Общий удел

Разве ты не знавал ощущения — Встреча первая Вдруг Принимается за возращенье На покинутый круг!

Долматовский Евгений Аронович

***

      — И что ты решила? — Гарри отхлебнул сливочного пива и наклонился вперёд.       — Не томи, рассказывай! — Рон боднул плечом Поттера, и они вместе уставились на неё. Почти пристально.       Они сидели на полу в гостиной Норы вокруг подноса с чаем и фруктами. Джинни воодушевлённо рассказывала легенды о графстве, которые тот благородный мужчина поведал ей; Рон добавлял какие-то детали, зная об истории гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд.       С некой гордостью Гермиона слушала его рассказ. Как быстро растут чужие дети, надо же!       — Ты откуда это всё знаешь? — поинтересовалась Джиневра.       — Он же историей увлекается, — хохотнул Поттер. — Ботаник.       — Да Мерлин с этим, — отмахнулся Рон и глянул на Гермиону. — Ну?       — Ну. Я его купила, — деловито поделилась Грейнджер, пока стряхивала невидимые пылинки со стола. Через пару секунд она взорвалась, подрываясь с места. — Представляете! Я купила дом! Я его купила!

***

      Её детская радость длилась ровно до момента переезда, перевоза вещей и покупки мебели.       Голова загрузилась настолько, насколько это вообще возможно. Виски прощупывали импульсы; отбивала свой ритм кровь. В конце концов Гермиона обессиленно опустилась на банкетку в прихожей. Гостиная полностью заставилась новой мебелью и её вещами, обросла коробками и чемоданами. Работа была проделана колоссальная.       По ногам пробежал сквозняк — Грейнджер устало задёрнула входную штору. Джинни выглянула со второго этажа и возмущённо крякнула, увидев отдыхающую подругу.       — Эй, бездельница! Чем быстрее мы это закончим, тем скорее ты ляжешь отдыхать! Мы здесь почти всё доделали.       Гермиона страдальчески застонала, вновь возвращаясь в гостиную, и взмахнула палочкой.       — Давай-давай, не ной, надо доделать.       К вечеру дом был полностью обставлен, мебель заменена на новую, необходимые вещи расставлены по местам, а остальное так и продолжало пылиться в коробках. Перекрашивать такой яркий летний интерьер у Гермионы не поднялась рука. Хоть какие-то краски в жизни.       Удивительно, как это многообразие цветов сочеталось между собой.       В малой гостиной на втором этаже играл маггловский виниловый проигрыватель. Гермиона с трудом поднималась по лестнице, ощущая голыми стопами мягкий ворс ковролина, и аккуратно левитировала перед собой сервиз. Гарри кружил Полумну в танце; они хихикали, освещённые закатным солнечным светом, и выглядели счастливыми.       Сквозь панорамные двери было видно Джиневру, которая стояла на балконе, опираясь на перила, и подставляла лицо закатному солнцу. Её огненные волосы сияли в красно-оранжевом свете.       Но взгляд притягивали танцующие чудаковатый танец, ужасно нелепый и оттого смешной.       — Красиво смотрятся, правда? — спросил Рон. Гермиона кивнула.       Уизли, остановившийся за спиной Грейнджер на ступенях, мягко подтолкнул её к площадке и улыбнулся танцующей паре. Гермиона повернула голову: парень с нежным прищуром наблюдал, как по-прежнему странную девушку кружит в незамысловатом, даже ужасном танце его лучший друг, и от ярких оранжевых лучей его нос и брови забавно хмурились.       «О, так вот, каким ты иногда бываешь,» — Гермиона досадливо поморщилась, с некоей грустью и благодарностью вспомнила их историю с по-своему счастливым финалом.       Это было так странно.       Будучи совершенно пустым, серым, безликим после войны, ушедшим в чужую тень, Рон вновь начинал дышать. Его заводной темперамент, эмоциональность всё ещё при нём, но Уизли как будто… погас. Вырос, оставив важную часть себя где-то там, в прошлом.       По-прежнему храбрый, истинный грифиндорец, он потух в тот несчастный год. Гермиона искренне верила в то, что Рон как никто заслуживал счастья, и, к ужасу подростковой себя, мечтала о возвращении его горячности и саркастических шуток. Раньше не было воды прозрачнее, чем его эмоции, чувства, написанные на лбу, чем он сам — теперь же не существовало омута тише.       