Глава седьмая

Выдержка из декодированного интервью о готовности Драко Люциуса Малфоя к запуску Программы по безопасности и контролю над бывшими Пожирателями Смерти от 1 августа 1999 года: 

Драко Люциус Малфой 

00:23:48:32

Я не буду писать никакое письмо. 

Амелия Беллинда Пьюберти

00:24:12:07

Это часть твоей Программы. Если ты не будешь с готовностью выполнять все задачи, мы будем вынуждены посадить тебя в Азкабан. 

Драко Люциус Малфой 

00:26:51

И что я должен написать? 

Амелия Беллинда Пьюберти

00:27:45

Мы подготовили шаблоны для тех, кто не знает, что писать. Но ты можешь написать то, что придет в голову. 

Амелия Беллинда Пьюберти

00:28:23

Письмо проверят кураторы Программы. 

Драко Люциус Малфой 

00:29:02

Ладно, уговорили. 

Передано по запросу на рассмотрение Аврелиану Б. Дрескотту, главному куратору Программы по безопасности и контролю над бывшими Пожирателями Смерти

В голове у Гермионы не было ни одной мысли. И это было странно. Ей казалось, что чем ближе она к Большому Залу, тем больше страхов, сомнений и тревог будет роиться в её мозгу. Но она была спокойна. Особенно в сравнении с ребятами с восьмых и седьмых курсов, которые встречались ей на пути. Их лица казались Гермионе забавными – они выражали ужас и тревогу, хотя почти каждый из присутствующих прошел войну. Бояться детей побежденных ПСоВ было нонсенсом, но Гермиона понимала, почему они испытывают эти чувства. Одно дело сражаться и убивать Пожирателей, и совсем другое – проводить бок о бок с теми, кто лишь пару месяцев назад был по другую сторону. И, возможно, приложил руку к смерти близких друзей, родителей и одногруппников.  Около входа в Большой Зал столпилось несколько групп людей. Они не были разбиты по факультетам, скорее, предположила Гермиона, в эти последние минуты перед сомнительной встречей с менти, все хотели провести время в компании близких друзей. Девушка прошла чуть дальше по коридору, заняв самое лучшее, по ее мнению, место. Оттуда было хорошо видно Зал, но почти не видно саму Гермиону из-за тени, которую отбрасывала Восточная Лестница.  Стоя без дела она начала размышлять о том, все ли получили письма утром и почему ей досталось только одно письмо — подопечных же два? Кто написал это письмо: Малфой или Нотт? Она не хотела строить никаких догадок – ответы она узнает совсем скоро. Но Гермиона отдавала себе отчет в том, что склоняется к Теодору, когда думает о дружелюбном тоне письма. И хотя она его совсем не знала, Гермиона достаточно знала Малфоя, чтобы предположить: «Он бы в жизни не стал так мило со мной общаться. Даже в письме, написанным в рамках программы».  Спустя полчаса, когда ноги уже порядком затекли, Гермиона увидела, как мисс Пьюберти и директриса Макгонагалл прошли мимо нее, перешептываясь. Отметив про себя, что Пьюберти выглядела донельзя радостной, Гермиона закатила глаза. Все равно они бы ее не заметили в тени. Вынырнув из своего убежища, девушка прошла к остальным ребятам, стоящим около дверей. Она надеялась отыскать Джинни, чтобы не выглядеть совсем одиноко среди тех, кто разбился на группы. В этот момент она остро почувствовала, как ей не хватает какой-то компании рядом. Ее отношения с Гарри были в подвешенном состоянии. Пару раз она видела, как он долго смотрит на нее на занятиях или за приемом пищи. Но кроме этого – ничего. Гермиона же решила для себя, что пока не разберется с более важными задачами в своей голове, то лучше и не начинать разговор. У нее просто не хватит на это сил. В Джинни она видела союзницу после недавних откровений, но все равно решила осторожничать в общении с ней – мало ли, что та решит рассказать Гарри и Рону. С последним дела как-то шли совсем плохо. Рон хороший парень, но сейчас он был слишком преданным тому, чье мнение кардинально отличалось от Гермиониного. Она не считала это предательством. Так было всегда – в любых их ссорах всегда должна оставаться третья сторона. Некий медиатор. Удивительно, но за 8 лет дружбы им чаще всего была Гермиона. «Возможно», – подумала про себя девушка, – «все дело в том, что я всегда видела все стороны такими, какими они являются».  – Дорогие ученики седьмого и восьмого курсов!, – в дверях раздался визгливый голос Пьюберти. Гермиона так и не успела поймать Джинни, прежде чем началось это представление. – Рада приветствовать вас в этот знаменательный для всех нас день.  