4.

В «Белую орхидею» не так просто попасть. Это небольшой бар, где найдутся напитки со всего света, с закусками специально к алкоголю, комплиментарно или кардинально раскрывающие вкус напитка. Исключительное место для ценителей, вход в которое спрятан внутри большого азиатского ресторана, таится, как драгоценная шкатулка на дне сундука, под слоями шелка. Пришлось одолжить наряд у Мэл. Даяна приехала в Бостон практически без вещей и успела найти или купить на символические гонорары совсем немного, хотя по их захламленной квартире и не сказать. Они оказались одного роста и размера и делили гардероб по необходимости, объединяя усилия везде, где это возможно, ведь так проще адаптироваться под любые обстоятельства. Еще Мэл настояла на вплетенном в волосы бутоне орхидеи, и актриса не возражала, хоть это и казалось немного наивным. Все-таки благодаря Мэл он был обнаружен, поэтому ей решать, куда его водрузить. Светло-голубое приталенное платье в восточном стиле, белая орхидея, бордовая помада. Не хватало веера для полноценного сценического образа, но обе в итоге сошлись на том, что это слишком вычурно для первой неформальной встречи. Будь такой среди нагромождений косметики и аксессуаров, Мэл бы не выпустила ее из дома, пока его не отыскала, так что это сэкономило обеим много сил. — Удачи. — Спасибо. — Он от тебя без ума, просто позволь ему в этом убедиться. — Если что, вернусь до полуночи. — НЕ СМЕЙ уходить, не увидев его! — А если он ненормальный? — Если ты пропадешь надолго, мы с девочками поднимем на уши весь штат, и тогда каждый бездомный будет знать твое имя. — Это угроза? — Обещание. И угроза. Иди же! Ночь только начинается!