Сквозняк снова лизнул щиколотки, отвлек от погружения в раздумья.       Тихой поступью Гермиона зашла в гостиную и поставила поднос на журнальный столик у камина. Одновременно с ней с балкона вышла Джиневра с усталой, но очень довольной улыбкой и рухнула на диван. Рон опустился в кресло; глаза его прикрылись. Приглушённый свет очерчивал острые скулы и коренастое лицо. Его рубашка травяного зелёного цвета, накинутая поверх белой футболки, изрядно помялась, а на светлых свободных штанах появились пыльные пятна в районе колен.       Грейнджер была ему благодарна.       Она была благодарна вообще всем, если честно, о чём не побоялась сказать.       — Брось, Герм, мы были рады тебе помочь, — Гарри, запыхавшийся и раскрасневшийся, оттянул ворот своей рубашки с короткими рукавами и опустился на диван. Взял со стола чашку чая.       — Он правду говорит, Гермиона, — Полумна улыбнулась и сжала её руки в своих ладонях.       — Выглядишь ужасно, — припечатала Джин. —Тебе стоит отдохнуть.       — А с остальным потом разберёшься, — Рон приподнялся в кресле, пытаясь отлепиться от мягкого места, чтобы совсем не разморило. Гермиона снова поблагодарила. — Если что, зови, поможем тебе.       — Ох, точно, — спохватился Поттер. — В ближайшее время к тебе придут мои знакомые ребята, помогут наложить чары на дом. Они помогли мне с площадью Гриммо недавно.       — Хорошие мастера, — кивнул Рон. — Мы, конечно, наложили защитные на твой дом, но они такие… простенькие. Лучше перестраховаться. Мало ли.       Невысказанным прозвучало, что полно подонков и неадекватных фанатов как было, так и осталось спустя годы. Гермиона ощущала острую потребность в защите. Дома, себя. Сада. После войны она дёргалась от каждого резкого звука и раздражалась на себя из-за такой реакции.       — Кстати, когда новоселье отмечать будем?       — Когда коробки разберу, — Грейнджер рассмеялась. — Не хочу позориться перед остальными.       Смешки прокатились по комнате. Джиневра заворчала пуще миссис Молли и предложила свою помощь: у неё заслуженный отпуск, а тренировки начнутся только через месяц. Гермиона прищурилась и внимательно всмотрелась в подругу, на лице которой ни один мускул не дрогнул.       Что-то не так. Чтобы Джинни предложила помочь с уборкой?       — Я тоже свободна, — мягко произнесла Полумна. Хорошая попытка отвлечь. Засчитано. — Зови в любое время.       — Обязательно, — Грейнджер растерянно поднялась вслед за вставшими друзьями.       — Нам пора, — кивнула Лавгуд, когда Поттер взял её за руку.       Рон и Джиневра одновременно скривились в притворном отвращении, а затем и вовсе демонстративно отвернулись от них. Гермиона поддержала их театральное выступление, поворачиваясь спиной к Гарри и Полумне.       — Мы закончили, если вас это интересует.       Заливисто Поттер рассмеялся с ссутуленных спин друзей, крепче прижал Полумну за талию к себе. Они попрощались во всеми и зашли в камин, назвав Площадь Гриммо. Растворились в зелёном огне.       Вслед за ними Джиневра и Рон, крепко обняв Гермиону, отправились в Нору, и дом погрузился в тишину.       До ушей едва доносился шум прибоя, лёгкого морского ветерка, шелест листьев и редкое пение птиц. Запах чабреца, сухой и горьковатый, из сада перемешался с древесным ароматом, немного пыльным, но таким свободным.       Грейнджер хихикнула от пафосности своих мыслей.       А что ещё оставалось делать, когда обстановка располагала к прозаическому своеволию? Хотелось ходить с важно поднятой головой и выдумывать стих за стихом — что-то абсурдное, вычурное и смешное. И обязательно упомянуть море!       — Солнца лучи, — со смехом начала она, декларируя стих стенам, внимательно её слушающим. — В твоих, море, глазах, светили до самого дна! Свободе твоей… Меня зависть берёт!       А дальше она не смогла ничего подобрать. Ветер донёс до неё тихий хохот, но вокруг никого не оказалось. Может, кто из соседей.       Несколько минут простояв в необыкновенной тишине, Гермиона обернулась и с ужасом наткнулась на оставшуюся гору коробок в углу. Ну хорошо, она обязательно разберётся с ними, только сначала освоится и познакомится с соседями.       Но завтра.

