Глава 1. Где заканчивается одно, начинается другое

Все началось с простого:

Было одно лишь слово,

И в этом не было б ничего такого, 

Если бы слово не стало песней,

Которую знает каждый.

И тогда оно стало большим,

Чем просто обычное слово.

Люди потом скажут,

Задыхаясь от гнева и боли,

Тайной любви и надежды.

Нас обманули.

Мы думали, что путь нам укажут.

Нужно было проверить дважды.

И в конце, на закате времен,

Явится герой без знамен. 

Он всех нас спасет, 

И на змеиный трон взойдет. 

      Закат того дня был алого цвета.       Люди потом скажут, что это был дурной знак; что не следовало было выступать к замку короля летней ночью, когда всех рыцарей было видно, как на ладони. Но случившееся уже нельзя было исправить, ведь никто не в силах изменить судьбу.        А сколько надежды было в самом начале, когда герой, облаченный в бело-золотые доспехи, обратил свой меч против Змеиного короля! Очевидцы будут еще долго говорить о том, как он храбро сражался. Будучи окруженным приспешниками безумца со всех сторон, ему удалось не только остаться в живых, но и еще нанести сокрушительный удар — уничтожить двухголовое чудовище, которое стерегло замок.        И тогда обессиленные жители королевства вновь поверили в победу. Всю ночь горели костры, а в них — знамя с нарисованной змеей, что пожирала себя. Люди единой волной направились в сторону главного входа, где их ждала…       Верная смерть.       Змеиный король был не только жесток, но и очень умен. Он подпустил всех предателей к себе настолько близко, что сумел изловить всех до единого. И герой, чей свет в мгновении померк, не стал исключением. Его окружили верные рыцари, приставив к горлу около десятка мечей.        Тем временем владыка Золотых земель подошел к павшему чудовищу. С отеческой лаской прикрыл стеклянные глаза верному другу, и потом, с бесконечной тоской во взгляде, обратился ко всем выжившим:        — Вы клялись в верности мне, своему господину, а после с легкостью предали меня. Вы выбрали мальчишку, которого нарекли героем, но будет ли он благом для вас? Наказание понесет каждый из вас. Мое слово незыблемо и твердо. И когда будете возносить молитвы Старшему, то спросите о том, кто вы, раз я — это Змеиный король?       Сказанное было как гром посреди ясного неба.        Сначала стояла пронзительная тишина, прерываемая треском пламени и пением птиц, что готовились знаменовать о начале нового дня. Первым молчание нарушил один из друзей героя, который кинулся на землю и начал молить о пощаде. Его примеру последовали многие, но король оставался непреклонен.        Герой с беспомощностью наблюдал за тем как люди, бывшие для него опорой и поддержкой, склоняли колени перед заклятым врагом. Ему казалось, что все это происходящее — это один из тех страшных снов, которые постоянно изводили его.        Это было поражение.        Как он, избранный для того, чтобы избавить земли от змеиного проклятия, мог так бесчестно проиграть? Победу ему сулили с самого детства, когда впервые нарекли героем.        — Каково это? — внезапно обратился к нему король. — Быть обманутым с самого рождения? Всю жизнь нести бремя долга ради того, чтоб в конце пути пресмыкаться перед врагом?       — Я не стану пресмыкаться перед тобой. Пусть ты и победил сейчас, но я все равно исполню то, что должно.       — А с чего ты решил, что тебе что-то должно сделать? Ты — обычный мальчишка, возомнивший о себе невесть что. И ты поплатишься за это. Стража, увести его в темницу. А всех остальных… Пусть каждый отдаст самое ценное, что имеет.        Ночь закончилась злополучно.       Костры горели еще дюжину дней.       Закат того дня предвещал беду. Стоило все же остерегаться дурных знаков.

