…и это с ними меня мирило.

Поможем Богу, милый мой

Нас друг для друга создал Бог,  а мы ему неблагодарны.  Мы не жестоки, не коварны,  но слишком ждем, чтоб он помог.  А Бог чего-то ждет от нас,  но мы ему не помогаем,  чтобы тебя со мной он спас,  и покаяний избегаем.  Поможем Богу, милый мой,  в нас вновь ему не обмануться,  и, как в последнее «Домой»,  в любовь — ну хоть ползком вернуться.  2009

Е. Евтушенко

С возрастом Миша становится все больше похожим на маму - не только внешне и по характеру, но даже мимикой непроизвольно копирует ее. Поэтому сейчас и без того большие глаза младшего брата становятся еще больше от услышанного. Он смотрит на Аню недоверчиво, насторожено, как мама, будто чувствует подвох. Сестра сидит на своей кровати, забравшись с ногами, во взгляде - смесь тайного знания и желания авантюры. Поэтому она притащила Мишку к себе в комнату и ошарашила новостью, к кому она ездила на днях. — Да он обрадуется, вот увидишь! Мы проговорили весь вечер, он так живо всем интересовался. Как будто не уходил никуда. Но выглядит разбитым, глаза пустые, словно не хочет уже ничего. Пытался улыбаться, конечно, даже шутить. И все равно мне как-то неспокойно за него. Миша старательно пытается переварить услышанное, но пока это удается с трудом: — Ань, ты сейчас беспокоишься за мужчину, с которым мама… Ну ты понимаешь. Да она даже не упоминала о нем ни разу все эти годы! — Но это же не значит, что она о нем не думала! Вот же Козерог, честное слово. Что Аня, что Жигунов этот. Мишка же - абсолютно мамин сын. Мама попросила больше никогда не произносить при ней фамилию Сергея - Миша послушно не упоминал о нем, хотя скучал первое время. Серега сразу стал своим, вошел в семью, как будто всегда был ее частью. Мама стала мягче, спряталась за мужскую спину. Многолетняя броня понемногу начинала слабеть, словно теперь появился рядом тот, кто сможет все решить. И мама во многом была готова идти, доверившись и закрыв глаза, но только если это не касалось работы. Майк продолжает разглядывать фотографии, которые дала ему Аня. Зачем Жигунов их хранил столько лет? И почему его это все волнует до сих пор. Мишка был маленьким, но уже тогда понимал, что все, наверно, непросто. — Зачем тебе это? Столько лет прошло. Мама так расстраивалась, когда читала его интервью. Фильмы всегда переключала. Не думаю, что она была бы в восторге от того, что ты наводишь мосты с Жигуновым. Аня задумывается, как-то обреченно пожимает плечами: — Мама… Мне кажется, что наоборот. Не могу рассказать тебе всего, но ей было не все равно эти годы. И ему не все равно. Он так крепко держал меня за руку, будто так мама может ближе к нему, - Аня замолкает, успокаивая дыхание. Смахивает непрошеные слезы. - Я делаю это для них двоих. Почему-то кажется, что так нужно, - грустная полуулыбка на лице приоткрывает тайну, в которую Майка не посвящали. Аня явно что-то знает, но Майку все эти секреты женской души неведомы. Он смотрит исподлобья, хмурится. Его старшая сестра затеяла что-то странное, недоступное для его мужского понимания. Взгляд снова опускается на фотографии: мама доверчиво прижимается к груди Жигунова, который накрывает ее крыльями больших рук. Мишкины губы трогает чуть заметная улыбка, и он смотрит на сестру. В этот момент он как никогда похож на маму, а еще больше - на себя маленького. И Аня любит его еще сильнее, чем всегда, и понимает - он согласен. Победно смеется, сообщая: — Тогда я напрошусь в гости, надеюсь, что Сережа никуда не уехал еще с дачи. Он говорил про выставку в Гурзуфе, но вроде до середины июля будет в Москве. — Представляю, как «обрадуется» его жена. Аня закатывает глаза и иронично заявляет: — А я не к ней еду, а к нему. Это Сережа пригласил меня в свой дом. В прошлый раз, кстати, ее не было, хотела бы и дальше исключить наше общение, - Аня недовольно скрещивает руки на груди. Мамины глаза пылают на молодом лице. Майку даже не по себе, будто и не совсем Аня сейчас отвергает встречу с женой маминого бывшего мужчины. — Да исключить, конечно, но ты же помнишь, что у Жигунова была какая-то жизнь последние 16 лет без нас. Неплохо было бы ее уважать. — Мелкий, ты бываешь иногда таким занудой! Этот «мелкий» выше Ани на пол головы, но на правах старшей сестры она взъерошивает темную макушку и заливисто подсмеивается над ним. — Не гони только, - они с Мишей уже въехали на территорию кладбища и пробираются знакомым маршрутом. Начало 10, никого тут нет. Лучше так, чем среди зевак, которые заполонят сеть фотографиями. Машина выруливает на нужную дорогу, Аня на мгновение отрывается от телефона и замечает вдали силуэт мужчины, спускающегося на старые участки кладбища. Странный. Мало кто ходит сюда в такую рань. От московской жары цветы быстро умирают, сколько не меняй воду. В глаза сразу бросается охапка бордовых