Семь лет спустя

корабли возвращаются сквозь непогоды.

возвращаются все, — кроме тех, кто нужней.

***

             Молли Уизли постарела за столько лет.       Её осунувшееся лицо — первое, что бросилось Гермионе в глаза. Похудевшая и посеревшая, она слабо улыбалась, завидев девушку на пороге. Из-за её спины высунулся такой же изнемождённый Артур Уизли и тихо пригласил её скорее зайти внутрь.       С окончания войны прошло семь лет. За это время многое успело поменяться, однако некоторые вещи, такие как воскресные ужины в Норе или ночные кошмары, оставались неизменными. Конечно, что-то давало некую надёжность, стабильность в жизни, но не всё из этого. От некоторых вещей откровенно хотелось избавиться.       Вскоре после окончания Второй магической войны Гермиона вернула из Австралии своих родителей и восстановила им память. В дальнейшем она вернулась в Хогвартс для того, чтобы завершить обучение, став единственной из их троицы, кто это сделал. А затем взяла бессрочный отпуск и уехала жить к магглам.       Конечно, работала она всё так же в Министерстве, но арендовала квартиру почти на отшибе небольшого немагического городка.       С тех пор в Магической Британии она появлялась, только когда её присутствие на рабочем месте было необходимым и когда нужно было почтить память умерших. Подолгу засиживалась у одной могилы. Гермионе казалось, будто она сходила с ума, рассказывая надгробию, как прошёл очередной год.              Ещё хуже натягивать улыбку, появляясь на пороге Норы, и делать вид, что она смогла оправиться после войны. Какое лицемерие.       — Проходи, дорогая, — Джордж подошёл к ней со спины и аккуратно завёл в дом, а затем протиснулся между родителей, чтобы оставить девушку им на растерзание объятий. Кажется, Гермиона пожалеет об этом.       — Вы без детей?       — Да, не стоит им находиться на подобных мероприятиях, пока не повзрослеют, — раздался голос Анджелины откуда-то из-за спины, и через несколько секунд появилась она сама. — Мы оставили Фреда с моей мамой.       — Война, Герм, и даже воспоминания о ней — это не для детей, — послышался новый знакомый голос.       Рон зашёл следом за ними, приобнял Грейнджер и прошёл в гостиную, в конце концов устало упал на диван. Их с Джорджем магазин пошёл в гору спустя некоторое время после войны — людям был необходим глоток свежего воздуха. Пёстрые конфеты, блевательные батончики, хлопушки, как бы странно ни звучало, возвращали людям их жизнь.       — Да едрить!..       С таким кличем вышел из камина Гарри, ругаясь и отряхиваясь от побелки, и расплылся в широченной улыбке, когда Гермиона задорно поприветствовала его. Возмужавший аврор, одетый в строгую форму, очки набекрень и растрёпанные волосы в побелке — да, это был определённо её лучший друг.       — Давно не виделись! — на его губы скользнула озорная ухмылка. — Хоть одна не рыжая макушка.       — Ты что-то имеешь против рыжего? — задорно спросил Джордж.       — Ни в коем случае!       — О, ещё не рыжая макушка, — он махнул Анджелине. — Привет!       — Здравствуй, дорогой, — она с улыбкой потрепала его по голове и вышла во двор подышать.       — Ты с рыжими принципиально не здороваешься? — поинтересовался Рон.       — Мы с тобой виделись час назад.       — И что? Я, может, тоже хочу, чтобы ты со мной поздоровался. Второй раз.       — Иди к чёрту, а.       — Чтоб я таких слов больше не слышала, — гаркнула миссис Уизли.       — Простите.       С причитаниями Молли засеменила на кухню, где Джинни воинственно сражалась с выкипающей жижей неприятного красного цвета, и Гермиона последовала за ней, закатывая рукава. Оказалось, что одной бедой не обошлось — на полыхающей сковороде что-то обуглилось.       — Нет, готовка — точно не моё, — Джинни тряхнула головой и приветственно поцеловала Гермиону в щёку. Молли укоризненно покачала головой, но всё же одним взмахом палочки устранила весь беспорядок и привела кухню в достойный вид.       — А ты поменьше с Джорджем болтай, он же так заговорить может, что не заметишь, как весь дом украдут, — упомянутый довольно крякнул и отсалютовал женщинам с кресла. Молли пригрозила ему указательным пальцем и обратилась к Грейнджер: — Милая, будешь чай?       Гермиона согласно кивнула.       За окном на долю секунды засияло голубоватое свечение. Сердце ухнуло в пятки. На плечо опустилась чья-то холодная ладонь. Она резко обернулась: Джинни с любопытством посмотрела на неё, однако ничего не спросила и позвала в гостиную: к ним присоединилась Полумна. Грейнджер, почти потерявшая и дыхание, и свою душу, была рада повидаться с ней.       — Рада видеть вас, девочки, — улыбнулась она и осмотрела их с головы до ног. — Гермиона, давно ты не появлялась здесь.       — Работы накопилось тьма. Но! — Гермиона, казалось, засияла. — Но я взяла отпуск!       — Неужели, — в один голос заворчали девушки. Полумна обернулась к Уизли.       — Джинни, поздравляю с победой! Ты была…       — Сногсшибательна?       — Именно. Сногсшибательна.       — Ай, — рассмеялась Джиневра. — Сердечное спасибо!       — Тебе стоило быть аккуратнее с тем парнем, — Лавгуд поджала губы. Гермионе захотелось куда-нибудь уйти. Желательно навсегда и именно туда, где её не найдут ни одним заклинанием. Но вместо этого её усадили в кресло.       — Брось. Пару неделек на костылях походит и снова как огурчик будет. Да и сам виноват. Кто ж его просил под бладжер подставляться?       — Действительно. Кто ж биту просил в его сторону наклоняться?       — А этот несчастный — твой знакомый что ли? Так переживаешь. У него даже не перелом!       — На него-то мне всё равно, — сердито выдохнула Лавгуд. — Тебя ведь дисквалифицировать могли!       — А, — рассмеялась Джиневра. — Так ты за это переживаешь? Брось. Вэл битой по лицу в прошлый раз от души съездила, и хоть бы кто ей что сказал. Ну тот и хилый был совсем, от одного удара с метлы слетел.       — Мерлин дёрнул их новичка на соревнования пускать, — вклинился Рон.       Случай тот кричащий.       Все жёлтые, белые, чёрные и остальные газеты облизали эту тему по сто раз. А как же? Сын важного человека вышел представлять свою страну, холёный, изнеженный, аристократически худощавый, и в первые же минуты матча поймал лицом бладжер, услужливо отправленный Вэлмэй. А затем и вовсе попал на её биту без всяких бладжеров. Да и кому они нужны, когда есть такое потрясающие орудие, верно? Вот и он так решил. Решил и врезался, а потом ещё месяц в Мунго пролежал.       Тогда страшно все переполошились.       Да так, что некоторые игроки решили попытаться надавить на охотницу. Та, правда, так огрела их всех метлой, что они три недели лечили сотрясение на соседних койках от того бедолаги. «Гарпий» почти дисквалифицировали за неспортивное поведение, но их противники подставили себя же. Вылетели из таблицы. А Вэлмэй с очаровательной улыбкой махала рукой сидящему на трибуне калеке, как она его называла.              — Он же вроде чей-то сын, — крикнул им Джордж. — Какого-то важного дядьки.       — Помнится, — с улыбкой кивнула присоединившаяся к ним Анджелина, румяная из-за прохладного ветра на улице, — там что-то с международными отношениями было связано.       — Ага, — Поттер махнул рукой. — Его отец — посол. Конечно, куда угодно пропихнут. Ради взаимовыгодного сотрудничества с уважаемыми дружественными странами. Которым они с позором продули.       — Ты выпил что ли? — рассмеялся Рон.       — Нет, — Поттер отрицательно помотал головой и вдруг озорно улыбнулся. — Ты-ы лучше ответь: ты меня уважаешь?       Без слов Рон бросил в него стулопрыгательным заклинанием. Поттер, ругаясь сквозь зубы, был сброшен со стула и окончательно повержен подушкой, прилетевшей в него от Гермионы. В завершение Джордж заколдовал ковёр, на котором раскинулся Гарри: кисточки по бокам превратились в львиные лапы.       Неудивительно, что миссис Уизли с криками выставила их всех из дома. Ну ничего, на заднем дворе тоже было очень хорошо. Молодые люди устроились на большом пледе и разговаривали. Вот так просто. Разговаривали о разном: работе, путешествиях, последних новостях.       Чуть хмуро Грейнджер следила за тусклым огоньком, слоняющимся между деревьев поодаль. Порой свечением вырисовывался силуэт, но неизбежно обращался в летающую точку вновь. Скользил этот огонёк меж деревьев и кружил вокруг участка. Но не приближался.       — Ты, — Гермиона обратилась к Полумне, — очень интересно выглядишь.       — Красивое перо, правда? — она ласково огладила кончиками пальцев большое переливающееся перо, заправленное за хайратник.       — Очень необычное, — кивнула Гермиона. Сбоку от неё завозились.       — Джордж, помоги подняться, — подала голос Анджелина и, оказавшись на не совсем твёрдых ногах, страдальчески выдохнула. — Такой кошмар. Чувствую себя колобком.       — Кем? — вскинула брови Джиневра.       — Русский Джонни-пончик, — пояснила Грейнджер.       — Название такое странное.       — Какое из? — поинтересовался Рон. — По мне, так они оба странные.       — Ребятня! — крикнул Чарли со входа. — Давайте в дом! Всё готово!       — «Ребятня», — передразнил Джордж. — У этой ребятни давно дети уже есть.       — Вот именно, — кивнул Рон. — Зато ты омолодился, старикан.       В доме было теплее. Гермиона и не заметила, как похолодало на улице. Внезапно вокруг них пронеслось белое свечение и остановилось в центре, дождавшись, пока вокруг него образуют круг.       Патронус Перси снисходительно оглядел гостиную и сообщил: их с Одри не будет на ужине в виду болезни обеих близняшек. Чарли со смехом рассказал, что они съели лакомство для драконов, когда были у него в гостях, и именно из-за этого сейчас наверняка чихали огнём. О, эти непоседы могли в рот запихнуть не только корм — к сожалению, Гермионе не посчастливилось увидеть, как они спокойно пробовали плотоядное растение. Хотелось бы, конечно, стереть это из памяти. Невилла тогда чуть инфаркт не хватил. Или инсульт.       Ужин прошёл за бессмысленными громкими беседами.       Прочно засевшая пустота внутри Гермионы немного заполнялась, когда она хохотала над историями и шутками. Гарри рассказывал о работе, Джордж и Рон — о магазине и провалах друг друга. Джинни делилась новостями из своей спортивной карьеры, но нарочно что-то недоговаривала, чтобы подогреть интерес.       А затем Полумна ошарашила новостью об открытии своей барахолки.       — Это магазин раритетов и артефактов, — укорила всех Лавгуд, но через несколько мгновений на её лице появилась всё та же детская мечтательная улыбка. — Барахолка, ладно.       — Мы же в корень зрим, — важно кивнул Джордж. — Конечно, барахолка. А подскажи-ка, у тебя нет случайно волшебного скотча? Чтоб детям можно было рот заклеить и не слышать криков.       — Джордж, — сердито воскликнула Молли. — Это тебе не помешало бы рот заклеить!       — Дорогая, успокойся, — миролюбиво обронил Артур. — Попробуй эту ножку.       — А я и не против! Давайте! Хоть не нужно будет отвечать, почему хрустит пакет.       — И почему же? — рассмеялся Рон.       — А я откуда знаю?       — Он сказал Фреду, — Анджелина бросила на него раздражённый взгляд, — что, когда сжимают пакет, хрустят его ломающиеся кости. Он до сих пор ревёт, когда кто-то складывает что-то в пакет!       — Откуда я знал, что он такой впечатлительный? — Джордж уткнулся в тарелку.       — Он ребёнок, — Чарли поражённо хохотнул. — Дети все впечатлительные. Думаешь, таким же не был?       — О-о, — протянул Артур. — Анджелина, дорогая, он рассказывал, как вздыхал на открывающуюся дверь? «Как прекрасно она открывается!»       — Не рассказывал, — Анджелина весело улыбнулась.       — Только после этого, — Молли прищурилась, — он этой дверью всем лбы сшибал, потому что нужно же вблизи эту прекрасность родителям показать!       В целом, вечер проходил хорошо. Даже отлично! Гермиона распласталась в кресле, а Рон примостился у её ног и положил голову ей на колени. Странное чувство, преследовавшее её весь день, не отпускало до победного и встрепенулось вновь — за окном засиял огонёк. Гномы что ли?       — Перси-то? — хмыкнул Джордж. Гермиона прослушала вопрос.       — Да он же покойников боится, — покачал головой Рон. — Как полотно сразу.       — До того момента, как Перси в детстве заставили потрогать ноги покойника, чтобы он не боялся, он покойников не боялся, — рассмеялся Чарли.       — И что ты имеешь в виду? — уточнила Молли настолько спокойно, что даже жутко.       Рон ткнул Гермиону и одними губами произнёс: «Смотри! Бессмертия хлебнул где-то.»       — Ничего, мам.       — Вот и правильно.       — Только то, что боязнь покойников у него из-за вас. Ну в самом деле, кто заставляет детей трогать ноги мертвецов?       — Да, — рассмеялся Артур, — мать твоя тогда в рот смотрела тётке одной. Она её и надоумила.       — Ну конечно, — заворчала Молли. — Опять я плохая.       — И этому тоже она научила, — он ласково клюнул её в макушку. Молли улыбнулась. — Не обижайся, ладушка моя.       — На правду не обижаются, — кивнул Джордж. Секунду спустя его след простыл, а сам он наблюдал из окна: рассердится мама или нет. Обошлось.       Ближе к ночи домой засобирались семейные пары, сетующие на непоседливых детей, наскоро попрощались и ушли через камин. Сгинули в зелёном огне, как выразился Рон. Остальные тоже суетились и ссылались на ранний подъём из-за работы.       — Я жаворонок, — улыбнулась Полумна. — Да и всё равно вставать рано нужно. Работа.       — Это пока детей нет, ты жаворонок, — кисло улыбнулась Анджелина перед уходом. — А потом — всё, ты зомби.       — Встать рано — это запросто у нас! — хихикнул Артур. — Остаётесь ночевать у нас. Ничего не хочу слышать!       — Гермиона, а ты? — миссис Уизли вопросительно вскинула брови. — Останешься?       — Конечно, миссис Уизли.       И вовсе ответила она так не потому, что не умела отказывать этой женщине. Усмехнувшийся Рон оказался с ней не согласен.       Что же, ночь предстояла долгая.       Так и случилось. Гермиона просидела в гостиной, погрузившейся в полумрак и звенящую тишину, почти до самого утра: пролистывала какую-то маггловскую книгу. Неплохо было бы лечь спать, но мысли надоедливыми мухами вились вокруг неё. Голова разбухла от навязчивых воспоминаний, проблем, их решений, документов и отчётов, преследующих её даже во время отпуска.       Гермиона почти свихнулась — наспех накинула на себя куртку и выскочила на улицу.       Вокруг ни звука.       Только её гулкое сердцебиение, отдающее в ушах, и дыхание водной глади озера, до которого она дошла, не помня себя и дороги. Гермиона постелила на мокрую от росы траву куртку и села на неё. Обхватила колени руками и вслушалась в тишину. Парадоксально звучало, ну и что ж.       Перед глазами проносились воспоминания о лете, проведённом в Норе в далёком году. Когда она сидела на этом же месте и обмазывалась солнцезащитным кремом, пока Гарри, Полумна, Невилл и дети Уизли резвились в воде. Тогда Фред пригласил её присоединиться, а после отказа просто закинул её к себе на плечо и отправил в воду.       Глаза защипало, лизнуло обжигающими слезами — они не полились, наверное, только потому что их уже не было. Гермиона, казалось, выплакала всё, что можно, за столько лет. Как и все Уизли, и остальные семьи Магической Британии. Даже всего мира.       Глаза вновь резануло, но уже от горящих солнечный лучей. Зайчиками они прыгали по её волосам, носу, коленкам, огибали небольшие листья деревьев, путались в их кронах. Бледное солнце уже полностью выкатилось из-за горизонта; скоро начнёт просыпаться Нора. Следовало вернуться, пока её не хватились.       В гостиной сидела Джинни, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Не шелохнулась даже от внезапного возвращения Грейнджер и не обернулась посмотреть, кто пришёл. Только похлопала по дивану рядом с собой и наклонилась к столику, чтобы разлить чай по пёстрым кружкам. Гермиона молча села рядом с ней, так же уставилась в одну точку. В углу в расписанной вазе стояла роза, сделанная из металла руками Фреда.       Мерлин, она не выдержала бы здесь и нескольких дней. Джиневра не смотрела на неё, но вдруг немного смущённо призналась:       — Мне тоже всё ещё не по себе. Стыдно, что я продолжаю жить дальше, когда, — её голос дрогнул. Гермиона поджала губы и подвинулась ближе, крепко прижала девушку к своей груди. — Когда кто-то так и не вернулся. И никогда не вернётся.       — Не говори глупости, — Гермиона оставила поцелуй на её макушке. И когда она успела стать такой тактильной? — Ты прекрасно знаешь, что он больше всего на свете желал, чтобы вы все были счастливы. Он бы не хотел, чтобы вы страдали всю жизнь.       Он сам так говорил. Давно-давно, ещё до сражения в Хогвартсе. Тогда Джордж ударил его по спине едва ли не со всей силы, а благодаря Гермионе он проползал весь вечер книжным червём и успел сгрызть за это время две трети книги по Зельеварению.       — Знаю, но… Это всё ещё тяжело. Прошло столько лет, но я всё ещё не могу отпустить. Знаешь, кажется, что он просто уехал, что он где-то там, далеко, но живой.       С мрачным смешком Джинни зажмурилась и опустила голову, чтобы её огненные локоны закрыли покрасневшее лицо, спрятали её тоску. Грейнджер до крови прикусила губу, но заставила себя держать лицо, — успела несколько раз пожалеть, что вообще открыла рот. Джиневра выдохнула утраченное имя и стиснула ладонь подруги.       — Мама корила меня за то, что я не плакала. А я поверить не могла, понимаешь. До сих пор как будто до конца не верю. Да и не хочется. Совсем.       Голос её казался бесцветным, пустым. Сердце в этот момент разбилось, рухнуло вниз, рассыпавшись осколками. Гермиона крепче прижала к себе подругу и наложила отводящие и заглушающие чары, чтобы не разбудить остальных и не позволить им тоже начать переживать.       