Неужели всю жизнь нужно маяться

      Дни тянулись.       Гермиона погрузилась в работу и вовсе не цеплялась глазами за рыжие макушки, позволяя сперва трепету, а затем и безнадёжному разочарованию — в себе — затопить её.       Игнорировать сочувственный взгляд Кингсли, которому она, как полагалось, отчиталась, становилось всё легче. В конце концов, она семь лет с улыбкой заходила в дом Уизли. Справится. Как и всегда.       Каждый день на мозги ей капал Поттер, вечно спрашивающий о её «секретном деле» и подавленном состоянии. Гермиона была намерена стойко игнорировать его до тех пор, пока он не припрёт её к стенке. В таком же состоянии шлялся и Рон, пару раз зашедший в гости, отчего Грейнджер была, мягко говоря, шокирована, учитывая то, что он не знал. Но Уизли почти поселился в магазине и не вылезал из работы.       Вероятнее всего, припрёт Поттер обоих. Грейнджер лишь надеялась, что не скоро.       Пришибленным ходил и Джордж, растерянно то и дело вызывающий своего патронуса. Видеть это было почти физически больно, но Гермиона молчала. Потому что случилось то, чего она боялась — не вышло.       А может, получилось.       Возможно, Фред просто выбрал покой. Грейнджер нравилось думать об этом. Но разве так сложно было сказать при прощании? Или ему и вовсе выбора не предоставили. Об этом думать уже было тошно — хотелось верить в то, что его не постигла такая участь.       У всех должен быть выбор. Даже там. Даже в такой ситуации.       О чём она говорила — Фред умер. Конечно, Гермионе легко рассуждать на эту тему, абсолютно ничего не зная, но ей очень хотелось верить в лучшее. В то, что Фред просто ушёл на заслуженный покой.       Ей следовало отпустить его. Она почти справилась.       На шестой день упорной работы из дома, когда раздался ужасный грохот на первом этаже, Гермиона подумала, что у неё галлюцинации. Но за шумом последовала брань, и вот она уже почти слетела с лестницы. В гостиной её ждали миссис Ной и Кирке, заинтересованно оглядывающие убранство.       — О, живая, — хохотнула Джоан и махнула ей рукой. — Бросай свою работу, мы идём в бар. Сегодня женский день!       — Спасибо за приглашение, — вежливо улыбнулась Гермиона и подошла к ним поближе. Миссис Ной сгребла её в крепкие объятия. — У меня накопилось много работы.       — Лгунья, — укорила её старушка. — Ты наверняка сделала на пять лет вперёд за эти дни. Хорош! Стоит иногда выходить из дому.       — Отказы не принимаются, иди собирайся, — Джоан подтолкнула её к лестнице и уперла руки в боки. — Никакого Алана, обещаю.       — Я слышала, его видели вместе с дочкой Бэрри, — послышался голос старушки. Гермиона вслушивалась в их громкие разговоры, пока переодевалась.       — Мерлин. Теперь у нас в доме будет на одного чудака больше. Кошмар. Думала, хоть один нормальный человек в доме появится. Кстати, слышала, чета Арм собирается сдавать свой дом туристам.       — Немудрено, дорогая, здесь открыли новый туристический маршрут. Теперь людей ещё больше станет.       Ладно, уже слишком. У Гермионы почти опухла голова, а это только самое начало.       Маршрут до бара отличался от обычного — и с каждым поворотом у Грейнджер всё выше поднималась бровь, но затем всё встало на свои места. «Ничейная таверна», через которую маги попадали в эту деревушку, совсем не приветливо встречала гостей.       Старушка вытянула руку у входа, остановив Джоан, и кивнула на дверь. Через мгновение оттуда вывалился Бэрри собственной персоной, краснющий, как рак. Лысина его вспотела, а маленькие глазки засверкали, как только он увидел женщин.       — Этот поганец!!! — заорал он и замахал руками. — Джоан!!! Старуха!!!       — Вот язык у тебя поганый, — цокнула миссис Ной. — Имей уважение к женщине, она старше твоей матери!       — Да я!!! — он вдруг нахмурился. — Я? Я не уважаю?! Да она мне как родная!       