***

      Утром её разбудил Джордж.       Нагло появился в гостиной без предупреждения и зашагал по дому, одобрительно кивая каждому углу. Анджелина, его жена, не смогла из-за работы, но обещала заглянуть позже. Гермиона догадалась, что позже — это тогда, когда она сама пригласит.       Радовало, что хоть у кого-то из их четы осталось чувство такта.       — Герм, неужели ты начала разбираться в искусстве, — Уизли несколько минут молча рассматривал кухню и вдруг заговорил.       Голубая стена, у которой стоял деревянный стол и малиновые стулья, розовая дверь с жёлтыми наличниками и зелёный плинтус, казалось, поразили его до глубины души. Гермиона никогда бы не подумала, что такое безумное количество цветов может сочетаться между собой. Однако же.       — До тебя мне, несомненно, ещё далеко.       Джордж самодовольно улыбнулся, поправил зелёный пиджак и подошёл к столу, куда с гордостью поставил торт.       — С новосельем, Грейнджер!       Гермиона отправилась заваривать чай, попутно спрашивая о новостях. Ей было интересно абсолютно всё: начиная с магазина и заканчивая успехами их детей.       Узнала, что Анджелина уже едва ходила и была готова в любой момент отправиться в Мунго, но больше неё нервничали сам Джордж и Фред-младший. Тот взволнованно спрашивал по сто раз на дню про сестрёнку и гордо рассказывал всем о том, что его мама носила в животе ребёнка. Откровенно говоря, Гермиона обожала их сына. Он вышел практически точной копией своего дяди — и отца, да, — и внешностью, и характером. Разве что был немного мягче.       — Сносу нам не даёт, — хохотал Джордж. — Ты представляешь, стырил метлу из сарая, решил полетать. Нашли мы его в мусорном баке в пяти метрах.       — Интересно, в кого же он такой.       — Даже не знаю, — театрально он задумался и горделиво улыбнулся. — Наверное, в лучшего отца на свете.       — Наверняка и очень скромного.       — А как иначе жить в этом мире? Счастье любит тишину, или как эти ваши там говорят.       — Эти наши — это какие?       — Зануды.       — Тогда не знаю таких, — она поставила кружки на стол и приземлилась на стул.       — А я знаю одну. Вроде ещё в Министерстве работает.       Вскоре Джордж убежал на работу, оставив на лбу девушки лёгкий щелбан. Гермиона некоторое время поворчала ему в спину за эту выходку. Для приличия.       Темпус пробил одиннадцать утра — время, когда стоило познакомиться с соседями. Не то, чтобы Грейнджер горела огромным желанием, ей просто хватало уважения к себе и другим людям, чтобы не портить ещё не заведенных отношений.       Непонятный спор внутри неё, неизвестно, как вообще появившийся, закончился, казалось, так и не разгоревшись. Она шла знакомиться. Точка.       Ближайший дом от неё находился в нескольких сотнях метров. Соседи оказались невероятно дружелюбными людьми и даже улыбались не наигранно, а искренне так, широко.       Первой Гермиону встретила миссис Ной — хозяйка дома, — невысокая женщина, владеющая магазином в центре. Одета она была весьма неординарно — пёстрый брючный костюм из лёгкой летящей ткани. Крупные круглые серьги и жемчужные бусы сверкали на солнце. Седые кудрявые волосы небрежно убраны заколкой, а голубые глаза, словно кристальные, лукаво щурились.       — Зови меня Джоан, дорогая, — дама растянула бордовые губы в доброжелательной улыбке и махнула рукой, ведя за собой. Гермиона неловко зашла в огромный светлый дом, аккуратно опустила на обеденный стол пирог и оглянулась. На неё с любопытством уставилось несколько пар глаз.       