До сих пор Джиневра с трудом засыпала, негромко желала себе спокойной ночи, как когда-то делал Фред. Каждый вечер перед сном он заглядывал к ней, дёргал за нос, а его бодрый голос разносился в тиши спальни: «Доброй ночи, принцесса!»       И слышать, как девушка повторяла слова ушедшего брата каждую ночь, признаться, было жутко. И больно. В груди зияла дыра, разрастающаяся до ужасающих масштабов от горя Джинни, и ведь никто не мог помочь ей, потому что у них у самих ничего не осталось.       Гермиона молчала. Думала о победе и о том, что она того не стоила. Но проиграть казалось в сотни, в тысячи раз хуже — они не могли позволить безносой сволочи растоптать все их усилия, всю память о жертвах.       Как же тяжело.       — Так, ладно, — Джин с силой потёрла лицо. — Расклеилась совсем.       Стоило младшей Уизли немного взбодриться и прийти в себя, как вниз спустился Рон. Гермиона всё ещё чувствовала себя опустошённой, потому беседу Уизли слушала отстранённо и смотрела на металлическую розу, лепестки которой почти незаметно раскрылись. Стоп.       — Сегодня жара на улице будет, — Рон кивнул на окно. — Смотри, как разогревается.       Девушка моргнула, но ничего не изменилось. Роза оставалась такой же.       Почудилось.       — Рон, а ну-ка, — Джиневра махнула ему рукой. — Помоги с завтраком. Пока мама не проснулась.       — Иду. Не хватало, чтобы она снова бухтеть начала. Герм?       — А?       — Оставь её, — Джин хохотнула. — Видишь, стену взглядом дырявит.       — Опять законы о дискриминации эльфов придумываешь?       Гермиона бросила в него жалящим заклятием.       К полудню на улице расползлась аномальная жара, и все едва не умирали от духоты. Джинни активно потащила всех к озеру и бежала с Гермионой за руку, словно опасалась, что та опять улизнёт куда-нибудь.       Если честно, Грейнджер хотела. Очень.       Не вышло: сейчас она сидела на том же месте, что и утром, и много лет назад, и ещё больше лет назад. Вернее, каждый поход к этому озеру. Гарри расположился рядом с ней — с мягкой улыбкой наблюдал за резвящимися Уизли. После войны они часто молчали; предпочитали компании разговоров тишину.       Быть может, они наговорились на годы вперёд, когда по ночам делились своими страхами в палатке. Сейчас им достаточно было взгляда, чтобы понять друг друга, но некоторые моменты они предпочитали обговаривать. Во избежание повторений их глупых ссор из-за недопонимания. Ещё казалось, что если они вовсе перестанут беседовать, то никто их не поймёт.       Палящее солнце вынудило их спрятаться под зонтом, обжигая своим теплом. Гермиона тяжело сглотнула и перевела взгляд на друга: глубокие тени под глазами, щетина и уставший взгляд, беззвучно двигающиеся губы. Его потухшие глаза вновь загорались, когда он видел подскакивающие светлые локоны. Гермиона тепло улыбнулась:       — Как у вас с Полумной дела?       — Налаживаются, — Гарри тихо рассмеялся, когда Лавгуд и Джинни победили в их соревнованиях. — Знаешь, мне так повезло, что она заметила меня.       — Гарри, тебя невозможно не заметить, — Гермиона хихикнула, вспоминая, как он ставил на уши всю Магическую Британию и каким взглядом на него смотрела маленькая Полумна. И как он глядел на неё.       — Глупости, — он отмахнулся от неё. — Ты представляешь, она опять притащила в дом какого-то брошенного щенка. Назвала его Лютиком. Она чокнутая!       — Но ты выбрал её.       — Выбрал, — рассмеялся Поттер и покачал головой. — Это она меня выбрала.       И больше ничего.       Сердце Гермионы сжалось от тепла, от нежности, с какой Поттер говорил о Полумне.       Всё время Гарри искал её в любом месте, предлагал встретиться и врал о срочных делах, а потом на ежегодных визитах в Хогвартс на Астрономической Башне рассказывал ей о звёздах. Джордж терпеливо и кропотливо обучал Поттера мастерству созвездий, и, надо сказать, не безуспешно.       Вот — они почти дошли до этапа разговоров о свадьбе. А начиналось именно со звёзд!       Любимым Гермионой оставалось то, что Гарри сравнивал цвет волос Полумны со снегом и жемчугом. Шептал Рону, что он готов подарить ей всё своё земное время, не будучи уверенным в том, что оно у него осталось. Даже после всего того, что уже произошло.       Разрыв с Джинни проходил безболезненно, скорее всего, из-за того, что они оба остыли и взяли паузу после войны. А затем и вновь сходиться не было смысла.       Семья Уизли Полумну приняла далеко не сразу, и практически единственной её поддержкой стала Флёр, прошедшая через такую же ситуацию в своё время. Да и сейчас обе девушки были на хорошем счету не у всех из семейства.       