Быстро Гермиона скользнула внутрь, пока Бэрри не начал яро доказывать, что он уважал каждую женщину на планете, и целовать землю. Он мог. Грейнджер видела.       Тяжёлая дверь притворилась за её спиной, отсекая все звуки извне. Гермиона облегчённо выдохнула и обвела взглядом бар.       У стойки взмахивал руками мужчина и что-то упорно доказывал бармену, чьи здоровые усы покачивались, будто он бормотал себе под нос. Хотя, может, так и было, и он отвечал чересчур эмоциональному посетителю.       Отчего-то Грейнджер не спешила проходить, застыв столбом у входа. За дверьми послышались удаляющиеся голоса: миссис Ной спорила с Бэрри, порой что-то вставляла старушка. И они уходили. Оставляли её одну.       — Да ладно! Не знаешь? — прикрикнул гость болезненно знакомым голосом. — Врёшь!       — Я тебе отвечаю, — бармен стукнул по столешнице и облокотился о неё локтем одной руки. — Не знаю, и всё тут! Ты заказывать будешь что или просто потрепаться решил?       — А может и так. Столько лет поговорить не с кем было, даже не представляешь, друг, — рыжая шевелюра подпрыгнула, когда мужчина выпрямился.       — Азкабан?       — Сплюнь, — Гермиона почти услышала, как он поморщился. — Давай огневиски. Для храбрости.       — О, — бармен вдруг уставился на неё. — Чего желаете, барышня?       — Объяснений, — ответила она и подошла к стойке. Мужчина в слишком яркой рубашке вытянулся подобно струнке. Ага. Вот оно как. — И огневиски. Для осознания.       — О как, — хохотнул бармен и отвернулся. — Семейные разборки мы любим.       Рыжий мужчина обернулся с широченной улыбкой.       Гермиона не могла.       Не могла поверить.       Не могла насмотреться на него — живого, здорового и безмерно счастливого. Такого, каким она привыкла видеть его в школьные годы, когда они не знали, насколько серьёзен этот Волан-де-Морт и чем всё закончится.       Правда, взрослее. Фред стоял напротив неё, привалившись к стойке, и, честно, рубашка его оказалась отстойной. Хуже некуда. Просто мрак.       — Грейнджер, а поближе к людям дом не могла найти? — задорно поинтересовался он. Только сейчас Гермиона заметила в его волосах веточку.       — А трансгрессировать?       — Без палочки? Мне, конечно, очень приятна эта лесть.       — Он пришёл через камин, — доверительно сообщил хозяин таверны, повернувшись к ним уродливой стороной лица. Гермиона улыбнулась ему. Она почти забыла и про миссис Ной, и про старушку, наверняка замешанную в этом всём.       — Позволь рассказать тебе, как я до этого камина добирался! — возмущённо воскликнул Фред. — Я думал, меня поймают и запрут в психушке с психами. Воевали бы мы тогда с ними пластиковыми тупыми ножами за последний бутерброд на завтрак.       — Ой, ладно тебе брехать-то, — бармен махнул на него рукой.       — А я не шучу, — Фред невозмутимо поправил полы рубашки. Всё-таки она смотрелась просто ужасно. Гермионе даже захотелось её снять с него. — У меня и документов-то нет, только свидетельство о смерти. Я не гражданин Магической Британии. И вообще ни одной страны. И как, по-твоему, легко добраться до любого камина? Я не числюсь ни в одних списках!       — Посмертных Героев Войны разве что, — хмыкнула Грейнджер. Бармен крякнул и умолк.       Девушка позволила себе поблуждать взглядом по Фреду. Он больше не мерцал и не просвечивал. Сквозь него не проглядывался бар. Фред, вполне себе живой, тоже не отрывал от неё взгляда.       Бармен молча подал им напитки и вернулся к начищению бокалов. Грейнджер залпом осушила стакан и, дождавшись, пока допьёт Фред, с размаху влепила ему пощёчину. Хозяин одобрительно хмыкнул.       — Заслуженно, — кивнул Уизли, не глядя оставив несколько лишних монеток на столешнице, и вдруг взял её за руку, притянул в объятия. — А теперь домой. Быстро.       Ей не нужно было повторять дважды. Через мгновение они очутились в её спальне — Фред всё ещё крепко держал её в объятиях.       — Я тебе объясню, почему так долго, просто, — он улыбнулся ей в шею. — Я соскучился. Хватит тебе терпения постоять так немного?       «Я люблю его,» — промелькнула мысль, и Грейнджер едва не вздрогнула.       Мерлин. Как же это глупо. Глупо и наивно, и не было никаких оснований для того, чтобы… Они никогда толком не общались, и тогда был просто секс, и…       — К чёрту, — сердито выдохнула она и, схватив Фреда за воротник, притянула к себе.       Он обнял её крепко. Оттянул вырез футболки и поцеловал место между плечом и шеей, наверняка неудобно склонившись. А затем добрался до губ, и Грейнджер поплыла.       Он живой. Здесь. Рядом с ней.       — Эй, — шепнул Фред ей в губы и легонько подтолкнул её назад, на мягкую кровать. Аккуратно усадил. — Думай сейчас обо мне.       — Я и так.       — О, — он мягко рассмеялся. — Умница.       Фред нависал над ней, опираясь о матрас коленом. Накренился вперед, не сводя с Гермионы пристального взгляда. Улыбнулся одними губами. Довольно так. И очень-очень горячо. Его улыбка расползлась по лицу, шире, в блестящих глазах плясал огонь. По телу Грейнджер прошла волна дрожи.       Господи. Мерлин. Кого ещё она забыла?       Мужчина встретился взглядом с Гермионой, и от глубины, от чистого желания в его глазах и в хитром прищуре все тело расслаблялось и таяло. И Грейнджер сама отдавалась ему в руки. Свои только не знала, куда деть. Хотелось коснуться Фреда, оттянуть его волосы и прижать сильнее, грубее. И…       Было ясно, к чему все шло. Это ведь не сон, правда?       Глаза Фреда сверкали, пока он гладил её по бёдрам. Это было невозможно, и дико, и мучительно, и необходимо, и… Плевать. Гермионе хотелось, чтобы он взял её прямо сейчас, ни секундой дольше, и она обхватила ногами его талию, прижав к себе.       И в какой момент они избавились от одежды? Ладно, к чёрту, это неважно. Сейчас — только Фред, его возбуждение, касающееся её живота, потемневшие глаза и его язык у неё во рту. Между бёдер разгорался пожар, и, казалось, ещё чуть-чуть, и она не сможет его остановить.       Как же она хотела…       — Стой, — оторвался он, но сразу же был прижат обратно. — Я серьёзно, Грейнджер, даже при всём моём желании. Остановись.       — Ну что такое? — она недовольно нахмурилась, когда он накинул на них простыню и скатился с неё.       — У нас гости, — хохотнул Фред и кивнул на стоящих у входа Гарри и Рона.       Твою ж мать.       — Опять вы! — Грейнджер закричала и обвинительно указала на них пальцем, а затем обессиленно рухнула на спину.       И только теперь в полной мере осознала происходящее.       Хотелось провалиться.       Или сбежать. Трансгрессировать вместе с Фредом куда-нибудь, где их не смогут отследить чары Поттера, не найдут команды сыщиков и не обнаружат изобретения Рона.       В окно постучалась сова Джорджа и Анджелины. Их ещё только здесь не хватало. А также для полного комплекта обязательно стоило вот прямо сейчас посреди комнаты появиться миссис и мистеру Уизли, всем их детям, внукам и остальным. И родителям Грейнджер заодно.       Для наивысшей абсурдности ситуации в картине должен был появиться Снегг и надменно усмехнуться. Гермиона содрогнулась и глухо проронила:       — Мерлин, — и втянула в нос воздух, когда отчего-то весёлый Фред коснулся её бедра. — Не так это должно было быть.       — Гарри, ущипни-ка меня, — Рон стоял неподвижно, словно притворялся каменным изваянием, и был белее полотна. — Мне, кажется, пора в Мунго. К психиатру. А лучше сразу в дурку. Крыша едет. Совсем.       — Палату на двоих. Я тоже это вижу, — Поттер даже протёр окуляры. — Ха.       — А говорили, с ума по одиночке сходят. Смотри. Вдвоём свихнулись.       — Или вчетвером.       — Может, втроём?       — Прекращайте, — Гермиона скрыла рвущуюся улыбку и махнула рукой. — Ни грамма приличия. Идите в гостиную, дайте одеться. Сейчас всё расскажу.       