Звучит ужасно, но это правда.

Но прежде, чем расстаться, как ты просишь,

услышь в ночи, как всхлипывает лёд,

и обернётся прозеленью просинь,

и прозелень в прозренье перейдёт.

Но прежде, чем… Как мы жестоко жили!

Нас бы с тобой вдвоём по горло врыть!

Когда мы научились быть чужими?

Когда мы разучились говорить?

В ответ: «Не называй меня любимой…»

Мне поделом. Я заслужил. Я нем.

Но всею нашей жизнью, гнутой, битой,

тебя я заклинаю: прежде, чем…

Ты смотришь на меня, как неживая,

но я прошу, колени преклоня,

уже любимой и не называя:

«Мой старый друг, не покидай меня…»

1975

Е. Евтушенко

Сергей мрачно вглядывается в сентябрьское небо за окном видового ресторана вблизи Воробьевых гор. Непонятно зачем, но она назначила встречу именно здесь, а Сергей не сопротивлялся. Он теперь живет далеко отсюда, и от квартиры на Мосфильмовской - тоже далеко, поэтому весь путь сюда стал тоже своего рода прогулкой по прошлому, которое обступило его со всех сторон. На крепкое мужское плечо мягко опускается ладонь. Аккуратное касание не позволяет вздрагивать и удивляться встрече. — Привет. Я немного опоздала, - тонкая женщина целует в щеку и принимает ответное объятие. — Ничего. Дай я посмотрю на тебя, - Сергей с какой-то тихой грустью любуется сидящей напротив женщиной, годы над которой не властны. - Скажи мне честно, Прокофьева, как надо жить, чтобы в нашем с тобой возрасте вот так шикарно выглядеть? Ольга смущается и отшучивается от нежданного комплимента: в пору общения с этим мужчиной все внимание, восхищение и восторженные взгляды были обращены не на нее. И Ольга бы ответила Сергею, что ее сберегло именно отсутствие тех бурь, которые выпали на долю ее партнеров по ситкому. Тихая беседа не тревожит ран, не касается опасных тем, бьющих и без того растерзанное сердце. Но Сергей слишком долго знает Ольгу, чтобы верить в совпадение и случайность этой встречи, поэтому подсознательно готовится к тому, зачем она его позвала. — Знаешь, Сережа, я иногда так скучаю по этому времени. По нашим холодным павильонам, по усталости и отсутствию комфортных условий - тоже скучаю. Сложное было время, но ты вспомни, как мы были все счастливы! «Были счастливы», - два слова, прошедшее время. — Иногда думаю, что смогла бы это все повторить. Так хотела бы увидеть всех, повспоминать, как мы создавали этот проект… «Вот мы и добрались, наконец, до сути дела», - с облегчение думает мужчина. Ничего нового, этого он и ожидал. — Прокофьева, - на лице Сергея промелькнуло недоумение на грани раздражения, которое он старается погасить, — ты только не говори, что позвала меня из-за этого. Ольга стремительно бледнеет и закусывает губу: как глупо она прокололась. Это же Жигунов, с ним нельзя было идти в лобовую атаку. Он очень не любит, когда им играют. После внушительной паузы под внимательным мужским взглядом отвечает: — Не злись, Сережа. Не надо. Ты уже послал телевизионщиков, с нашими говорить отказался, поэтому они обратились ко мне… — … потому что знали, что тебя я не пошлю? Это неправда, Оля. Я никогда на это не соглашусь. Не согласится ее семья, ее дети, - Сергей борется со спазмом в горле, но так и не может назвать свою партнершу по сериалу по имени. — Вот тут ты ошибаешься, - Ольга мягко смотрит на этого разбитого мужчину напротив и выдерживает его недоуменный взгляд. - Да, ошибаешься. Настина Аня сказала, что не согласится, потому что не согласишься ты. А без тебя ей там делать нечего. «Умная девочка», - в очередной раз с изумлением констатирует Сергей. — Ты бы видел, какой красавицей она выросла. И как похожа на Настю. Неужели ты совсем распрощался со своей памятью, Сережа? Тебе действительно все равно? Ольга понимает, что блефует, выводит Сергея на эмоции. Он понимает, что она это делает намерено. — Оля, ты сейчас пытаешься втянуть меня в эту историю, но не выйдет. Ее дети не будут участвовать в пиаре на смерти мамы, даже если это все скрыто очередным «вечером памяти». Аня с