Мистер Ной, готовящий что-то на кухне, был под стать своей жене — невысокий коренастый мужчина. Его свободная белая рубашка и льняные широкие брюки слегка помяты, а рукава небрежно закатаны. Он оказался смотрителем местной оранжереи и удивительно эрудированным человеком.       — Ты вовремя приехала, Гермиона, — улыбнулся он. — Тебе стоит сходить с нами в бар сегодня. Там такой цветник!       Совершенно случайно Гермиона сравнила его с Невиллом, ныне преподавателем Травологии: тот с такими же интересом и любовью относился к растениям. Мистер Ной посоветовал обязательно заглянуть в ботанический сад и посмотреть на спящую нимфу, но, скептично изогнув бровь на её заверения, позже и вовсе взял с Грейнджер обещание непременно сделать это.       — Ты должна это увидеть, дочка, — он указывал на неё поварёшкой почти обвинительно. — Обещай мне, что посмотришь.       — Обещаю, — рассмеялась Гермиона и тут же серьёзно кивнула.       Джоан и Джеймс вместе орудовали на кухне и рассказывали о местных обычаях, каких-то особо важных традициях и праздниках, краткие сведения о соседях. Вводили в курс дела, как говорили магглы. Попутно расспрашивали Гермиону о её жизни.       — Кем ты работаешь?       — Я занимаю пост в Министерстве, — осторожно произнесла она.       — Везде эта бюрократия, — вздохнул Джеймс. — И как там?       — Честно? Скучно, — призналась Гермиона. — Немного разочаровывает.       — Думала, что сможешь повлиять на жизнь граждан? — усмехнулась женщина. — Сделать её лучше.       — Да. Да, — Гермиона поджала губы. — Но не всем есть до этого дело.       — К сожалению.       — А вы чем занимаетесь? Или отдыхаете уже?              — Да куда там? — рассмеялся Джеймс.              — Нам до отдыха, как до Пекина… на черепахе, дорогая, — вздохнула Джоан.       — Садитесь за стол, дамы. Всё готово.       За пирогом миссис Ной пообещала провести экскурсию по своему маленькому магазинчику и, едва завидев спускающегося со второго этажа молодого человека, подскочила, позвала его за стол.       — Знакомьтесь! — воскликнула женщина. — Наш сын — Алан. Прекрасный мальчик! Знаешь, он тоже работает в министерстве.       — Приятно познакомиться, — кивнула Грейнджер. — Гермиона.       — Очень приятно. Алан.       — Так ты тоже бюрократ?       — Ага. И ты? «Тоже».       — Ну да, — протянула она.       Какой же смех.       Их неловкий диалог достоин был всех наград в номинации «Что есть абсурд». Алан был до ужаса смущён всем происходящим, чем очень развеселил Гермиону. Он наклонился к ней и шёпотом попросил не обращать внимания на попытки его родителей свести их.       Ну, что можно сказать — будет весело.       Вдруг в окно залетела сова с письмом, похожая на Буклю. Гермиона тяжело сглотнула: её тело сковало напряжением. Последнее, чего девушка хотела — это быть узнанной и терпеть подобострастное отношение магов к себе. Именно по этой причине она когда-то и сбежала в маггловский мир.       Сейчас Гермиона вернулась к обычным людям, куда попала через… камин в таверне для магов.       Да, так держать.       — Ах, милая, — вздохнула миссис Ной, проследив за взглядом Гермионы. Несмотря на все червяки сомнений, пожирающих её изнутри, Грейджер хотела довериться ей. — Все мы попали сюда через «Ничейную таверну».       Вот, как она и предполагала.       