Часть 13

1 сентября. Кингс — Кросс. Первое сентября, девушка идёт по перрону, как и все последние годы, к своему вагону уверенной и твёрдой походкой. Волшебники, мимо которых она проходит, теряют дар речи и замирают с открытыми ртами, ведь с трудом, но всё же узнают в этой несомненно красивой и уверенной особе… Заучку Грейнджер?! <><><><><><><><><><><><><><><> На станции было слишком много людей. Дети бегали туда-сюда, толкались, пихались и кричали. Голова уже потихоньку начинала болеть от обилия запахов и звуков. Гермиону не оставляло чувство дежавю: сколько уже раз она ждала отправления поезда к новому учебному году? Она до сих пор помнит тот самый первый год, как будто это было вчера. Тот день, когда к ней пришла Профессор Макгонагалл и вручила письмо. Тот момент когда стена вдруг растаяла, словно по волшебству, о котором она читала только в сказках. И только по секрету, чтобы никто не подумал, что она как глупая маленькая девочка мечтает о магии. Поскольку умные люди знают, что магии не существует, а Гермиона Грейнджер умная! Но это была настоящая магия. Или тот миг, когда она наконец взяла в руки свою палочку, и невероятно родное тепло, исходившее от этой, казалось бы, ничем непримечательной деревяшки буквально прошло сквозь неё. Да, этого ощущения она забыть не сможет никогда. А потом! Её встречу с Гарри Поттером, с самим мальчиком-который-выжил! Её радости не было предела. Но в Хогвартсе он не очень уж и хотел с ней общаться, а этот рыжий засранец настраивал его против неё, говоря про Гермиону разные пакости. Ну, это Грейнджер так видела. Будучи маленькой одиннадцатилетней девочкой. Рон же сказал, что она выглядела и вела себя до жути высокомерно и скучно. И её постоянные крики о учёбе и правилах, напоминали Макгонагалл и Филча вместе взятых. Ведьме нечего было на это сказать. Когда она только получила письмо и узнала, что является волшебницей… Радости не было предела. Она сразу же приобрела все существующие книги и засела в комнате, читая одну за другой. Девчушку была в восторге, это же магия! Волшебство! А она самая настоящая Ведьма! И ей было так страшно прослыть самой глупой, не понять даже самых азов нового для нее мира. Было страшно думать, что ее могут исключить. Ведь все остальные, ну или по крайней мере большая часть с рождения узнают о волшебном мире. Кто бы ей тогда сказал что, её назовут «Самой гениальной ведьмой своего поколения». Вряд ли Гермиону можно было назвать высокомерной, скорее честолюбивой. Она хотела быть лучшей, хотела знать, как можно больше. Однажды Вальтера, наблюдая, как она в очередной раз сидит за книгой, пригласил её на прогулку. Он молчал и ничего не говорил. Гермиона тоже не нарушала тишину, наслаждаясь свежим воздухом. Они стояли в старом лесу возле реки, прислушиваясь к её журчанию, пусть было лето но вода была холодная и невозможно прозрачная. Вампир всё также не говорил ни слова. Спустя какое-то время мужчине, видимо, надоело, и он, развернувшись, стремительно пошёл обратно к дому. Но вдруг остановился и сказал единственную фразу за последний час которая Гермионе, кажется, запомнится на всю вечность: — Знание дает нам преимущество, но порой неведение — истинное счастье, а знание — ответственность, от которой всякий рад был бы уклониться. — сказал вампир и был таков. Гермиона развернулась к пустоте, где мгновение назад стоял он. <><><><><><><><><><><><><><><> Волшебница обводила взглядом перрон в поисках друзей. Игнорируя взгляды в свою сторону. Всё-таки это не было чем-то новым подруга она Гарри Поттера или кто?! Наконец, вдалеке она заметила долговязую фигуру с яркими рыжими волосами. Грейнджер радостно улыбнулась и ускорилась, спеша к ним на встречу. -Bonjour messieurs! <><><><><><><><><><><><><><> — Ну что, Пенс, ты готова? — Сейчас! — Я слышал это пятнадцать минут назад! — устало выдохнул парень, и отошёл от двери. — Забудь, Забини, ты ведь знаешь её, нам остаётся только ждать. Казалось, Тео уже смирился со своей судьбой, но усталый взгляд намекал на обратное. — Тем более, что самый страшный монстр всё ещё не вышел, и я не уверен что хочу его трогать. Это как лезть Мантикоре в пасть! Мулат понимающе кивнул и посмотрел в другую сторону коридора, где на время своего пребывания в Италии обосновался Драко Люциус Малфой. Чтоб его. И сейчас, как настоящий дракон, ревностно окружил свою опочивальню барьером и хорохорится для выхода в свет. И если бы не поезд, то он точно остался бы в комнате ещё часа так на два, и с вероятностью в сто процентов нашёл бы какой-то изъян в своём превосходном образе, которого он, как идеальный наследник допустить не мог. Наконец, когда с марафетом было покончено, все волшебники собрались в гостиной, попивая чай с закусками и лениво обсуждая, как и с чего начнут этот год и какие дисциплины возьмут. — Интерестно… Какое лицо будет у остальных когда они увидят Грейнджер? — Паркинсон… — Драко произнёс её фамилию то ли с долей разочарования, то ли — усталости. — Какое нам дело до Грязнокровки? Ну подумаешь лицо смазливым стало, она всё ещё противная заучка. — с отвращением выплюнул он. В их компании не то, чтобы было принято говорить такие слова. Они могли бросаться ими в школе, когда за ними следят на каждом шагу, а в том, что это происходит никто не сомневался. После того, как Он вернулся, спокойно не было даже в таком родном и, казалось, непоколебимом Хогвартсе. Больше всего такими оскорблениями разбрасывался, конечно же Малфой. Но в их компании он действительно не так часто употреблял это слово. Они можно сказать ненавидели магглов и магглорожденных, во всяком случае относились к ним с явным пренебрежением, но чтобы убивать… То, как это делал Он и к сожалению они… Их родители. Они не думали, что это было необходимо… И то, что Драко с такой резкостью припечатал их этой фразой говорило об одном. Он говорил с отцом. Все четверо молчали. В этом молчание не было неловкости от брошенной фразы или осуждения. Оно просто было. Молчание. Каждому из них было о чём молчать. И каждый молчал. О своём.