Мишей приезжали ко мне на дачу. Остальное никого не касается. Я не собираюсь обнажаться перед камерами и говорить о… о ней. Ольга не кажется удивленной, как будто это уже слышала. Делает последний глоток кофе и расстроенно констатирует: — Ты даже ни разу не назвал ее по имени, Сережа. А Настя так тяжело тебя переживала. Встреча с людьми из той жизни сравнима с воздухом в горах: он обволакивает, очищает, дает такую нужную перезагрузку. Настя крепко обнимает свою коллегу по сериалу и хочет «надышаться» и этой встречей, и своей прошлой жизнью. — Как я рада тебе, Оль, - Настя изо всех сил старается держать лицо и не показывать, какие воспоминания в ней разбудила эта встреча. - Целая жизнь пошла. Как там…наши? Если бы их не свел юбилей «Амедиа», когда бы они так встретились? Ольга увлеченно делится подробностями, Настя впитывает все о людях, с которыми прошли самые сложные, но такие счастливые годы. — Месяц назад была на гастролях в Питере, пригласила Борю с женой на свой спектакль. Проговорили недолго, у меня был ранний поезд. С Катюшкой в начале года столкнулась на Мосфильме: пробуется куда-то все, мало предлагают, конечно. Ольга замолкает, наблюдая, как бегает Настин взгляд, как она боится услышать еще что-то. — Дальше рассказывать? - Ольга сканирует эту уставшую и какую-то потерянную женщину, перебирающую в руках цепочку от сумочки. Настя отрицательно качает головой, во влажном взгляде слишком много всего, даже для Оли, которая кое-что знает об этой истории. — И зря. Вы оба выглядите, как пораненные, прячете себе что-то за улыбками. Сережа не подарок, конечно, но… — Не надо, - голос охрип и чуть слышен в шумном зале. Дрожит. - Не надо, пожалуйста, Оля, - Настя опускает взгляд, незаметно поправляет прядь волос и смахивает что-то у глаз. Тонкие пальцы подрагивают. — Ты когда-то шутила, что вы с ним еще не сиамские близнецы. Помнишь, мы с Борей вас потом еще подкалывали сколько? Так вот: вы точно эти самые близнецы. Жигунов ровно с таким же лицом сидел, когда я говорила о тебе. Сергей молча достает из бумажника несколько купюр, оплачивая общий счет. Время воспоминаний подошло к концу. — Не злись, Прокофьева, но ничего не выйдет. Буду рад тебя видеть всегда. Заходи, если будешь на Мосфильме. — Сережа, - Настя всматривается в даль и поначалу даже не верит своим глазам. Приехал. - Сережа! - она бежит навстречу и бросается на шею со счастливым смехом. Сергей понимает: это стоило того, чтобы ехать к ней три часа по всем пробкам. — Ты задушишь меня, - Сергей крепко прижимает к себе и целует. Представил, что приедешь только через 2 дня и решил, что это уже слишком. Настя улыбается и почти плачет от нахлынувших чувств и еще сильнее зарывается в мужчину. — Ты сумасшедший, Жигунов. Но я так рада, что ты приехал. Обнимаются, перешептываются, но возвращаются обратно на место съемки. Режиссер Соколов подкалывает старого друга, что вот уж теперь точно съемка будет сорвана. Театрально ворчит, что мало ему радости-Ксюши, так теперь и главная героиня выбита из рабочего процесса. Настя и Сергей прячут улыбки, обнимаются, но с локации никуда не исчезают, как бы не хотелось побыть вдвоем. — …и вот мы все ее ждем. Как Сашке терпения хватило смолчать, я не знаю, но он сидел просто со страшным лицом, - рассказывает Настя, уткнувшись носом в мужскую шею. Из всех доступных радостей у них сейчас - вот это единение на берегу озера подальше от туристов и съемочной группы. — Терпи. Не все же тебе должно везти с партнерами на площадке, как со мной, - Сергей лукаво ухмыляется и готовится к буре. Настя даже теряется от такой наглости: — Это с тобой-то мне повезло? С тобой?!