались», – подумала она, но все же решила уточнить:  – Почему, профессор Чау?  – Неужели, – тот развел руками, натянув ехидную ухмылку, – у лучшей студентки Хогвартса проблемы с памятью? Только что ваш менти нагрубил ученику, а затем и мне, преподавателю.  Гермиона покачала головой: – Я видела, но при чем здесь Гриффиндорские баллы?  – Ну, как же, мисс Грейнджер, – елейно пролепетал профессор, —таковы правила.  – Мне не сообщали о таких правилах, – Гермиона начинала закипать. Все это походило на дурную шутку. Ее высмеивает преподаватель перед всем классом – словно Снейп и не умирал, — а ведь она даже ничего не сделала. Преподавателя очень развеселило то, что сказала Гермиона. Он спустился с помоста и прошелся между рядами, пока не остановился около девушки:  – Класс, знаете ли вы о правиле, которое означает, что за каждый промах менти, ментор получает равнозначное наказание?  Гермиона увидела, как ученики неуверенно закивали.  – Напомните мне, мисс Грейнджер, кто является ментором мистера Малфоя?  – Я.  Профессор театрально поднес руку к уху, развернувшись спиной к Гермионе. – Что-что, мисс Грейнджер? Повторите громче! Мне кажется, никто не расслышал.  Он явно веселился. Девушка оглядела учеников – все выглядели подавленно. Разыгравшаяся сценка никому не приносила удовольствия, даже слизеринцам, которые сидели совсем уж тихо. Гермиону это немного успокоило – никто явно не будет смеяться над ней после уроков.  – Я ментор мистера Малфоя, профессор Чау, – сказала Гермиона увереннее.  – Скажите мне тогда, почему я должен тратить время, драгоценное, между прочим, своего урока, разбираясь с теми, кто не может запомнить парочку правил.  – Как я уже сказала, мне не сообщали о таком правиле, – едко ответила Гермиона. Она смотрела на профессора и видела в нем всех своих обидчиков сразу.  – Рад быть первым, в таком случае, – ухмыльнувшись, Чау неторопливо пошел к помосту.  Гермиона резко выдохнула, сбрасывая напряжение. На нее посмотрело несколько сочувствующих учеников. Рон, слегка кивнул, спрашивая, в порядке ли она.  «Да», – ответила Гермиона одними губами. Она не хотела больше оставаться в этом классе. Ей было душно, мерзко и хотелось забраться в кровать. Девушка кинула учебник в сумку и, встав со стула, начала двигаться к выходу. – И куда это вы, мисс Грейнджер?  – Согласно школьному уставу, ученикам не нужно отпрашиваться, чтобы выйти из класса.  – С сумкой?  – Наличие или отсутствие сумки не указывается в правилах. Думала, что вы хорошо осведомлены с различными уставами.  Она развернулась на каблуках и вышла за дверь, услышав, как мистер Чау прокричал ей в спину: «Минус 15 баллов». Гермиона была слишком зла, чтобы обращать на что-то внимание. Она злилась из-за Чау, правил, Программы и всего того, что изрядно портило ей последний год в школе. Возможно, стоит получше рассмотреть мысль о билете в Австралию в один конец в предстоящей Рождественской поездке.