Облегчение от осознания некой свободы накатило на Грейнджер — она сможет колдовать в их присутствии и в случае чего воспользоваться их камином. Миссис Ной деловито закивала, словно прочитала её мысли. Её кудрявые волосы забавно подскочили. Гермиона отстранённо подумала, что Джоан напоминала ей Молли Уизли, но та была жёстче и куда суровее, чем миссис Ной. Хотя, возможно, ей так казалось только на первый взгляд.       — О, — женщина поднялась из-за стола. — Девочки идут.       Элен и Мелисса, младшие дочери четы Ной, зашли домой уже через несколько секунд. Они оказались ученицами Хогвартса и очень смышлёными пуффендуйками. Словно подтверждая правильный выбор Шляпы, они ужасно оскорбились, услышав о скором уходе гостьи, и попросили остаться хотя бы на чашку чая.       Потом и вовсе почти насильно усадили Грейнджер обратно.       — Не обижайте наше гостеприимство, — рассмеялась Элен. Или Мелисса. Они были на одно лицо.       Видимо, в этом доме Гермиона останется навсегда. И почему Шляпа отправила девчонок не на Слизерин? Так они хотя бы сразу смекнули, что выгоды общаться с Грейнджер не было, и отпустили с миром. Но нет. Да и откуда Шляпе знать, чего хотела Гермиона, верно? Она же Шляпа! Пусть и волшебная.       — Расскажи, у тебя есть молодой человек? У нас в деревне можно найти хорошеньких! — обратилась к ней Джоан.       — Оставь ты её, — хохотнул Джеймс. — Видишь, аж покраснела девчушка.       Настолько воздух пропитался неловкостью, насколько это было возможно. Гермиона вежливо закивала и вскоре пропустила момент, когда оказалась в местном кафе за огромным столом посреди помещения в компании её соседей.       Изрядно выпившие, раскрасневшиеся и до жути весёлые, они рассказывали байки о пиратах, призраках и загробном мире. Кто-то давно пустился в пляс под заводную местную музыку.       Она же только моргнула, разве нет?       Ножки стула заскрипели, проскользив по дощатому полу, когда Грейнджер откинулась на спинку.       — Грениома! — позвал какой-то чудаковатый мужчина средних лет с сияющей залысиной и потряс наполненным стаканом. Грейнджер фыркнула и выпрямилась, с интересом оглядывая потенциального собеседника. Его загорелое щекастое лицо было покрыто густым хмельным румянцем, тёмные глаза блестели, а губы оголяли неровные жёлтые зубы.       — Гермиона, — поправила она и сомнительно уставилась на относительно знакомую жидкость в его бокале. — А Вы?       — Зови меня Бэрри, — деловито кивнул он и, поставив почти чистый стакан перед Гермионой, наполнил его напитком. — Миссис Ной варит отменное пойло! Попробуй!       Упомянутая Ной хохотнула и попросила не заставлять молодых девушек напиваться, но взгляд её замер на Гермионе в ожидании. Что ж, казалось, у Грейнджер не оставалось выбора. Она приподняла бокал в немом тосте и пригубила, сразу узнав это самое пойло, обжёгшее горло.       Огненный виски, ну конечно.       Бэрри заорал на весь бар тост в честь новосёлов, поднял бокал, вставая со своего места, и чокнулся с каждым присутствующим человеком. Миссис Ной поведала, что он главный затейник их деревни и что скучно точно не будет. Гермиона согласилась с ней, уже заранее зная, что спокойствия не сыскать, если рядом окажется этот Бэрри.       — Он хороший малый, — прокричал ей на ухо Джеймс. — Просто не умеет контролировать количество алкоголя.       — Ага, вы с ним чем-то похожи, — закивала Джоан. Джеймс угрюмо уставился на неё.       — И вовсе это не так.       — Рассказывай!       В помещении становилось душно, и Грейнджер спустя некоторое время смогла выбраться на свежий воздух. Голова шла кругом от выпитого алкоголя, довольно веселящего, и слишком шумных соседей.       А ведь дома её ждали неразобранные коробки! Девушка страдальчески зажмурилась.       — Ох, юная леди, — послышался скрипучий голос откуда-то сбоку.       Старушка сидела на скамье, устремив свои чёрные глаза прямо на Грейнджер. Даже сквозь неё. Сквозь время. Сквозь… просто сквозь.       Все местные жители оказывались очень разговорчивыми, добродушными и довольно эрудированными людьми. И странными тоже.       — Жизнь отнюдь не всегда хороша, но в этом её и прелесть. Разве было бы весело без всех этих странностей и загадок? Вот ты, например.       — Добрый вечер, — Грейнджер опустилась на скамейку около неё. Старушка заглянула за её плечо. — Что Вы имеете в виду?       — То и имею.       — Я понимаю, о чём Вы говорите, и даже в некотором роде согласна, — Гермиона почти затараторила. — Но к чему это?       — Много слов, юная леди. Сплошное бормотание воды в подземельях.       — Может, объясните тогда, что имели в виду? Чтобы я не болтала много.       — Нет, это уже не будет таким интересным. В кои-то веке сказки в настоящей жизни наблюдаю! Или как у вас сейчас это называется? Как же это… Ах, да, кино!       Здесь старушка, щёлкнув пальцами, встала и ушла, не обронив больше ни слова. Гермиона была возмущена, и сбита с толку, и вообще ничего не понимала, и хотела догнать старушку, чтобы выпытать, что она имела в виду, и просто забыть. Но могла только бестолково открывать и закрывать рот, не в силах что-либо сказать, и смотреть на удаляющуюся горбатую спину.       В раздумьях Грейнджер провела всю дорогу до дома. Слова той женщины не давали ей покоя, как и её возмутительное поведение. Никакой хвалёной вежливости.       Скинув обувь в прихожей, Гермиона первым делом заперла двери. Щёлкнул выключатель, и комната озарилась тёплом. Гостиная встретила лёгким ветерком, дующим из распахнутого настежь окна, и темнотой, рассеиваемой луной и светом в прихожей. Женщина тяжело выдохнула.       Ну вот она и дома.       В абсолютной тишине прошли ужин, принятие пенной ванны и подготовка ко сну. Гермиона наложила чары на все двери и окна, переплетая их с работой Гарри и Рона, так что даже самый безбашенный нахал не смог бы залезть в её дом.       Её заклинания сильны, и знала она много, но Поттер и Уизли — мракоборцы, знающие тучу заклинаний: боевых, сглазов, проклятий и, главное, защитных. Столько магических паутин им приходилось сплетать, чтобы спасти команду, не дать себя увидеть и отразить атаки, не счесть.       Мракоборцы бывшими не бывают. Но и лишними её заклинания тоже не будут.       Позже Грейджер сидела в кресле в своей спальне и читала книгу об инженерных коммуникациях, совмещающих в себе и маггловскую, и магическую технику. Желание сделать дом под себя и свои нужды приятным предвкушающим теплом разливалось по телу. Интересно, как это всё могло обыграться.       В тиши только ветер из открытого окна позволял себе гулять по комнате, развевая тонкие занавески и лёгкие ткани. По коже пробежала дрожь от сквозняка, лизнувшего её шею. Гермиона поднялась с кресла, поставив книгу обратно на полку, и выключила торшер. Потянула плечи и взмахнула рукой, магией прикрыла окно.       