Жигунов, ты - тиран и деспот, самый жуткий мой критик. Так что свои сладкие речи прибереги для НТВ. Но вообще мне повезло, - продолжает загадочно Настя, - Повезло мне, да. Вот Сашка - идеальный партнер: никогда не ругает, хвалит постоянно, очень внимательный. Просто не было таких еще у меня. - Настя загибает тонкие пальцы, перечисляя плюсы Лазарева, и намеренно провоцирует Сергея, видя, как загораются его глаза. В следующую секунду ее резко прижимают к земле и собственнически целуют. — Я покажу тебе Сашку, - Сергей нежно, но настойчиво высвобождает ее из куртки, уверенными руками пробирается под Настину футболку, теплыми пальцами тянет тонкие лямки нижнего белья. Настя задыхается, спешно справляется с мелкими пуговицами мужской рубашки. — Наконец-то, - Настя упивается поцелуями, тонет в сильных руках и тянет мужчину еще ближе к себе. - Я думала, ты поболтать ко мне приехал. Сергей подавляет смех и очередным поцелуем заставляет эту невозможную женщину хоть немного помолчать. * Фильм о 20-летней годовщине с премьеры «Няни» - ну не идиоты ли? Как они себе представляют съемку, если основного женского состава нет…и уже никогда не будет? Ее не будет. 18 лет назад она лежала на его груди, чертила на ней что-то тонкими пальцами и мечтала, что любовь к этой истории будет вечна. И они, конечно, отметят вместе 10,15,20 и еще много круглых дат со дня их премьеры. Ведь именно тогда ее невозможный партнер Жигунов, наконец, посмотрел на эту неподходящую во всех смыслах актрису другими глазами. За последние месяцы водитель привык к молчаливому настроению Сергея, поэтому, уточнив конечный маршрут, выруливает по направлению к дому. — Поедем по Мосфильмовской, - Виктор в очередной раз кивает в ответ на желание шефа. Водитель знает, у какого дома нужно будет сбавить скорость. За окном автомобиля осень окончательно вступает в свои права. Сергей обреченно смотрит на часы и понимает, что его Настя никогда не изменится: до последнего будет крутиться перед зеркалом, примеряя платья, подбирая украшения и сведет с ума своего мужа рано или поздно. Сергей наконец не выдерживает и громко взывает к жене, продолжающей сборы в спальне: — Настя, уже час прошел, мы так опоздаем. Ты там скоро или я еду один? За стеной раздается приглушенный звук падающей вешалки, а после - голос жены: — Да только попробуй. Какие съемки про «Няню» и без меня? - доносится из-за двери. Сергей обречено вздыхает и понимает, что его жена, конечно, права. Когда в очередной раз смотрит на наручные часы, дверь спальни распахивается, и перед ним появляется Настя. Его Настя в бежевом облегающем платье с распоркой у бедра и внушительным вырезом. — Ну как? - Настя крутится перед мужем в этом безумном платье, не замечая почти стеклянного взгляда Сергея. - Что ты молчишь, Жигунов? Помнишь это платье? Мы его покупали вместе в Париже. Я его еще не надевала, а сейчас для съемки будет в самый раз. — Для какой съемки, Настя? - в голосе Сергея металл. - Ты куда собралась в таком виде? Надеюсь, не на съемку фильма для многомиллионной аудитории? - Сергей сгоняет наваждение и понимает, что если сейчас не остановит эту безумную, она так и выйдет из дома. Улыбка с лица Насти медленно тает. Сейчас муж заведет свою любимую песню. — Сережа, я 2 часа потратила на сборы. Я не пойду сейчас искать что-то другое только потому, что тебе это платье кажется слишком… — …Настя, а оно «слишком». Мы его брали, помнится, на Анину свадьбу. На праздник, где все свои. А мы сейчас едем на съемку, где основное внимание будет приковано к тебе. Тебя сегодня и так перетрогают все, кому не лень. Пожалей мои нервы. — Может мне облачиться в паранджу и вообще никуда не идти? - раздраженно выдыхает Настя. Да сколько можно этой ревности спустя почти 20 лет брака?! — Может. В этом платье ты никуда не пойдешь, и тема закрыта. Настя хлопает дверью спальни так, что сотрясаются стены. Иногда Сергей думает, что слишком плохо влияет на свою жену. Пришла в его жизнь тихая, спокойная девочка с большими открытыми глазами, а с ним стала своенравной, сильной, свободолюбивой женщиной. Любимой женщиной. Десять минут молчания, и Сергей осторожно решает прозондировать почву: этого времени обычно достаточно, чтобы его жена остыла. — Настя, открой, - Сергей чуть слышно постукивает пальцами