***

Золото, бархат и зелень. Минималистичные гравюры с цветочными мотивами, состаренные или, скорее всего, старинные. Дорогая посуда, фарфор для напитков и аромат необычного чая. «Око дракона» — жемчужина чайна-тауна, элитное заведение для ценителей восточной эстетики, где можно окунуться в ее позолоченный шик. Красивая китаянка в алом наряде встречала посетителей и провожала особых гостей к свободным столикам. Тревожное ожидание подгоняло, требуя сейчас же убедиться в реальности происходящего. Актриса хотела миновать ее, пройдя следом за клиентом в светлом костюме, но бледное пятно не ускользнуло от взгляда азиатки. — Если вас ожидают, я с радостью провожу вас. — Да, мистер Прайс ждёт меня в «Белой орхидее». Китаянка не сделала ни единого движения, замерев на месте непоколебимым изваянием и преграждая ей путь. Только всмотрелась, настороженно понизив голос: — Кто вы, госпожа? — Даяна Грей. Это не произвело никакого эффекта. Актриса тяжело вздохнула, не желая произносить, но все же добавив: — …мой сценический псевдоним. Возможно, Шарлотта Дрейк вам более знакомо. Ее поза тут же стала менее напряженной, плечи выправились, губы расплылись в приветливой улыбке. — О-о-о, да-да-да, господин говорил о вас. Он ждал вас, поэтому я следила внимательно. Замечательно, что вы здесь. Прошу, сюда… Она следовала за маленькой женщиной мимо столов, иногда огражденных ширмами, из-за которых доносился тихий смех. Чем глубже в затемненный зал, тем богаче угощения и гуще сладковатый, приторный дым. За очередным поворотом, — будет непросто отыскать дорогу к выходу самостоятельно, — они нырнули в небольшой коридор между залами. Коснувшись текстиля на стене в нужном месте, китаянка приоткрыла бархатную штору, обнажая небольшую деревянную дверь с искусной резьбой, и постучала определенным образом. — Желаю вам насладиться отдыхом, госпожа. Дверь открылась, впустив ее внутрь, и закрылась за ее спиной, почти полностью отсекая все внешние звуки. Бармен, встретивший ее, поклонился и указал прямо, в темноту, изредка прерываемую ошметками света от крохотных огоньков. Только стойка при баре была более-менее освещена несколькими свечами. — Проходите, госпожа. Ей казалось, что весь персонал состоит из азиатов, но этот был смуглым и жилистым, похожим на араба. — Что бы вы хотели выпить? — Какой у меня выбор? Он плавно вернулся за стойку. — Все, что только пожелаете. За счет заведения. — Что-нибудь не очень крепкое. На ваш вкус. Совершенно не задумываясь и даже не завернув рукава, он с небрежной ловкостью принялся собирать коктейль. Его движения завораживали. Безусловно, он занимался этим много лет, прежде чем оказался здесь, и получал за свою работу немалые деньги, при этом зная, в чем его истинное призвание. — Волшебно, не правда ли? Она отступила в сторону, к счастью, удержавшись от того, чтобы вскрикнуть, и повернулась. Высокий угловатый силуэт нависал над ней. — Я отыскал Хасима в такой дыре, где не было даже абсента. Здесь он не ограничен в ингредиентах и свободен творить свою магию. Каждый глоток — незабываем, как о нем говорят. — Мистер Прайс слишком добр, госпожа. Я просто люблю свою работу и делаю все на совесть. Они проигнорировали ее испуг, либо не придали ему значения — или вовсе намеренно вводили ее в такое состояние. Что ж, придется подстраиваться на ходу. — Я не слышала, как вы подошли. — Я не двигался. Ваши глаза, должно быть, только привыкли к темноте. — Да, наверное… Простите, если… — Не стоит. Вы все сделали правильно и отыскали меня самостоятельно. Надеюсь, было не слишком вычурно? Должен признаться, что розы, на мой вкус — слишком банально, но ничего лучше не приходило на ум. Какие цветы вам нравятся? Чтобы мне не пришлось ломать голову в будущем. Это отвлекло ее от тревожного опасения, что она оказалась изолированной, запертой в черной комнате с двумя незнакомцами. Цветы. Любимые цветы Даяны… — Розы — это чудесно, мистер Прайс. Я была счастлива, впервые увидев их, и каждый раз, обнимая их. Больше, чем розы, мне нравятся только орхидеи. — Тогда я рад, что угадал. Силуэт сделал едва заметное движение, как будто его голова чуть дернулась. Он шагнул вперед, равняясь с ней. Тусклый теплый свет наконец коснулся части его лица — не юнец, но и не старик. Зрелый мужчина среднего возраста, выбритый и ухоженный, с гладкой укладкой, в черном бархатном костюме. Подал ей руку — кто носит перчатки в помещении? Возможно, просто неравнодушен к аксессуарам. Тогда цветок был нелепой, глупой затеей, нужно было найти что-то приличное и дорогое… Актриса коснулась прически, чтобы невзначай вытащить бутон, но он мягким, бархатным голосом остановил ее: — Оставьте. Вам так идет. В жизни вы еще прекраснее, чем на сцене. — Разве вам это видно в таком мраке? — У меня… Врожденный недуг. Поэтому, да, я превосходно вижу во тьме. Надеюсь, это не кажется вам слишком эксцентричным? — Звучит больше как талант. Он усмехнулся — не выдохнул, но очень похоже склонил голову. — Своего рода. Он продолжал уводить ее в темноту, и это даже не казалось подозрительным: вблизи проступали очертания кресел, крохотных приставных столиков, узоры на ковре были различимы в свете тускло мерцающей тонюсенькой гирлянды. — Прошу, устраивайтесь, чувствуйте себя как дома. Она сделала еще один осторожный шаг, уперевшись коленом в краешек низкого дивана. Коснулась подлокотника и присела, грациозно закинув ногу на ногу. Это ощущалось как игра с повязкой на глазах и будило в ней смесь странных эмоций от любопытства до возбуждения. Не факт, что Даяне это нравилось, но актрисе определенно приносило удовольствие.