***

      Три ночи герой провел в неприступной темнице, расположенной глубоко под землей, где царила непроницаемая тьма и тишина. Единственным источником шума служило собственное сердце, что гулко билось в груди.        Он не знал, что уготовано ему судьбой. Не знал, что за наказание выбрал для предателя король. Но не сомневался в том, что будет оно изощренным и жестким, — именно так карал неверных их милостивый господин, ведь перед ним было множество смельчаков, которые бросали ему вызов, однако все проигрывали. Поговаривали, что Змеиный король продал свою душу Темному ради силы и власти. И в это было несложно поверить.       Герой хотел лишь одного — определенности. Пусть ему определят наказание, пусть все свершится. Ожидание причиняло куда больше боли, нежели пытки.        И в конце третьего дня к нему пришли. Кинули на землю новую одежду, ведь прошлая потемнела от крови, и даже любезно подали бадью для умывания, чтобы он смог смыть с себя грязь и пот.       Похоже, что все же для него была выбрана смертная казнь, однако его повели не на плаху. Он, к вящему удивлению многих, предстал перед королем в Главном зале, где зачастую проводились роскошные балы и важные собрания.       Один из рыцарей приказал ему встать на колени — символ покорности и раскаяния. Герой задумался на мгновение: а может действительно стоило подчиниться? Но потом перевел взгляд на мраморный пол, искусно расписанный неизвестным художником. Перед ним предстала во всей красе карта всех королевств: укутанный снегами и льдами Северный край, суровое и таинственное Чернолесье, раскинувшееся в самом центре карты; прибрежные города Земноморья, которые омывало Колдовское море; чуть дальше растянулся горный хребет, окружающий границы Подгорья; на западе блистали своей красотой Золотые земли.       — Любуешься? — раздался голос короля.        Оказалось, что герой настолько увлекся изучением картины под ногами, что пропустил несколько обращений к себе.       — Прекрасная работа, — подтвердил он, снедаемый презрительными и недовольными взглядами рыцарей.       — Раньше рождались настоящие Мастера, — это было сказано с каким-то сожалением. — Сейчас же многое изменилось.       Герой знал, что для Змеиного Логова — так в народе прозвали замок — король выбирал самые лучшие материалы, приглашал известных мастеров. Последние годы он и вовсе будто сходил с ума, украшая все золотом и янтарем. Ходили слухи, что в его личных покоях висела огромная картина, выложенная из драгоценных камней, привезенных им лично из Подгорья.        — Ответь мне, мальчишка, возомнивший себя спасителем всех страждущих, для чего ты пришел в мой замок три дня тому назад?       — Я следовал за своей судьбой, — честно ответил воин. — Мне с рождения было предначертано одолеть тебя.       — А был ли ты готов? Вершить судьбу — это дело непростое. Иногда знаки можно истолковать превратно.       — Было пророчество…       Король расхохотался.       Герой резко отшатнулся.       Смех безумца походил больше на мальчишеский звонкий хохот, нежели старческий клекот. И тогда воин решил приглядеться к тому, кого ненавидел всей душой: он, невзирая на седые спутанные волосы и глубокие морщины, не был человеком в летах.        — Пророчества могут лгать, — тем временем говорил владыка. — Но сердце и разум — никогда. Сам ты готов одолеть меня?       Герой не знал ответа. Потому что сомнения зародились в нем уже давно, грозясь вырваться наружу темной волной, и насмешки врага лишь усиливали их.       — Тринадцать дней ты проведешь в моем плену, — каждое слово было гвоздем в крышку его гроба. — Тринадцать дней я дам тебе подумать о своей судьбе. Если по истечению отведенного срока не найдешь ответа, то вместо трона взойдешь на плаху. Стража!       Это было последним, что воин запомнил в тот день.        Король задумчиво вертел на пальце кольцо с янтарем. И в том камне виделось ему солнце.