по двери спальни. - Чебурашка моя, мы сейчас точно опоздаем. Сергей кое-что знает про манипуляции и пользуется ими вот в таких случаях. Называет жену детским прозвищем и уверен, что она не сможет после этого долго сердиться. Сергей слышит звук открывающегося замка: это значит, что его готовы выслушать. Настя стоит у зеркала в черном элегантном платье, выгодно подчеркивающем ее стройную фигурку, и заканчивает работу над образом. Из шкатулки извлекаются сережки, подаренные Жигуновым за трюк в «Коде», а также массивный браслет, так подходящий к этому платью. — Так лучше? - Настя насмешливо наблюдает через зеркало за растерянным видом мужа. Она знает, что тот любит именно это платье. Строгое, чуть выше колена, но безумно подходящее Насте. — Очень. Как же ты красива, - Сергей подходит ближе и крепко обнимает Настю со спины, зарывается носом в темный каскад волос. Руки тем временем оглаживают талию жены и пробираются к змейке платья. — Ну уж нет! Даже не думай ни о чем таком минимум до вечера, - Настя разворачивается к Сергею, обнимает его за щеки. Держит серьезное лицо, но ее глаза смеются: знает, какое впечатление производит сейчас на мужа, и с долей коварства понимает, что тому теперь придется потерпеть. Не только же ему тут командовать? Настю с первой минуты на площадке втягивают в водоворот всеобщего веселья и подготовки к съемкам. Десятки рук, прижимающих к себе, дарящих ответные объятия. Настя не отходит далеко от Сергея, тот с довольной улыбкой замечает, какой эффект жена производит на их съемочную группу. От неуверенной, зажатой женщины с проб на главную роль не осталось и следа. Настя купается во всеобщем внимании, благосклонно принимает комплименты и понимает, что ее чертов муж в очередной раз оказался прав. — Ну и что по итогу? С тебя все не сводят глаз. Я оказался прав? - шепчет Сергей тихонько жене на ухо, прижимая ближе к себе. Настя никогда не признается ему, что это так: ее Жигунов и без этого скромностью не отличается. Из последних сил держит лицо и метко заезжает острым локотком мужу прямо по ребрам, вызывая смех наблюдающих, в том числе оператора, заснявшего эту семейную сцену. Съемки длятся уже четвертый час, Настя с Сергеем уже «отстрелялись» и сидят на старом диване, который раньше стоял в кабинете Шаталина. Настя укутана в пиджак мужа, на талии покоится его теплая ладонь. — Интересно, как они нашли этот раритет, - Настя свободной рукой касается кожаной обивки. - Ты помнишь, сколько мы на нем репетировали? — Конечно, особенно когда «репетировали», - Сергей усмехается, глядя на смущенный вид жены. Столько поцелуев не по сценарию, сколько видел этот диван, не было, наверно, ни на одних съемках. — Сережа, - жена с укором качает головой. - Ты иногда бываешь младше Евы. На нас и так все косо смотрят, думают, что мы до сих пор играем на публику. — Кто смотрит? Настя, ты, на секундочку, моя жена. Но вот сейчас опять начинаешь прятаться и отталкивать меня, как тогда. — А ты ведешь себя, как пацан, а я как будто твоя девчонка. — Ну так любимая же девчонка, - Сергей усмехается и нежно проводит пальцами по щеке жены, которая снова краснеет. - Ты веришь, что прошло 20 лет? 20 лет назад я не мог представить, что мы сработаемся, не то, что я тебя… — Ты хотел выжить меня из проекта, еще не забыл? - Настя оборачивается на мужа в его объятиях и ехидно смотрит в глаза, пока он не притягивает ее обратно и целует нежно в висок. — Каюсь. 18 лет отбываю наказание за свое преступление. Готов еще на два раза по столько же, - Сергей крепко обнимает со спины, горячим дыханием обжигая щеку, обволакивая тонкое тело теплом. — Готов он. Я тебя и через 50 лет никуда не отпущу, ты понял? Не хочу без тебя никогда, - Настя говорит эту бессвязную фразу, от которой у Сергея заходится сердце. Руки жены крепче прижимают его ладони к своему животу. - И ты…не отпускай меня никуда. *Упоминается эпизод, когда Сергей приехал к Насте летом 2007 года на съемки фильма «Артефакт».