Часть 2

21 июня 1996 года. Норидж Сидя в кресле, Гермиона рассматривала изредка проходящих людей, подмечая все детали с первых секунд, как они попадают в её поле зрения. Хотя... Совсем не важно видит она их или нет, это и не нужно - запах обгоняет их, выдаёт еще за десять минут до появления своего обладателя. Вот и сейчас она перевела взгляд на женщину, что явно куда-то торопилась. Стараясь передвигаться быстрее, чем это было возможно на таких высоких шпильках, она чуть не упала, зацепившись за камень. Девушка понадеялась, что она уйдёт раньше, чем всё-таки упадёт, и запах из свежей раны дойдёт до Грейнджер. Не хотелось бы испытывать свой самоконтроль так рано. К запаху человека она уже немного привыкла, но кровь... Тем более Вальтеры в доме сейчас нет. Это могло бы стать проблемой. Совершенно нежелательной проблемой - отстранённо подумала девушка. Казалось, что теперь ей плевать на всё. Все решения, которые она принимала за последние пару дней проходили через её отстранённый мозг, который только и делал, что искал выгоду для себя в любом из принятых решений. И именно такое ее нестабильное положение не давало избавиться от этой клыкастой занозы. Вальтера. Этот живой труп ворвался в её жизнь, выбивая дверь с двух ног, и перевернул все ее спокойствие, которое она планировала обрести хотя бы на это лето. Безусловно, ей всё ещё хотелось разорвать ему глотку и желательно вырвать кадык, но осознание того, что он единственный, кто сейчас стоит за её спиной, и кроме него никто не сумеет дать ей совет в нынешнем положении заставляет каждый раз опускать руки. Даже если всё это происходит из-за него. Тварь. Первые несколько суток Гермиона отчаянно хваталась за его горло. Руки чесались вспороть ему брюхо. Разорвать на части и выпотрошить этого наглеца. Как он посмел испортить ей жизнь? Кто он вообще такой? Чем она заслужила такое? Что она сделала? В какой-то момент ей даже казалось, что она всё же сумела насолить лорду Волдеморту настолько, что тот теперь твердо решил ей мстить. Причем мстить виртуозно, с огоньком. Вот и послал этого упыря к ней. Хлопок. Девушка вскинула голову. Её алые глаза встретились с бордовыми. На его лице мелькнула издевательская усмешка. Этот гад еще и усмехается! Грейнджер вскочила и, подлетев к вампиру, схватила того за грудки. Он всё ещё усмехался. Гермионе хотелось бы разозлиться, взбеситься, но, увы, это была непозволительная роскошь на данный момент. Ей просто хотелось убить. Это не было жгучее желание, скорее ощущалось, как навязчивая идея. Её рука едва успела метнуться к его голове, как он тут же перехватил ее и откинул ведьму с такой силой, что та врезалась в противоположную стену, но уже через секунду вновь оказалась рядом. И в этот раз Гермиона оказалась за его спиной. Он не успел. Не уследил, что удивительно. Видимо, он слишком расслабился и не ожидал что она сможет его обхитрить. Хрусть. Голова резко повернулась в бок и повисла в неестественном положении. Гермиона безучастно оглядела тело. Интересно, он хоть понимал, что перед ним стоит лучшая подруга мальчика - который - выжил. Именно благодаря её ловкости и уму магической Британии всё ещё есть, в кого верить и всё ещё есть, на кого спихнуть своё спасение. Она бы хотела почувствовать превосходство, которое ей было необходимо чувствовать в прошлой жизни постоянно, но увы. Как жаль, что иногда желания невыполнимы, а фантазии зачастую так и остаются фантазиями. Всё также сидя в кресле, ведьма медленно повернула голову, но не по направлению ко входу, а в совершенно другую сторону. Вальяжно развалившись на диване, Вальтера лениво поднял на нее взгляд, взирая из-под полуопущенных ресниц и продолжил лежать, не издавая при этом ни звука, что свойственны обычному человеку (исключением было лишь рассечение воздуха, которое её чуткий слух улавливал): ни биения сердца, ни циркуляции крови - ничего. Раздражающе снисходительная ухмылка снова появилась на его устах. Впрочем, глаз она не коснулась и, судя по всему, никогда не касалась. Его глаза оставались такими же холодными и бесстрастными. Ледяными. Это напомнило ей ощущение той ночи, когда превращение в Это переходило не на минуты, а на секунды. Любому человеку от такого сделалось бы не по себе, потому, останься она человеком, - как минимум вздрогнула, а тело покрылось бы мурашками. Однако прямо сейчас ей было абсолютно всё равно.