Лети, маленькая птичка

Я постукивала ногой в такт настенным часам. Такси опаздывало. Шесть утра, а такие пробки. С тихим вздохом взглянула на часы, и отперла входную дверь. Выйдя из подъезда я катила за собой маленький красный чемоданчик и пела себе под нос детскую песенку. На телефоне было два пропущенных. Один от Валентина Афанасьевича, который ругал меня по голосовой почте о том, что я должна быть на связи 24/7, а второй от сестры которая как я уверена снова потратила все свои последние деньги в каком-то баре, и целый день будет клянчить у меня на выпивку. Милен в своем репертуаре. Хотя именно её в детстве всегда считали более покладистой, целеустремленной и более умной. Была круглой отличницей, и с огромным энтузиазмом изучала медицину. Куда мне до неё. Девочке, которая всегда любила рисовать, и хотела связать свою жизнь с красками. Пока мама расхваливала Милен своим подругам за очередное первое место в олимпиаде по биологии, я все время стояла где-то в уголке кухни попивая чай, но мыслями находясь в своей комнате с огромным холстом в руках. Моя старшая сестра была лучиком солнца. А я скрывалась в тени. Та самая тихая девочка, про которую в компании громких подростков и не вспомнят. Милен всегда притягивала внимание своей жизнерадостностью и озорной улыбкой. Пока не наступил этот злопамятный день. 26 февраля. Смерть отца. Я никогда не винила её в пьянстве. Каждый справляется с болью утраты по-своему. Но смотря сейчас ей в глаза, я не вижу той искорки счастья. Я не вижу ничего кроме пустоты. И это пугает. Паспортный контроль проходит хорошо. Самолет довольно таки пустой, и мне посчастливилось. Рядом со мной никто не сидел, и можно было с легкостью распрямить ноги на двух сидениях. Стюардессы натягивали свою фирменную улыбку, и ходили между пассажирами предлагая им различную еду и напитки. А я глядела в окно иллюминатора и смотрела на проплывающие облака. В мыслях я была уже на картинной выставке. Какие вопросы прежде всего мне задавать художнику? Что если поток журналистов будет настолько велик, что впихнуть хоть одно свое словечко будет непостижимо трудно. Как бы сильно я не пыталась сконцентрироваться на вопросах, я всегда возвращалась к той картине. Что чувствовал художник, когда рисовал её? Каков был замысел? Был ли скрытый смысл, которого нельзя рассмотреть невооруженным глазом? Или же всё это плод моей разбушевавшейся фантазии. Вот бы можно было проникнуть ему в мысли, и найти в закоулках его сознания ответы на мои вопросы. Но увы. Людям это не дано. Приходится довольствоваться своими личными предположениями. Самолет шел на посадку, я вытерла запотевшее стекло окна и рассматривала маленьких людишек, которые бродили на аэродроме. Мое внимание привлекла маленькая птичка, которая летела совсем рядом с самолетом. Она кувыркалась в воздухе, и не могла расправить крылья для свободного полета, так как самолет создавал воздушные потоки вокруг неё, не давая ей выровняться. В один момент её крыло выгнулось в другую сторону, и птичка исчезла из виду. Она разбилась? Осознавала ли она, что возможно это последние минуты её маленькой жизни? Чушь. Птицы не имеют своего мышления. Но та девушка на картине имеет. Она нарисована настолько реалистично, что художник будто бы оживил её с помощью красок. Птичка и девушка в чем-то похожи. Не перестают бороться, но осознают свою приближающую кончину. Даже если исход предначертан судьбой, нельзя переставать бороться. Даже если ты нарисована и только художник имеет право решать твою судьбу, и даже если ты маленькая птичка в этом огромном мире и никто о тебе никогда и не вспомнит. Всегда нужно пытаться выжить любой ценой. Всегда. С полуулыбкой я пошла к стойке регистрации, и женщина за ней смотрела на меня с замешательством. Плевать. Пускай думают что я чокнутая. Всё равно у людей в голове настолько много забот, что через пять минут тебя даже и не вспомнят. Я шла по тротуару с высоко поднятой головой. Направлялась к отелю я думала про папу. Что думают люди перед смертью? Им страшно, или же они достойно принимают повороты судьбы не вздрогнув? Да какие тут повороты. С папой другое. Папа специально. Интересно были ли у него противоречивые мысли за секунду до того, как повеситься? Думал ли он про нас в тот момент, или же думал о том, что ждет его по ту сторону? И все эти вопросы не будут иметь своего ответа. Зачем думать если никто не скажет где правда? Черт с ним. До выставки остается 14 часов, так что у меня хватает времени на заслуженный сон, в котором так нуждается мой организм, и на определенно долгое купание без контроля воды, чтобы не платить лишнего. С мыслями о предстоящей встрече с художником я потихоньку проваливаюсь в сон.