Кто-то выдохнул её имя в полной тишине, и внутри неё вмиг похолодело. Что-то даже оборвалось — может, её жизнь? Грейнджер пощупала себя за руку. Вроде нет. Жива.       Казалось, задрожал каждый волосок на её теле. Гермиона не понимала, что с ней происходит — словно её касались тонкой иглой. Твердила себе, что она храбрая гриффиндорка, но не могла набраться смелости обернуться.       Ей и не потребовалось, потому что у стены напортив проплыл бестелесый призрак, легко проводивший рукой сквозь мебель. Он вдруг остановился, посмотрел прямо на неё и распахнул глаза. Пролетел в один угол, не отрывая взгляда от застывшей каменным изваянием девушки, и в другой. Пошевелил рукой, вытянул её в одну сторону и отвёл в другую. Снова отодвинулся на пару шагов. Гермиона с неверием следила за его движениями, чувствовала, как в лёгких постепенно заканчивался весь кислород.       Этого не могло быть.       Его плотное коренастое тело, растрёпанные волосы, удивлённое лицо, развязная поза окончательно отправили её в нокаут. Грейнджер свалилась на колени, пустым взглядом уставившись на то место, где пару секунд назад был он.       Был же?       Гермиона хихикнула. Ну вот, она точно сошла с ума. Её запрут в психушке в палате номер шесть подальше от всех психов. Ей придётся всю жизнь смотреть на одни и те же стены, есть еду, приготовленную по меню, не меняющемуся с самого основания, пить таблетки и — самое отвратительное — лежать под капельницами. Грейнджер терпеть не могла капельницы.       Она даже не смогла бы никому рассказать об этом. Как бы Уизли не храбрились, как бы не уверяли в том, что всё хорошо, их глаза так и оставались потухшими. Джордж избавился от всех зеркал в своей квартире и старался не смотреть во все отражающие поверхности в вечном страхе и горечи увидеть своего близнеца. А Джинни до сих пор не могла заснуть без пожелания спокойной ночи от давно ушедшего брата.       И как она посмела бы разбередить самую глубокую и болезненную рану своими галлюцинациями?..       Ей срочно нужно записаться к врачу. Гермиона поднялась на ноги и крепко зажмурилась. Досчитала до трёх и открыла глаза, облегчённо выдохнула: показалось. Это просто очень реалистичный сон, всё хорошо, она скоро проснётся в своей постели.       Он что-то прошелестел ей на ухо со спины, попытался обратить на себя внимание и не получил ответа. Вместо этого — ноль реакции. Гермиона не шевелилась даже. Мужчина по старой памяти попробовал дотронуться до неё, но рука прошла сквозь. Плечо обожгло холодом.       Как же сильно Гермионе хотелось закрыться в комнатке, где её не достанет ни одна душа, — живая или не очень, — спрятать голову в песок и не вылезать примерно вечность. До тех пор, пока не спадёт наваждение и не пройдёт боль в груди.       — Что же это такое? — шептала девушка, оборачиваясь на негнущихся ногах.       Серо-голубое лицо Фреда глупо смотрело на свою руку, а побледневшая Гермиона с неверием уставилась на растворяющегося призрака.       Этого. Просто. Не могло быть.       Фред — Фред! — ошарашенно смотрел в её лицо, то исчезая, то возникая, и шевелил губами, словно силился что-то сказать. Но не издал ни единого звука и вдруг растворился совсем.       Едва-едва теплившаяся надежда в мгновение сменилась ёжистой пустотой. Колючей. Удушающей.       Минуты сужались, выпускали жальце.       Гермиона осела на пол, зажмурилась от режущих глаза слёз, и плечи её задрожали. А после стало темно, но главное — слишком тихо.