Прошло немало времени, прежде чем мужчины отмерли и поспешно спустились вниз. На кухне загромыхала посуда. Кто-то из них споткнулся о диван — вероятно, Рон.       Совершенно разбитая, Гермиона просто лежала с закрытыми глазами, пока Фред не дотронулся до её руки своими пальцами — тёплыми, почти горячими. Прижался к её губам в лёгком, даже целомудренном поцелуе.       — Готова пройти через семь кругов оправданий? — он усмехнулся ей в губы и вновь прижался, моментально углубляя поцелуй. Гермиона вцепилась в его волосы. Грубоватая ладонь пробралась под одеяло и с силой сжала её бедро.       — Стой, — Грейнджер почти тоскливо проследила за тем, как Фред отступил, и отыскала отброшенную одежду. — Хочешь сказать, я одна буду рассказывать? Позволишь мне принять весь удар на себя?       — Ты берёшь меня на рыцарское слабо? Да я принц, каких поискать!       — Да, беру. Ты правда не собираешься рассказывать вместе со мной?       — А с чего бы? Они вызывают на ковёр тебя, а не меня.       — И с этим человеком я делила одну постель? — Гермиона закатила глаза. — Какой же у меня отвратный вкус.       — У тебя прекрасный вкус, — Фред обнял её со спины и поцеловал в плечо, после чего проскользнул к двери. — Догоняй.       Она не хотела. Шагала медленно, вслушивалась в скрип ступеней — оттягивала неизбежное, как могла. Воздуха не хватало даже с распахнутыми окнами.       В голове оглушающе пусто и ни одной мысли.       Гостиная, однако, встретила не тишиной, а негромким разговором. Фред в своей отвратительной рубашке то ли показывал сценку, то ли просто активно жестикулировал, пока что-то рассказывал. А говорил, что это она рассказывать будет, ха.       Гарри и Рон развалились на диване со стаканами крепкого напитка. Не огневиски — что-то маггловское, горькое, тяжёлое.       — Без этого, — Поттер поднял бокал, — нереально.       Это в некоторой степени логично. Гермиона тоже махнула, как только увидела Фреда, чтобы осознать — не сон, действительно живой.       Но даже от такой спокойной реакции тяжесть с сердца не уходила, только набирала обороты. Как всё воспримет остальное семейство Уизли? Обвинят ли её в том, что она даже не дала им пообщаться? Устало Гермиона зажмурилась на мгновение и вернула лицу безмятежность. По крайней мере, постаралась.       Почти без сил свалилась на диван и потёрла лицо. Она действительно устала. Скрывать, пытаться сделать что-то полезное, помочь. Ей нужна минута перерыва, когда она сможет выдохнуть, разделить эту тяжесть, копившуюся годами, с кем-то.       Хотелось встретиться с девочками, чтобы лечь головой кому-то на колени и говорить, говорить, говорить без умолку, пока кто-то ласково гладил бы её по волосам. Но до этого ещё предстояло дожить, пройдя через все круги ада.       — Джордж сам не свой в последнее время, — вдруг обронил Рон. Гермиона покосилась на них. — Брось, Фред нам всё рассказал. Ты как всегда.       — Что?       — Трусиха, — припечатал Поттер. — Зря нам не рассказала, мы бы помогли.       — Не физически, так морально, — согласился Рон и вдруг улыбнулся. Широко так, ярко. — Друзья у тебя для декора?       — Ладно, — раздражённо выдохнула Грейнджер. — Ладно. Извините. Довольны?       — Нет, — Рон помотал головой. — Нам не нужны твои извинения.       — Говори за себя, — хохотнул Поттер.       — Мне не нужны твои извинения. Я сожалею только о том, что тебе пришлось пройти через это в одиночку.       — Мерлин, — скривился Фред. — Кто ты, пафосный чертяга, и что сделал с нашим неловким Ронни?       — Ты вообще умолкни, — Рон отмахнулся от него. — Лучше думай, как остальным показываться будешь.       — Вот так и покажусь.       — Хочешь их в Мунго отправить?       — А что? Рубашка не очень, да? Так и знал, что Джордж мне тогда лапшу на уши навесил!       