Ад

Всеобъемлющая боль мучила все тело и затмевала разум. Грейнджер даже не поняла, в какой именно момент она пришла в себя. Из огромного спектра эмоций всё, что Гермиона ощущала - бурлящую ярость. При этом чёткого обозначения и направления у неё не было. Она была везде. В каждой точке. Ощущения были будто ненастоящими, но в то же время девушка знала, что это всё реально. Казалось, что эта ярость выжигала всё на своём пути: цвет, запах, кости, плоть, душу. Она просто существовала. Или нет? Может её просто нет? Её? А кто она теперь? Как давно она здесь? Неужели она была здесь всегда? "Нет. Я помню кто я. Помню. Я помню свою семью. Помню своих друзей. Помню! Помню! Помню!" Мысли бились в голове, изо всех сил пытаясь убедить разум, что все по-прежнему. Что ничего не изменилось. Но это было наглой ложью самой себе - все безвозвратно изменилось и уже не встанет на свои прежние места. Послышался треск. Что это? Ей хотелось выгрызть своё сердце и выкинуть его. Она готова была рвать на себе волосы, вырывая их с кусками плоти. Лишь бы это закончилось. Но всё только началось. Настоящие мучения были лишь впереди. Грейнджер не знала, лежала ли она, сидела или её просто не было. Она не ощущала тело. Вместо этого всё её естество кричало, извивалось. Горело. Возможно, она умерла и попала в ад. Ей казалось, что она даже слышит душераздирающие крики грешников, молящих о прекращении их пытки, длящейся сроком в вечность. И вдруг до Гермионы дошло. Словно обухом по голове ударило осознание того, что это кричали не грешники. Это кричала она сама. В эту секунду сознание немного прояснилось, кровь отлила от головы и ведьма почувствовала себя немного лучше. Но лишь немного. На мгновение ей удалось вдохнуть, и даже показалось, что всё закончилось. Она судорожно вздохнула. Неужели она всё таки жива? Ведь мертвые не дышат. А дышала ли она всё это время? Она не помнит. Но адская боль не дала даже попытки вспомнить, обрушиваясь с новой силой. Казалось, что стало ещё хуже. Разве это возможно - думала Гермиона? Теперь она уверена: фраза "хуже быть не может" - наглая ложь. Хуже может быть всегда. И если до этого она не ощущала тела, то сейчас она начала ощущать его слишком внезапно. Кости трещали. Ломались. Кровь, казалось, кипела и бурлила. В ушах стоял шум. Крики. Боль. Треск. Бурление. Вопль. Всё повторялось вновь и вновь, пока на смену адскому пламени ни пришёл холод. Мертвенный холод, казалось, забрался под кожу. Возможно, после того ада это должно было уменьшить боль, но произошло с точностью наоборот. Это было больно. Так больно будто по ожогу водили куском льда, после чего вдавливали пальцами. Кожу жгло, толстые иголки мороза заходили под кожу. Гермиона завопила.