Пролог

Клеймор вонзается в гнилую плоть, с лёгкостью разрывая её. отрубленная конечность падает возле очередного трупа, что через секунду становится пеплом. Свист меча, разрезающий воздух сзади, заставляет рефлекторно отпрыгнуть в сторону. Ответный выпад, и клеймор вонзается в гнилую плоть, с лёгкостью разрывая её… Уезд нежити в который раз полон безумных лиц, желающих моей смерти. Я не знаю зачем им это. Души, что я теряю, не тронутыми остаются на месте смерти. Раз за разом они пытаются убить меня. Я привык отвечать агрессией на агрессию. После того как огонь затух и мир поразил пепел, всё стало куда страшнее, поэтому я привык прорубать себе дорогу. Первое время было сложно. Это ведь те же люди, что и я. Только умиравшие слишком часто и утерявшие из-за этого последние крупицы человечности. После сотен циклов безумия, им удалось сохранить лишь животный аспект души, что до сих пор ведёт их в бессмысленную атаку. А я лишь поддерживаю эти циклы, углубляя и укореняя безумие в больном подобии мозга. Я убийца, что в здравом рассудке и уме режет людей налево и направо. Я был противен сам себе, и оттого решил поменять подход. Я перестал защищаться. Однако лишь на время, как оказалось, ведь найти общий язык с полыми невозможно. Любые попытки контакта в конце концов заканчивались моей смертью. Раз, два, три, четыре… Не прошло слишком много времени, как я вернулся к прежнему ритму, где я убивал почти каждого, кого встречу. Ведь я сам начал чувствовать это безумие. Самую кроху и малость, но от этого стало так страшно. Одни мысли о том, что я буду подобен этим жалким жизням, заставляли оледенеть каждую конечность тела в мгновенье. Голова тогда принялась придумывать оправдания: полые ведь утеряли разум, так чем они отличаются от животных? Разве самозащита может быть настоящим убийством? Разве это не ради высшей цели? Я проглотил каждое из оправданий, не оставив на блюде собственного самоуважения и крошки. Я до сих пор мерзок самому себе, мерзок своим желанием жить и готовностью ради этого желания идти по головам. Даже по давно обезумевшим головам. И говоря о высшей цели… Я всё ещё не знаю, почему я. Почему я должен зажечь потухшее пламя? Почему только у меня получилось ударить в те два злополучных колокола?.. Неужели тот бедолага у костра, или же адепт солнца не могли сделать того же самого? Да и сколько полых до меня пыталось пройти по этой тропе. Получилось только у меня. Фрампт дал понять, что именно я есть избранная нежить. В чём моя особенность? Я думаю, всё дело в прошлом. У меня его нет. Я задумываюсь, кем же я был раньше, до попадания в тюрьму, но все воспоминания как молоко. Я не помню ничего. Не знаю, есть ли у меня жена, дети, друзья, семья? Когда я думаю об этом, то неимоверно начинаю завидовать сам себе. Иллюзорному себе, что не проливает чужую кровь раз за разом, а занимается чем-то более существенным, важным и приятным. От таких мыслей и правда можно сойти с ума. Не думаю, что фантазии мои правдивы. Да и даже если правдивы, кому есть дело до любви или дружбы на чумном поле? Когда у тебя нет прошлого, тебя ничего не тяготит, тебе легче рисковать, умирать раз за разом, а после пытаться вновь и в конце всё же обрубать очередную нить судьбы. Избранный может всё, ведь в его руках судьба, и он имеет право распоряжаться ей так, как ему вздумается. Жертвы не важны, если на кону пламя целого мира… От речей Фрампта уже тошно.    Заплутав в собственных мыслях, я вдруг осознал, что зашёл в незнакомый закоулок замка. На меня давно никто не нападал, что странно. Я берусь за клеймор, но было слишком поздно. Полый воитель, вылетевший из-за бочки, вонзил топор глубоко в плечо. Бок прострелило резкой болью. И снова удар топором. И вновь я пепел. И снова я вернусь сюда же и продолжу цикл. Не думать бы об этом так часто.