***

      Солнце слепило глаза своим ярким светом.       Веда поморщилась, прикрываясь от него сгибом руки, что позволило продлить время отдыха. Все же было ошибкой отправляться за водой в самый разгар летнего дня. Виной тому были яблочные пироги, которые обещала приготовить Солода, если девушка сходит к колодцу. Путь предстоял неблизкий, так как распологался он неподалеку пшеничных полей.       По дороге она наткнулась на детей, распевающих веселые песни. Они тут же бросили свои дела и подбежали к ней — единственному взрослому, что играл с ними, — но получили обидный отказ. Кто-то из них прокричал о том, что за ней придет полуденница, раз девушка так себя ведет.       — А я хотела угостить вас пирогом... — нарочито расстроено протянула Веда, и ситуация тут же переменилась. Дети клятвенно заверили ее, что прощают и смогут подождать до вечера, когда она закончит все свои дела. Кое-кто даже предлагал свою помощь, а парочка смелых мальчишек хотели были отправиться защищать подругу от полуденницы.       — Спасибо за помощь, но я справлюсь сама, — улыбнулась она, взъерошивая волосы местным героям. — Силы мне не занимать.        — Да-да, мы видели как вы со Святом сражались!                — Научи и нас!                — Я хочу быть рыцарем!       Улыбка на лице Веды погасла.        Если бы они только знали, что послужило причиной постоянных учебных боев с наставником… Ей бы хотелось заняться простыми девичьими вещами: держать в руках иглу с нитью, а не тяжелый меч; уметь стряпать пироги, как это делает Солода, вместо того, чтоб разбираться в лекарственных травах; гулять по вечерам с подружками и парнями. Такая бы жизнь была гораздо проще той, что была сейчас у нее, но…       Тогда бы она перестала быть собой. Все это было для других девушек, беззаботных и счастливых, которые не встречались со смертью. И не видели ее стеклянных золотых глаз.          Рано или поздно Веде снова предстоит столкнуться с ней, только на сей раз преимущество будет на ее стороне, ведь годы подготовки не прошли зря.        — Научишь нас? — тем временем вопрошали дети.       — Посмотрим.       И поспешила за водой, изнывая от летнего зноя и духоты: ни тебе малейшего облачка на небе, ни свежего ветерка. По спине бежали ручейки пота — льняная рубашка быстро стала мокрой. Щеки и шея покрылись красными пятнами.        Когда Веда была на месте, то ей уже не хотелось никаких пирогов. Благо, что около колодца были немного прохладней. Она начала опускать ведро вниз, невольно вспоминая о том, как в детстве Свят пугал девушку Водяным, что затаился на дне, который в мгновение затягивал к себе непослушных детей.        — Вот же выдумщик… — усмехнулась она, но все же отступила не решалась взглянуть вниз. Наставник мог бы собой гордиться.        Обратная дорога прошла спокойно.       Ее уже ждала Солода, которая никак не могла начать замешивать тесто. Пожурив девушку за  медлительность, хозяйка дома тут же принялась готовить — вскоре тесто отдыхало под полотенцем в большой миске.       — А где Свят? — поинтересовалась Веда, наблюдая за тем, как женщина перебирала яблоки.       — Боги его знают… — раздраженно ответила Солода, откидывая гнилье в сторону. — Вечно ему не сидится на месте!       — Он обещал, что научит меня выбивать врага из равновесия.        Свят всегда сдерживал свои обещания. И был тем, кто научил ее держать меч в руках.        — Значит, скоро будет. Удумал же, шельма, учить девку драться!        Веда едва сдержала смешок, только это не укрылось от проницательного взгляда хозяйки дома. Перед ней тут же появилась корзина с яблоками, которые стоило перебрать. В нос тут же ударил сладковатый запах гнили.        — Что за чертовщина… — воскликнула Солода. — Только вчера их собирала.       — Могу сходить в сад, — осторожно предложила девушка.       — Собери хотя бы половину корзинки.        Сад был ее любимым местом, где можно было отдохнуть, спрятавшись меж раскидистых яблонь, ото всех на свете. По весне природа начинала просыпаться ото сна, на деревьях появлялся буйный белый цвет, который с течением временем опадал наземь, что напоминало снегопад посреди лета. После ветки сгибались под весом крупных красных плодов, и были они настолько сочны и сладки, что слава о них шла по всей округе.        Веда с осторожностью срывала яблоки, складывая их в плетеную корзинку. Это нехитрое поручение действовало на нее умиротворяюще. Яблоко за яблоком.        Правая рука начинала ныть от напряжения.       Странно, обычно такого с ней не случалось.       Но девушка не придала этому должного внимания, продолжая свою работу, при этом насвистывая себе под нос старую песенку. Она потянулась за дальним плодом, царапая кожу об шершавую ветку. За нее зацепился край кожаного браслета.        Одно неловкое движение — и вот, он летел в высокую траву.        — Проклятье!              — И кто научил тебя брани? — позади раздался мужской голос.       Сердце Веды сначала испуганно, а потом радостно, сжалось. Неподалеку стоял Свят, прислонившись к одной из яблонь, и неотрывно наблюдал за тем, что делает его ученица. На его хмуром лице промелькнула тень улыбки, которая сменилась привычной строгостью и суровостью.        Многие люди обходили его стороной, что было не безосновательно, учитывая то, как выглядел этот мужчина. Мало того, что ростом он был под два метра, так еще и был обладателем кулаков размером с голову. И говорил всегда правду, даже самую горькую и неприятную.        Свят был всем для нее, маленькой девчонки, которая боялась даже своей тени. Именно он выходил ее после встречи со смертью — больше двух лун она лихорадила, находясь на грани между миром живых и мертвых. Болезнь должна была закончить то, что начала смерть, однако его крепкая рука, сжимающая ее худое запястье, стала якорем, что позволил несчастной выжить.       А потом была клятва.       — О чем задумалась? — щелкнул он ученицу по носу, будто отгоняя мрачные мысли.       — Я обронила браслет, — перевела разговор в иное русло Веда.       — Вот же он, — поднял его с травы Свят, возвращая законной хозяйке.       Она тут же надела ремешок на запястье, цепляясь взглядом за старые шрамы. На бледной коже белели две большие точки. Одна из них продолжалась в короткую линию. Когда-то давно девушка всем сердцем ненавидела эти отметины, даже пыталась прижечь их раскаленным железом, пока не вмешался Свят. Сейчас же былые чувства поутихли. На замену гневу пришло равнодушие.       — Тебе никто не причинит вреда, — тихо сказал наставник. — Я убью их всех.       — Но ты не сможешь убить ее, — с горечью сказала Веда.        Свят в своей жизни давал клятву на крови дважды.        Первую взяла с него сама смерть, а вторую — испуганная девочка.        — Потому мы должны продолжить подготовку. Она рано или поздно придет.