Признаться, Гермиона стыдилась своего поведения в подростковые годы, но многие разговоры и с Полумной, и с Флёр прояснили ситуацию в их отношениях. Даже неловкость спустя годы сходила на нет. Когда у Лавгуд случился нервный срыв, Грейнджер первой оказалась рядом с ней. Наверное, в ту ночь и зародилась их дружба.       В прилившей мягкой нежности Грейнджер коснулась ладони Поттера; наконец-то её губы тронула самая искренняя улыбка за последнее время. Она так сильно уважала своих друзей, что едва не отдала душу паромщику от волнения, когда Гарри наклонился и шепнул ей:       — Я планировал сделать ей предложение. Но я переживаю, что присутствие других людей будет давить на неё.       Мер-лин.       Они просидели до победного за обсуждением наилучшего варианта, едва не поругались, потолкались локтями и сглазили Джорджа, который решил облить их водой из озера.       Тот до самого дома изнывал и грозился отрезать себе второе ухо, если рыбы в озере не прекратят петь оперу вместо того, чтобы тихо плавать. Остальные только смеялись — это всё происходило у него в голове. Рыбы не пели оперные песни, они молча плавали.       Ближе к вечеру Гермиона ходила из угла в угол и изредка вызывала Темпус. Джордж раздражённо наблюдал за её метаниями, а Фрейя, принесшая письмо, недовольно кусала его за пальцы. Рон обеспокоенно поглядывал на подругу из кухни, но вмешиваться в её хождения не спешил. И за это Грейнджер была ему благодарна.       Тревожность с предвкушением кипятком разливались по телу. Гермиона чертыхнулась, когда волнение полностью захлестнуло её, и остановилась посреди комнаты. Вслушалась в тихие звуки жилища. Сова едва слышно ухала, трепетала крыльями, когда Джордж отгонял её от своей макушки, Рон звякал вилкой о почти пустую тарелку, а наверху копошились Джинни, Полумна и Гарри.              Шелест страниц газет, листвы на улице, ветра, тихой усмешки над своим ухом. Гермиона резко обернулась, но поймала лишь несколько удивлённых взглядов. За спиной никого не было.       Она сходила с ума? Это всё? Галлюцинации? Доработалась?       Так. Она всегда могла вернуться к этим вопросам позже — сейчас ей нужно было поволноваться перед важной встречей. Джинни с широченной улыбкой слетела с лестницы, перепрыгивая через ступеньки, и схватила Гермиону за руку. Гарри и Полумна, следовавшие за ней, тихо сели на диван.       — Точно хотите одни туда отправиться? — с сомнением спросил Поттер. Гермиона непонимающе взглянула на него, а Джинни покрутила пальцем у виска.       — Гарри, видишь ли, — грациозно провёл рукой по воздуху Джордж, отгоняя от себя сову. — Не надо забывать, что эти девчонки чокнутые. Ну в самом деле, они, конечно, не могут убивать взглядом, но их глаза могут стать последним, что ты увидишь, прежде чем они отметелят тебя.       — Ну и дурь, —присвистнул Рон. — Но он прав, дружище, ты перегибаешь.       — В каком месте-то? — Поттер возмущённо посмотрел на друга, крутя в руках откуда-то возникший значок.       Уизли усмехнулся, а потом вовсе разразился смехом от покрасневшего лица Поттера, который, очевидно, думал о том же. Полумна лишь улыбнулась.       — Молодые люди, в самом-то деле! — Гермиона почти прикрикнула: ситуация походила на сюрреалистичное кино. — Что с нами может случиться в маггловском городке?       — Например, вы можете влюбиться в местных жителей с первого взгляда, — Джордж начал загибать пальцы. — Или напиться в баре до состояния несостояния. Или провалиться в деревенский маггловский туалет. Или влюбиться в то место и остаться там навсегда. Или…       С тяжёлым вздохом Джинни прервала его, наложив заклинание молчания, потрепала Лавгуд за плечо и обласкала братьев крепким словом. Гермиона помассировала висок, словно опасалась, что её голова сейчас просто-напросто взорвётся.       Задорно Гермиона помахала всем рукой и взяла порошок. Назвала адрес.       Боже, она ненавидела это ощущение. Схватившись за живот, Гермиона старалась подавить тошноту, подкатившую к горлу. В нос ударил запах вереска.       Довольно опрятный бар встретил их тишиной, столь непривычной для таких мест. Обычно в магических барах ошивались пьяницы и просто потерявшиеся люди, собирались компаниями, а тут — никого. Только бармен с уродливым лицом, одна половина которого обвисла из-за дурного заклятия. Его здоровые усы покачивались, будто он бормотал себе под нос. Хотя, может, так и было.       