Глава четвёртая

      Вера Семёновна горько рыдала полчаса, орошая слезами и юбку с блузкой, и землю под ногами, и лавочку. А затем слёзы кончились, как гроза, которая налетела внезапно, посверкала, погромыхала, вылила из ведра дождевой воды и ушла дальше.       Женщина поднялась, вытерла лицо носовым платком и, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сбившееся дыхание, достала из сумки новый ежедневник в зелёной обложке. Купила его специально, чтобы записывать планы, списки покупок и дел, ну и отмечать дни, проведённые в деревне.       В Тебеньки Вера приехала на вечернем автобусе, до заката ещё было достаточно времени, чтобы осмотреться и начать налаживать быт. Было бы лучше сразу же зайти в дом и приготовить спальное место, но захотелось пройтись вокруг дома, полюбоваться на растущие растения и небо. Площадь вокруг дома оказалась не настолько заросшей травой, как представлялось. Вокруг палисадника и по тропинкам от дороги к дому, пруду, саду росла ромашка лекарственная. Это такие пушистые и совсем не колючие кустики, не дотягивающие до щиколоток. Если пройтись по ним босиком, казалось, что идёшь по мягкому холодному ковру, а в воздухе появлялся успокаивающий запах. Рядом с домом стоял сарай, наполовину заполненный уже колотыми дровами. Вера Семёновна удивилась, что никто не украл дрова, хотя сарай не был заперт, но порадовалась и мысленно сделала отметку в ежедневнике напротив пункта «Готовка еды».       Всё ещё не торопясь зайти в сам дом, женщина по краю избы дошла до её конца и вышла в огород. Даже через много лет без ухода, можно было определить, где были устроены грядки. Издалека показалось, что там ещё можно найти какие-нибудь одичавшие овощи. Здесь же росли плодовые деревья и кусты, Вера Семёновна сразу же направилась к ним и нашла несколько созревших слив! Удовлетворённо покачав головой, она снова сделала отметку в голове и решилась-таки зайти в избу.       В доме было вполне чисто и почти без паутины. От входа тянулся длинный коридор, а сбоку виднелось несколько дверей. За массивной дверью находились жилые помещения: столовая, спальня и кухня с печкой. За другими дверями были какие-то подсобные помещения, а в самом конце коридора — проход во внутренний двор, где, судя по остаткам соломы и сена, раньше держали домашний скот.       Вера Семёновна оставила сумки в комнате, переоделась в брюки и рубашку, взяла ежедневник и прошлась по дому и снаружи ещё раз, теперь делая заметки простым карандашом. Через пару часов первые страницы были исписаны и самый важный список стал выглядеть так:

1. Спальное место: две кровати в спальне. Бельё — в шкафу. Вывесила проветриться.

2. Газа, электричества и воды — нет. Есть колодец. Попробовать воды набрать.

! Не знаю как. Есть дрова — готовка на костре. ! Не знаю как.

3. Баня есть чуть в стороне. Не ясно, кому принадлежит — проверить, живут ли в других домах люди. ! Не знаю как топить!

4. В огороде есть слива, крыжовник и смородина. На грядках картошка, но зелёная. Мб получится что-то найти.

5. Чайник, тарелки, и прочая посуда — всё есть.

6. Туалета — нет. ! Нужно что-то придумать!

7. Связь в доме и вокруг не ловит. Искать!

      «В общем, до утра вполне себе переживу!» — рассудила Вера Семёновна и принялась за уборку комнат.       Веник даже искать не пришлось: с вычурным резным черенком из тёмного дерева и ярко-красной метёлкой он, как будто хозяин дома сидел — если так можно сказать о венике — на стуле посреди комнаты. Вера с любопытством покрутила его в руках и вслух восхитилась роскошности:       — Ну что за красота, а? Таким веником только во дворцах мести! Или вообще не пользоваться, а на стену повесить.       Конечно же, ни на какую стену веник вешать не стала, но мела очень аккуратно, чувствуя себя при этом королевой, а изба стала её дворцом.       «Ну а что? С таким-то веником!»       В первый день было решено ограничиться только уборкой спальни. Немного провертенная и подсушенная вечерним солнцем постель уже перенесена на кровать, и оставалось придумать, как закончить свой день. Уставшая Вера Семёновна выбрала лечь спать пораньше.       Ей приснилось, что в доме есть и туалет, и ванная комната, а в саду даже открытая купальня. Туалет оказался в одном из подсобных помещений, куда Вера в реальности ещё не заглядывала. Не дырка в полу, а самый настоящий унитаз, правда деревянный и как будто сделан своими руками, но зато с бочком. Во сне Вера попробовала смыть воду и у неё получилось. Ванная комната в её сне находилась в углу внутреннего двора. Там была устроена душевая кабинка на вид такая, как будто бы её мастерили из подручных материалов. Но из душа текла тёплая вода с хорошим напором, и Вера смогла ополоснуться. А затем, всё ещё во сне, вышла в огород, подогрела воду в открытой купальне и вдоволь насладилась, слушая пение птиц. Сон был очень реальным, но из-за сильного стресса ей и до этого часто снились подобные сны, поэтому она не придала внимания, встала с кровати и, потягиваясь, вышла на крыльцо.       А там она обнаружила нечто невероятное! В палисаднике вдруг распустились цветы, которых ещё вчера не было. И при этом Вера могла назвать все эти растения. Вот лаванда, ромашка, а здесь пижма, мята и календула.       «Как удивительно работает человеческий мозг! Я и не знала, что знаю так много», — подумала и пошла удивляться дальше.       В огороде, там где предположительно находились грядки, теперь по настоящему росли овощи. Росли не рядками, а хаотичными кучками, но все растения были крепкими, не съеденные жуками и на вид очень вкусными. Вера Семёновна, радостно охая, побежала смотреть и выбирать себе завтрак.       "Ой, тут и руккола, и салат есть! Вот редиска как раз поспела, а там огурцы! Вот два я отсюда вижу! Что за чудо, а? Волшебство какое-то, не меньше!" - Мысленно ворковала и урчала от удовольствия женщина, собирая урожай в подол пижамы. Конечно же, она не всерьёз думала о волшебстве. Скорее решила, что овощи и вчера были, но не заметила из-за усталости, а ночью хорошо выспалась.       Этот день вера Семёновна собиралась провести, продолжая осваиваться на новом месте, заниматься уборкой, стиркой и, возможно, готовкой.