***

      Резкий выпад вперед. Колющий удар. Отскок.        Свят с легкостью отбил атаку, при этом нанося череду коротких сильных выпадов. Веда сумела не только отразить их всех, но и предприняла несколько попыток выбить меч из рук противника. К сожалению, ни одна из них не увенчалась успехом, более того наставник одним стремительным рывком одержал победу.       — Смени тактику, — посоветовал он, когда девушка, чертыхаясь сквозь зубы, вставала с земли. — Оценивай свои силы правильно.        Она молча кивнула, лихорадочно соображая о том, как расплатиться с ним за поражение. В голове назревал неплохой план, однако для этого придется чуточку схитрить, что было не в ее в духе. Для нее был важен честный и справедливый бой.       Только не у всех были подобные принципы.       — Начнем.       В этот раз Веда полагалась на собственную проворность и легкость, что давали преимущество для множественных быстрых ударов. Один из них Свят пропустил — на левом рукаве его рубашки появились красные пятна.        — Очень хорошо! — с азартом прокричал наставник. — Заставь меня сдаться!       Сказать было легко. Теперь он стал более сосредоточенным и взвешенным, оправдывая свое былое звание Зеленого змея, одного из сильнейшего рыцаря королевства. Не сосчитать сколько песен было сложено в его честь, во славу многих побед — ему пророчили великое будущее. Сама королева восхищалась им, даря свою благосклонность.       Но все изменил случай.        Вечная слава была обменена на тихую жизнь в глуши. И виной тому была девочка, которую наперекор приказу королевы, Свят спас и начал воспитывать.       — Веда, соберись! — и снова неизбежное столкновение с землей. — Ты на что-то отвлекаешься. Так ты никогда не победишь меня.       Она была совершенно с ним согласна, однако ничего не могла с собой поделать. В последнее время все чаще вспоминалось прошлое. Старые шрамы на руке ныли и зудели. Прошлой ночью Веда расчесала их до крови, а после еще долго приходила в себя.       — Займи свое место, — продолжал негодовать наставник. — Пока ты не одолеешь меня, то не будет никакого отдыха.        — Сейчас, — устало выдохнула она. — Только выпью воды.       Шрамы нестерпимо чесались.       Кроме этого начинала сильно болеть голове, а перед глазами плясали черные точки. Похоже, что Солода была права в том, что им нужно было сначала подкрепиться, а потом проводить учебные бои. Колени опасно задрожали, по спине потек холодный пот.        Веда, ощущая подступающую тошноту, поспешила сделать глоток воды. И тут же выплюнула все, ведь на вкус она была хуже речной тини или болотной жижи.       — Ты как? — раздался обеспокоенный голос Свята.       Только девушка уже не слышала его. Кожаный браслет, прикрывающий шрамы, обжигал запястье. Она сорвала украшение с руки, с ужасом замечая то, как воспалились отметины. Вместо белесоватых точек на коже появились багровые бугры, которые пульсировали и отдавали болью по всему телу.        — Время пришло, — сказала сама смерть ей на ухо.       Веда закричала.       Бугры начали перекатываться, вырываясь наружу темной кровью и желтоватым гноем. И меж этим блестели прожилки золотого яда, того самого, которым змея пыталась убить ее в детстве.       — Помогите! — неистово кричала Веда. — Помогите…       На запястье, будто выжженное клеймо, появилась новая отметина.       Это была змея, что пожирала свой хвост.