Лицо Джинни сморщилось на секунду, но она почти мгновенно взяла его под контроль и с милой улыбкой подошла к бармену. Восторг.       Невзначай Джиневра заправила прядь за ухо, пока за ней с особым интересом наблюдал бармен, и улыбнулась самой очаровательной улыбкой, на которую была способна. Гермиона морально готовилась после выслушивать гневную тираду с крепкими словами о настолько падких мужчинах и кисло улыбнулась захихикавшей Лавгуд. Даром что даже любимый тренер Джин вызывал в ней раздражение.       — Доброго дня! Хороша погодка, а? — девушка остановилась от прилавка на достаточном расстоянии, странно покосилась на оставленные бокалы на стойке и положила бумажку с надписью. — Дружище, подскажи, пожалуйста, как нам пройти к этому месту.       Дом располагался на окраине деревушки Порткёрно графства Корнуолл.       Белоснежный песок, яркое солнце, высокие скалы, изумрудно-лазурная вода и богатая растительность создавали ощущение другой реальности. Будто хмурая дождливая Англия осталась по ту сторону моста.       На крутом берегу притулились домики местных жителей. Правили здесь тишина и умиротворение. Гермиона, затихшая в восторге от невероятной красоты, чувствовала, как рядом взволнованно подпрыгивала Джиневра и как спотыкалась о свои же ноги засмотревшаяся Полумна.       Деревня окутывала своими спокойствием, гармонией и колоритом — домиками, стоящими на возвышенности, с видом на залив, интересными магазинами, красивыми дверными ручками и вывесками. Огромным ботаническим садом и оранжереями.       — Красотища невероятная, а? — протянула Джиневра. — Сама б здесь жила.       — Купи дом, — посоветовала Полумна.       — Ага, разбежалась! Я только недавно квартиру в Лондоне купила, откуда деньги брать сейчас на дом?       — Тебе на дом два матча отыграть, — Гермиона улыбнулась. — Причём неважно даже, с каким итогом они будут.       — Тебе за выход на поле платят больше, чем я в месяц получаю, — Полумна стукнула её по плечу.       — А вы деньги мои не считайте, — рассмеялась Джин. — Приходи к нам, Луми, тоже столько получать будешь.       — Конечно, — проворчала она. — Кем? Шутом, не умеющим держаться на метле? Меня ваши мозгошмыги над головой отвлекать будут, и врежусь я в ёлку за километр от поля.       — Отгоняй мозгошмыгов битой, — посоветовала Джин. — Только у другой команды, не нашей. Нам головы ещё нужны будут.       В тупике асфальтированной дороги, проходящей через всю деревню, располагался цветущий садик, скрывающий за собой жилище. У тропинки к дому возвышалась красивая пушистая ель. Гермионе вдруг захотелось её потрогать.       Что Гермионе хотелось, то Полумна делала. Она провела ладонью по веткам и хихикнула.       — Хорошая такая.       Сердце подпрыгнуло к горлу: внезапно у дома показалась рыжая макушка. Джиневра присвистнула.       — Ну, всё должно пройти хорошо. Этот сад — загляденье просто, — Джин вдруг тяжело вздохнула и сухими губами на грани слышимости что-то прошептала. Ветер своровал её слова и унёс подальше, куда-то за скалы и море, возможно, даже за границу Англии.       — Невероятное место, — согласилась Лавгуд, взволнованно осматривая край. — А какова ель!       — Да иди ты со своей елью, — усмехнулась Уизли. — Мы дом пришли смотреть, а не ель.       — А дышать ты тоже домом будешь?       — Ну если потребуется.       — Лгунья, — Гермиона тихо рассмеялась. — Ты посадила у себя дома сосну!       — Кстати, — Полумна едва не подпрыгнула на месте, — мне такой красивый горшок отдали, я тебе принесу. Ты разбираешься в рунах?       — Мерлин, нет, — Джиневра помотала головой. — Это к Джо. Или к Мионе.       — Как бы мне ни хотелось, — протянула Грейнджер и пождала губы в досаде, — но я могу их расшифровывать только по справочнику.       — Ты всё равно сделаешь это быстрее нас, — отмахнулась Джин.       — Стоит узнать, что за гравировка на нём.       — Если защитная, то это отлично, — кивнула Гермиона.       Девушки приблизились к рыжей макушке.       — Рад вас видеть, леди, — широко улыбнулся коренастый мужчина, обнажая ряд белых зубов с выпирающими клыками, и кивнул им. Рыжая шевелюра его почти отражала солнце — настолько яркой была. — Надеюсь, вам понравится этот дом. Давайте я его покажу. Будьте аккуратны, здесь спуск.       — Ну, — выдохнула Уизли. — Погнали.       