Гермиона не видела лиц, стоящих как впереди, так и позади нее, но она готова была отдать половину военной компенсации за то, что одногруппники, как один закатили глаза.  – Сегодня вы познакомитесь со своими менти. Для этого мы, – она повернулась в сторону директрисы, – с многоуважаемой Минервой Макгонагалл решили провести небольшую церемонию. Мы считаем, что это поможет заложить фундамент продуктивной работы с вашими подопечными на ближайшие полгода. Прошу. – мисс Пьюберти жестом пригласила директрису в проход в Большой Зал. Макгонагалл кашлянула и начала говорить:  – Дорогие ученики, эта церемония навеяна вашим самым первым воспоминанием о Хогвартсе. Единственное отличие – вместо распределяющей шляпы вас ждут участники Программы. Я буду вызывать каждого из вас по очереди, чтобы вы пожали руки своим менти. Именно это должно стать первым шагом в их реабилитационной программе, а для вас – знаковым моментом по укоренению дружбы между факультетами. До сегодняшнего дня противостояние слизеринцев другим ученикам  Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс игнорировалось. Но я решительно настроена это изменить. Младшие слизеринцы, которые изъявили желание вернуться к обучению в Хогвартсе, будут взяты под мой личный контроль,  – она обвела взглядом толпу, набирая воздуха для завершающих реплик, – а со старшими мне поможете вы! А теперь – прошу всех в Зал.  Директриса хлопнула в ладоши, и каждый из присутствующих, суетливо зашагал в Большой Зал. Гермиона не чувствовала среди одногруппников нервного возбуждения, которое уловила во время самого первого объявления. Всем было немного тревожно. Гермиона разделяла их чувства. Подходя все ближе к помосту, она в полной мере смогла ощутить всю гамму эмоций, которые куда-то испарились утром. Кто-то взял ее за руку. Обернувшись, она увидела Рона, который скромно улыбаясь, шел позади. Это вселило хоть какую-то уверенность и, сжав руку парня в ответ, Гермиона рвано выдохнула. На помосте стояли слизеринцы. Вот только Гермиона не видела в их взглядах привычной надменности. Пьюберти начала зачитывать фамилии менторов и те, один за другим выходили на сцену, пожимая руки подопечным. Далее все вместе, – менторы и менти, – спускались вниз и садились за факультетские столы. В какой-то момент Рон отпустил ее руку и устремился на сцену. Гермиона совсем не ожидала этого и нервно вытерев руки о юбку, она стала озираться по сторонам. Ей срочно захотелось вернуться в комнату и никуда не выходить до конца Программы – Грейнджер Гермиона.  Не сразу сообразив, что позвали ее, Гермиона со скоростью улитки зашагала к ступеням. Посредине помоста, там, где обычно делались объявления, стояли Теодор Нотт и Драко Малфой. Оба в школьных мантиях. «Выглядят обычно», – с каким-то непонятным воодушевлением отметила Гермиона про себя. Как ни странно, но вид бывших врагов в привычной одежде, той, которую она видела сотни раз, привел ее в чувство, отодвинув назад надвигающийся приступ паники. Нотт протянул ей руку:  – Привет, Гермиона.  Она пристально посмотрела на него, – слегка взъерошенные волосы и дружелюбная улыбка, – напомнили ей Гарри. Сама не понимая почему, Гермиона вдруг улыбнулась и протянула руку в ответ:  – Привет!  Но вот лицо Малфоя было каменным. Такая явная разница в их поведении встревожила девушку, а по телу прошел холодок. Гермиона не уверена, что парень бы вообще что-то сделал, если бы Нотт вдруг не толкнул его в бок, взглядом указав на девушку.  – Здравствуй, Гермиона Грейнджер, – голос Малфоя был осипшим. Словно он недавно выкурил несколько сигарет подряд.  – Здравствуй, – Гермиона протянула ему руку, а он, на удивление, пожал.  Как по команде слизеринцы синхронно развернулись, что весьма позабавило Гермиону, и прошли к другому концу помоста, чтобы спуститься. Девушка последовала за ними, а затем, ничего не говоря, устремилась к столу своего факультета. Оставалось еще около пяти человек, что значило, скорый конец этой нелепой церемонии. Гермионе стало интересно, зачем действительно нужно было это представление и единственное, что пришло ей на ум – это отчеты по Программе. Чем меньше пользы, тем больше фарса.  Гермиона приступила к завтраку, стараясь отгородиться от всех переживаний, с которыми столкнулась ранее. Получалось довольно неплохо, пока в памяти не всплыло начало письма: «Здравствуй, Гермиона Грейнджер». Она замерла и больше ничего не видела перед собой. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Совпадение?»