***

      — Ну, пока, — совершенно неискренне произнесла Люся и бросила нечисть в подполье. И тут же ойкнула, потому что обернулась и увидела этих двоих, которые сидели у её ног и ныли, что хотят домой "сюда", хотят спать и вообще всё у них плохо.       — Ну так и ложитесь спать, утро вечера мудренее, — невозмутимо заявила девушка: — До кровати донести?       Обе нечисти вмиг успокоились, от помощи отказались и поползли в сторону кровати.       Сами залезли и тут же затихли, даже показалось, что начали сопеть.       «Не знаю, что тут происходит, но точно уверена в том, что мне не страшно только потому что они так мило разговаривают. Ну прямо котик и собакен», — подумала Люся, разглядывая чёрную нечисть по имени Шадя и цветную по имени Говрюк. И тут же вдруг резко выпрямилась, как будто что-то вспомнила или осознала. Она тихо отошла от кровати, взяла рюкзак и дождевик, затем прошептала в сторону бабушкиного портрета прощание и на цыпочках вышла из дома. Закрыла дом на замок и все так же на цыпочках, немного пригнувшись, вышла к колее, а по ней очень осторожно, постоянно оглядываясь по сторонам, посеменила в сторону дороги.       Выйдя к дороге уже второй раз за сегодня, остановилась в том месте, где её в первый раз догнали эти то ли тряпки, то ли нечисть. Сейчас вокруг никого и ничего не было, поэтому Люся смогла выдохнуть и расправить плечи.       В тот момент у кровати она на мгновение засомневалась и даже хотела остаться ночевать в деревне, но подумала про милоту тряпочек и вспомнила о том, что в фильмах ужасов всегда вот такие пушистики по ночам жрут людей, причём с особой жестокостью. Всплывшие в голове сцены из фильмов и заставили девушку уйти.       Никакого логичного объяснения говорящим тряпкам у неё не нашлось. Даже если предположить, что дети из соседней деревни так развлекаются — всё организованно слишком идеально, вряд ли дети так могут. И нужны какие-то электронные беспроводные устройства для движения и передачи голоса. Ни о чём похожем Люся не слышала, поэтому — отметается. Верить в то, что из другого мира приползла нечисть, конечно же, никто не собирался. Всякие нервные расстройства и шизофрения, вызывающие галлюцинации так же казались невозможным, потому что в этом случае, по мнению девушки, должно быть намного больше негативных мыслей, тревожности и безнадёги. Однако, ничего другого, логично объясняющего весь случившийся бред, пока что не приходило в голову.       Размышляя, Люся шла по дороге в сторону города, надеясь, что на полпути к большой деревне будет связь. Она посматривала то на телефон, то на дорогу впереди и позади себя, и вот связь появилась! Высветились несколько пропущенных звонков и сообщений, но девушка сначала позвонила отцу. Тут же ответили, но на том конце послышался голос мамы:       — Ну наконец-то! Ты в порядке? Ты где?       — Ма-ам! А чего ты отвечаешь? Где папа?       — Люсёнок, он за рулём. Мы уже едем забрать тебя. Скажи, где ты.       — Ну какие вы у меня хорошие! Я только вышла из Тебеньков, — глаза намокли от радости и внезапной любви к родителям.       — Мы уже скоро, жди!       Люся так и продолжала идти по дороге, огибая лужи, пока не увидела впереди машину родителей. Они отправили ребёнка одного — неспециально, но всё же — в дальнюю деревню, после сильной грозы не могли дозвониться и поэтому, переживая и волнуясь за безопасность дочери отправились за ней. Она спокойно и приятно провела первую половину дня, но вечером попала в какую-то непонятную несусветную чушь, и просто верила, что родители не бросят. И вот сейчас все трое возвращались домой и смеялись, забыв о пережитых волнениях. Люся иногда посматривала то на дорогу, то в машине вокруг себя с надеждой не увидеть тех двоих, кого заперла в доме, и когда машина выехала с просёлочной дороги на асфальт, а никто не появился — тут же выкинула чертовщину из головы.