Гермиона крепко ухватилась за Полумну и Джинни обеими руками, когда они спускались по небольшому уклону ко входу. Тропинка к дому из лепестков выглядела настолько нереальной, настолько сказочной, что девушки засомневались в своих магических познаниях, а Лавгуд даже присела потрогать.       — Живые, — удивлённо осведомила она.       — Да ну.       Рядом с ней присела и Джин, коснулась цветка, вдруг раскрывшегося: по лепесткам прокатилось едва заметное свечение, словно отражение солнца, его игривых зайчиков-лучей.       Обычный человек, не смотрящий так пристально под ноги, не увидит никогда — каждый шаг отзывался переливами перламутра.       — Нихрена себе, — резюмировала Уизли.       — Это волшебно, — улыбнулась Полумна. Гермиона стояла молча, абсолютно шокированная.       Сам дом был двухэтажным. Стены одной части были отделаны белым камнем, другой — покрашены такого же цвета краской. Гермиона отстранённо отметила, что голубые ставни и балконы были точь-в-точь такими же, какими описывала героиня последней прочитанной книги.       — Романтика, — рассмеялась она.       — Да ещё какая! — ответила ей Джинни.       На крыше задней части дома, которая тянулась почти до земли, располагались мансардные окна и солнечные панели.       — Папе бы понравился этот дом, — хохотнула Уизли, указывая на маггловские приспособления.       Мужчина рассказывал об удобствах, ближайших достопримечательностях, пляжах и соседних городках, а Гермиона не могла и слова из себя выдавить. Джинни взяла это на себя, задавая удивительно правильные вопросы касательно договора и самого дома, а вот то, что спрашивала Лавгуд, ставило в тупик всех. Даже болтливого риэлтора.       С любопытством Гермиона оглядывала дом. Арочная синяя дверь была распахнута, а с той стороны висела штора. Впервые Грейнджер видела такое, но уже успела оценить: должно быть довольно удобно. За шторой их встретила просторная квадратная прихожая, выкрашенная в приятный тёмно-бирюзовый цвет.       — Знаете, — шепнула Гермиона. — На колдографиях всё выглядело… иначе.       — Вживую всё в разы красивее, — кивнула Полумна.       Внезапно Грейнджер остановилась, как вкопанная, прикинулась каменным изваянием, когда услышала еле различимое пение. А потом кто-то коснулся её руки, и сердце упало в пятки. Гермиона едва не подпрыгнула, резко обернувшись.       В горле пересохло.       Уизли обеспокоенно протянула к ней руку, но почти сразу одёрнула. Гермиона коротко рассмеялась и извинилась.       — Голова болит? — попыталась угадать Джин.       — Нет, — Грейнджер покачала головой. — Доработалась, видимо.       Коротко Джиневра рассмеялась, а Полумна понимающе улыбнулась и бросила взгляд куда-то сквозь неё.       Боже, она действительно сходила с ума.              Усилием воли Гермиона постаралась вернуть внимание дому. Прямо напротив входа арка открывала вид на светлую большую гостиную. По словам риэлтора, в доме располагались три спальни — две на втором этаже, одна — на первом, две гостиные на обоих этажах, небольшая библиотека, совмещённая с рабочим кабинетом, несколько санузлов.       — Вся мебель остаётся новым владельцам, — мужчина довольно улыбался. — О, пройдемте, пожалуйста, сюда. Здесь потрясающий вид из окна.       Задумчиво Джинни накручивала прядь на палец, рассматривала светлый и яркий интерьер.       Стены, выкрашенные в разные цвета, деревянные полы и мебель, красивая пёстрая плитка, зелёные и синие плинтуса и двери, необыкновенная жёлтая ванная комната в хозяйской спальне. Совсем не в духе Гермионы, зато заточено, словно под семейство Уизли.       Мужчина вывел их в сад, показал запасные выходы из дома. Полумна сияла, благоговейно вздыхая на цветущие растения.       — Я до сих пор не могу привыкнуть к этому, — шепнула ей Гермиона. — Всё такое… волшебное. Как бы это не оказалось сном.       — Ущипнуть тебя? — услужливо поинтересовалась Лавгуд.       — Давай я!       — Давайте вы друг друга.       Среди цветов затесались бархатцы и розмарин. Джиневра слабо улыбнулась, абсолютно завороженная, но вскоре вернула своё внимание к мужчине.       — Так вы говорили, что собственники…       — Погодите, — бесцеремонно перебив её, Полумна вдруг переменилась в лице и начала кружиться вокруг растений.       Несколько долгих минут они стояли в тишине, пока девушки смотрели в одну точку, потеряв связь с реальным миром. Гермиона сглотнула, давя в себе вину за каждое действие, тянущуюся с войны, и подняла глаза на мужчину. В конце концов, она же могла позволить себе купить что-то для себя?.. Или нет?..       — Я готова дать ответ. Сейчас.