Незаметно Гермиона помассировала висок. Как же шумно. А ведь это только два Уизли в её доме. А что будет, когда они соберутся все вместе? Грейнджер содрогнулась.       Но с минутами, неумолимо проплывающими мимо, её голова пустела: мысли таяли, редели, не засоряли черепной архив. Туман рассеивался, и становилось легче. Дышать, думать… жить.       Впереди самое тяжёлое — реакция Уизли, но будущее уже не казалось таким мрачным. Гермиона даже хихикнула тому, как она позволила себе утонуть в тёмной липкой пучине тревожных мыслей, как даже не барахталась в попытках вынырнуть из этой грязи, но она себя не винила. И не жалела. Она просто тихо радовалась тому, что у неё получилось сварить зелье извращенца, вернуть Фреда к жизни и даже в некоторой степени разобраться в их отношениях. Если секс можно так назвать.       Ладно, возможно, им предстояло ещё поговорить между собой. Но что-то ей подсказывало, что дальше идти она будет не одна.       Её плечи расслабились, и сама она откинулась на спинку дивана. Рядом Рон положил руку ей на плечо и притянул ближе, позволив уткнуться себе в плечо, пока препирался с братом. С другой стороны дивана Поттер отрешённо смотрел на зелёные всполохи в камине.       Всё постепенно налаживалось. Гермиона даже представила огромный шок, неверие и ликующую радость семейства Уизли, когда Фред задорно объявит о том, что он восстал из мёртвых. Именно такой высокопарной фразой! Может, ещё что-нибудь придумает. Позаковыристей.       — Герм, — подал голос Гарри. — У тебя камин барахлит.       — Не может быть такого, — она зевнула. — Только недавно его настроили.       И, словно по заказу, в опровержение её слов из камина выкатился Джордж. Ругань его, конечно, уши в трубочку-то свернула, скрутила и вывернуть забыла. Рон усмехнулся и пихнул Поттера в бок. Тот поправил очки.       Пока Джордж, сидя на полу с зажмуренными от пороха глазами, отряхивался, Фред бесшумно отступил за его спину и приложил указательный палец к своим губам.       — Грейнджер! Я, фестрал меня раздери, не могу уже! — Джордж злостно тёр глаза кулаками. — Зови колдомедиков, мне пора в психушку!       — Получается, палата уже нужна трёхместная, — весело прокомментировал Поттер и отсалютовал зажмуренному Джорджу бокалом, а затем нахмурился на мгновение, поняв, что это осталось незамеченным. — Вместе веселее.       — А вы чего здесь? — он проморгался и, прищурившись, окинул их взглядом. — Напиться решили?       — Обижаешь. Культурно провести время и обсудить наше общее помешательство.       В ответ Джордж промычал что-то трудноразличимое. Некоторое время тишину нарушал только неритмичный стук — жутко раздражающий. Джордж уставился в окно и обвинительно указал на Гермиону.       — Ты даже не впустила мою сову!       — Ну, мне жаль, — пожала плечами Грейнджер. — Мне тоже койку-место в палате нужно выделить, я больше всех пострадала.       — Ну, не прям страдала, как мы успели заметить, — хохотнул Поттер. Гермиона запустила в него жалящим заклинанием.       — Ты себя плохо вела, обойдёшься, — Рон отмахнулся от неё и уставился на Джорджа. — По какому поводу крыша едет?       На мгновение Джордж замешкался. Нет, он не стеснялся делиться своими переживаниями: ему было трудно это делать при младшем брате. Его они с Фредом безжалостно подкалывали даже в самые уязвимые моменты, и теперь Джордж переживал, что в любой момент это могло бумерангом вернуться ему прямо в лицо.       И хотя Рон ни разу не позволял себе подобного отношения — лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорил…       — Мне мерещится Фред, — Джордж устало откинулся на руки; на костяшках его зарубцовели раны. — Сегодня вообще на свою ворону подумал, что он мне патронус с того света отправил.       — Понимаю, — кивнул Рон. — Дурка.       