роз, оставленная прямо на могиле, поверх пожухлого цветочного покрывала. Аня наклоняется и касается тонкой ладонью крупных свежих бутонов. Внезапная догадка пронзает сознание. — Не может этого быть. Не может, - Аня шепчет скорее себе, чем хочет сообщить Мише. - Я сейчас, - бросает коротко и спешит к ступенькам. Если все так, как она думает, то посетитель не мог далеко уйти. Каждый шаг от Насти дается ему еще тяжелее, чем к ней. Попытка успокоить сердце и хоть немного ускорить шаг снова не увенчалась успехом. Чем дальше Сергей шел, тем хуже ему становилось. Он никогда не сможет смотреть на это фото. Далекие шаги за его спиной заставляют замедлить шаг и осторожно повернуться. Темные пряди каскадом накрывают тонкие плечи, стройная фигурка вдали останавливается в нерешительности. Женщина медленно снимает солнцезащитные очки, чтобы вытащить Жигунова из оцепенения. Но этого и не нужно - он ее сразу узнал. Морок, видение. Не Настя. Стук каблучков приближается к нему. — Я так и знала, что это ты, - Аня убирает непослушную прядь за ухо, изучающе разглядывает мужчину. Темные джинсы и рубашка под тон, кепка, черные очки. Не выдерживает, делает последний шаг и приобнимает одной рукой, второй все убирает мешающие волосы. Жигунов и без этой встречи нехорошо себя чувствует, но призывает все силы и отвечает на объятие. — Пойдем к нам. Ты узнаваем, кстати, никакая маскировка не поможет. —Аня…, - как сказать ей что даже шаг назад сейчас сравним с бегом по краю пропасти? Что он просто не может видеть эту лукавую улыбку на фото. Он просто помнит, как оно было сделано. Но Аня его замешательство считывает по-другому: — Пойдем. Со мной только Миша. Решили пораньше приехать двоем, все тут убрать. Завтра 40 дней. — Помню. Поэтому я сегодня, - обрывистая фраза, в которую можно уместить все. Аня понимающе кивает и медленно направляется обратно, точно зная, что сейчас вернется к маме не одна. На аккуратном холмике остаются только цветы Сергея. Остальное, что безвозвратно завяло, Миша решил выбросить. Завтра маме принесут еще. Аня тихо окликает брата, заставив его обернуться. Мишка смотрит на мужчину, что пришел с ней, как на привидение. Тот выглядит не лучше, останавливается, не дойдя до Майка. Не бывает так. Настины дети, повзрослев, стали так сильно на нее похожи. Аня замирает между ними, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Вот так получается…Мысли сошлись, наверно. Сергей неотрывно смотрит на молодого парня и протягивает ему руку в знак приветствия. Две ладони встречаются совсем близко к Ане. Она опускает взгляд за их руки. Голова кружится и болит до тошноты, слезы снова выступают на темных прекрасных глазах. — Ань, - брат прижимает ее к себе, так по-детски гладит по голове. Теперь как будто он старший, держит ее на краю. Сергей не может поверить, но он не чувствует себя чужим в этой семейной сцене: одной рукой касается Аниной спины, вторую ладонь ободряюще опускает на плечо Майка. Тот прикрывает глаза и кивает в знак благодарности. Взгляд Сергея падает за спины детей и снова натыкается на Настин портрет. — Мама любила бордовые розы? - Аня выворачивается из Мишиных рук и снова останавливает взгляд на охапке свежих цветов. «Не знаю я, Аня, какие цветы любила твоя мама. Не спрашивал», - так и хочется выдать эту злую, некрасивую для себя истину, но для Ани есть и другая правда: — Радовалась всему, что я дарил. Жигунов всегда появляется рядом неожиданно, но Настя не может пока к этому привыкнуть. Поднимая взгляд на камеру, она видит в отдалении Сергея и мгновенно выходит из образа. Совершенно светлая улыбка касается ее губ, сдерживаться не получается. — Мне нужен перерыв 5 минут. — Настя, Настя, да ты что? Какой перерыв? Тут работы еще непочатый край. Настя, ты куда? Но Настя уже не слышит ничего, срывается со съемочной зоны и почти подлетает к Сергею. В ее взгляде есть все: радость, волнение, легкое смущение. Жигунов должен был вернуться из командировки только завтра утром. — Ты как здесь? — Приехал за тобой. А у вас тут, смотрю, еще разгар производства, - Сергей недвусмысленно разглядывает Настю. Любуется так, что вгоняет в краску. — Посмотри, как тебе? - Настя пытается отвлечься и привести сбившееся дыхание в норму, улыбается и делает несколько оборотов, демонстрируя платье. Легкий шелк обнимает стройную фигурку, нежный макияж делает его Настю еще красивей. Сергей не выдерживает и притягивает ее за тонкую руку к себе. Расстояние слишком близкое для партнеров, не связанных ничем, кроме контрактных обязательств. Но даже это пока все, что они могут позволить себе на людях. — Жигунов, все, - Настя смущается под жарким взглядом и прячет улыбку. - Все, не отвлекай меня. — Иди, - говорит, а сам не отпускает от себя ни на полшага. - Жду тебя. Три фигуры в темном стоят на дорожке напротив деревянного креста. Тихо.