Вновь воцарилась тишина. Джордж устало прикрыл глаза и вымученно улыбнулся. Его плечи напряжённо подняты едва ли не к самым ушам, под глазами залегли глубокие синие, почти чёрные тени, а кожа уже не сияла, наоборот, потухла, побелела, превратившись в нездоровый желтоватый цвет.       Друг на друга наслоились его непоседливый первенец, рождение второго ребёнка, замученная Анджелина и вот теперь — видения своего близнеца.       — Даже сейчас! Знаете, словно он стоит за моей спиной, — Фред почти невесомо коснулся ладонями его плеч. — Ну вот опять! Опять! Как нежить какая-то!       — Сам ты нежить! — оскорблённо воскликнул Фред. — Грубиян!       — Сам такой, — огрызнулся Джордж и вдруг замер.       Лицо его побледнело, а безумные глаза забегали между сидящей троицей. Казалось, даже рыжие волосы утратили свою яркость, насыщенность, посерели. И словно леди Время сжалилась, замедлила свой ход, давая ему понять, осознать ситуацию. Мелкая дрожь, едва заметная, если не присматриваться, пробила его, но почти тут же прошла.       Эмоции сменяли одна другую, не задерживались даже на долю секунды, и все присутствующие тактично дали Джорджу прийти в себя, прежде чем что-либо объяснять.       К его чести, оправился он очень скоро.       — Вы знали?!       — То есть сперва хочешь устроить им допрос, а не поприветствовать меня? Вот засранец.       — Отвали, с тобой я ещё разберусь.       Гарри и Рон одновременно указали на Гермиону. Она подавилась воздухом и возмущённо нахмурилась, едва не назвав их предателями с художественным переводом на матерный язык. Конечно, объяснять предстояло ей — не они ведь день за днём, капля за каплей сходили с ума. Не хотелось. Но требовалось.       — Ты всё знала? — Джордж теперь смотрел на неё.       Лицо его покрылось злыми красными пятнами, и он стал чем-то напоминать мухомор. Гермиона глупо моргнула, не поняв, откуда у неё возникли такие мысли в столь серьёзный момент, и едва сдержала смешок. Она не тушевалась под тяжёлыми долгими взглядами, не съёживалась от невидимых молний в комнате, не переживала о сгустившемся воздухе. Спокойствие наконец тронуло её душу.       — Я тебе больше скажу, — Фред поправил трансфигурированный из бумажной салфетки галстук. — Именно она помогла мне восстать из мёртвых!       — Почему ты не сказала? — он обессиленно выдохнул. — Почему не дала нам пообщаться?       — Именно поэтому, Джордж, — Грейнджер подсела к нему. — А если бы у меня ничего не получилось? Просто разбередить старую рану?       — И… — попытался сказать Фред.       — Может, для нас успокоением бы стал разговор с ним?       — Ничего подобного, — Рон покачал головой. — Прикинь, нам бы дали надежду на его жизнь. А потом что-то бы не вышло или не сработало? Да вы бы её со свету сожрали.       — Но… — вновь попытался Фред, и его снова перебили. Гарри рассмеялся.       — «Вы», —проворчал Джордж. — А ты нет?       — А я бы почувствовал себя обманутым.       — Слишком гладко стелешь, — Поттер покачал головой. — Рон, выражайся-ка ты, как Рон. Опиши наше общее…       — Потрясение, — кивнул он, веселясь. — Да я бы чокнулся! А вы бы её загрызли.       — Во-от, — довольно протянул Поттер. — Узнаю своего друга.       Медленно в доме просыпалась жизнь с шумом, восклицаниями, громким смехом. Солнце приветливо заглядывало в окна и, уже не стесняясь, зайчиками пробегало по лицам.       Это всё казалось таким странным, таким нереальным, что, возможно, Гермиона могла бы подумать наведаться в Мунго, но эти мысли улетучивались от долгих прямых взглядов Фреда, перехватывающих её, его усмешки и гусиных лапок у глаз — от самого Фреда, живого, вполне себе реального, телесного, с нормальной температурой тела.       Немного раскрасневшегося и раздражённого перебиваниями.       — Вы дадите мне сказать или нет? — Фред упер руки в боки. — Во-первых, это я попросил её молчать. Во-вторых, я почти уверен, что вы бы заклевали Гермиону своими советами, как лучше, и стояниями над душой.       — «Гермиону»? А вы?.. — Джордж подозрительно оглядел их. — Да неужели? Ты наконец-то это сделал!       — Сделал что? — Грейнджер уставилась на Фреда, внезапно заинтересовавшегося камином. Любопытно.       — Он сох по тебе со школы, — доверительно сообщил Джордж. Поттер крякнул.       — Да ладно тебе! — Гарри расхохотался и обернулся на Рона. Тот усмехнулся. — Ты знал что ли?       — Не знал, — он мотнул головой. — Но догадывался.       — Рон, — позвал предельно спокойный Фред. — Ты помнишь, каким заклинанием ему ухо отрезало?       — Ага.       — Отлично. Бросишь в меня им потом, — он за шкирку поднял брата с пола и улыбнулся. — А сейчас будет происходить подмена близнеца.       — Предупреждаю: у нас с Анджелиной двое детей!       — Я переживу, — заверил Фред и, всё ещё держа близнеца за шкирку, как котёнка, встряхнул. — Готовься, мерзавец, сейчас я буду…       — Хватит вам, — Поттер поднял стакан крепенького. — Давайте отметим!       — Обожди, достопочтенный, — отмахнулся Фред. — Сначала я ему мозги прочищу, а то только встретились, а он уже задолбал, честное слово!       — Выбирай выражения, — вздохнул упомянутый. Фред удивлённо крякнул.       — А что ты хотел? — весело поинтересовался Поттер.       — Он теперь папаша, — продолжил Рон его мысль.       — Тебе он замечания не делал.       — Он не исправим, — пожал плечами Джордж. — Ладно, хорош.       — Давайте выпьем наконец, — предложил Поттер и покрутил стакан в руке, — а то мне одному… странно.       — Заодно придумаем, как помягче этому оболтусу показаться родакам, — Рон кивнул на возмущённого Фреда.       — Одна голова хорошо, — раздался тихий голос откуда-то сбоку, — а несколько лучше.       Медленно Гермиона повернулась ко входу и застыла на месте, увидев там Полумну. Она с лёгкой улыбкой проплыла через коридор и протянула раскрытые руки ко Фреду. Тот недоверчиво следил за её действиями и в итоге был притянут в крепкие объятия.       — Привет, Фред. Рада видеть тебя.       — Привет, э… — он отстранился, неверящим взглядом окинув гостиную. Гермиона хихикнула. — Тебя ничего не смущает?       — А что-то должно?       — Ну, я воскрес.       — И это чудесно, — она уселась рядом с Гарри, аккуратно клюнув в его щёку.       С широкой улыбкой Поттер притянул её в объятия и устроил подбородок на её макушке. Контраст между ними в некотором роде очаровывал, даже завораживал. Гермиона искоса взглянула на Фреда и замерла, поймав его прямой, пронзительный взгляд. Доли секунды, не больше. Но дыхание спёрло.       — Это Полумна, — объяснил Рон Фреду на невысказанный вопрос. Тот широко улыбнулся — даже хохотнул — и разлил по стаканам крепенького.       — Ты тоже приглашен на нашу свадьбу, — улыбнулась Полумна, — если что.       — Свадьбу, — утвердительно произнёс Фред, очертив взглядом весёлую Грейнджер. Так, как будто он не был в то мгновение рядом с ними. Так, словно не знал.       — Свадьбу, — подтвердил Поттер.       Секунду, две, три стояла тишина. А затем первый смешок разбил её вдребезги и потянул за собой смех. Джордж хлопнул близнеца по плечу и перекинул руку через его шею. До этого момента он даже не двигался с места, только смотрел, словно всё это время не мог поверить, осознать, что перед ним стоял живой Фред, шутил и вёл себя так, будто и не было этих семи лет одиночества. Так, точно он всегда находился рядом.       Незаметно к Грейнджер подвинулся Фред и коснулся её ладони, а затем и вовсе сжал её пальцами, не подавая совершенно никакого вида и продолжая рассказывать о своих героических странствиях в междумирье.       Туман и вправду рассеялся, и дышать стало совсем легко. Гермиона с улыбкой смотрела на их переплетённые с Фредом пальцы и знала: всё наладится. Уже налаживалось.       Дело оставалось за малым — рассказать обо всём остальным. Но это уже совсем другая история.