Новый враг

      Вечером Лиза позвала Эрику съездить в пиццерию на окраине города — отпраздновать День Рождения в узком кругу и развеяться. Анна не разыскивала Лизу и Эрику (по крайней мере официально), так что вылазка была относительно безопасной. На всякий случай Лиза надела кепку с козырьком и черные очки.       — Когда моя мать узнает о Блаженстве, она точно объявит меня в розыск, — заметила Лиза печально. — Хочется насладиться последними днями, когда мне еще можно высовывать нос из бункера.       Чтобы добраться до места, Эрика взяла один из рабочих автомобилей. Они ехали долго, то и дело попадая в пробки: час-пик, люди возвращались с работы. Эрика представила, каково это: вернуться домой, встретиться со своей семьей, всем вместе сесть за стол, шутить и болтать о том, как прошел день. Ей на мгновение стало горько.       Она посмотрела на Лизу. Та с интересом наблюдала, как возятся дети на детской площадке. Эрика улыбнулась. Пусть она лишилась одной семьи, у неё теперь есть другая. И пусть она не вписывается в стереотипные представления о семье. Пусть все соседи упали бы в обморок, узнав, кто такая Лиза на самом деле.       А может, через несколько лет это станет распространенной практикой — принимать юных визитёров в семью? А она, Эрика, в этом деле первопроходец.       Тут позитивные мысли Эрики испарились. Они проехали мимо очередной анти-Ви демонстрации. Люди шли с огромными транспарантами и выкрикивали: «Ви — возвращайтесь домой!».       — Мы не можем вернуться домой, — вздохнула Лиза. — Если б могли, нас бы здесь не было.       Эрика это знала. Еще давно Маркус рассказал ей, почему визитёры вообще решили оккупировать Землю. Звезда, вокруг которой вращается их планета, начала расширяться. Средняя температура поверхности достигла восьмидесяти восьми градусов. Океаны начали стремительно испаряться, животный и растительный мир — гибнуть. Разумные обитатели планеты (тогда они еще не звались визитёрами) бросили все силы экономики на строительство кораблей и пустились в дальнее странствие, в надежде найти новое пристанище.       Сейчас дом визитёров представляет собой раскаленный безжизненный шар. Едва ли даже бактерии выжили в таких экстремальных условиях. Не всем визитёрам нашлось место на кораблях. Спаслись чуть менее двадцати процентов всей популяции. Отбирали лучших, по особому конкурсу — прежде всего смотрели на гены и социальный рейтинг. Большинство визитёров сгорели в пламени звезды вместе с остатками флоры и фауны. Именно поэтому сейчас так остро стоял вопрос выживания вида.       Совсем скоро звезда полностью поглотит их родную планету, и дом визитёров навсегда перестанет существовать. Земля — ближайшая к ним планета с кислородной атмосферой и подходящими условиями обитания. У визитёров не было выбора. Им некуда уходить.       Прежде Эрика смотрела на анти-Ви активистов, как на своих союзников. Только сейчас она увидела их другими глазами. Не только Анна и её сторонники несли угрозу мирному сосуществованию видов. Нетолерантные люди — тоже. Раньше Эрика ставила проблему так: уговорить визитёров не уничтожать людей, а жить с ними бок о бок в мире и согласии. Теперь она поняла, что проблема двойная: людей тоже придется уговаривать принять новых соседей. И не известно, какая из сторон окажется уступчивее.       Так уж устроена жизнь — в каждой популяции есть индивиды, не терпящие рядом с собой других, непохожих. К счастью, как сказал в своей речи Хоббс, как правило с ними удается бороться.       В пиццерии почти все столики были свободны. Лиза и Эрика сели у окна друг напротив друга, заказали пиццу и кофе. Эрика хотела поработать в ночь, а на визитёров кофеин не оказывает воздействия.       — Я думаю, Маркус не считает, что он вправе первым подойти к вам, миссис Эванс, — сказала Лиза, подавшись вперед. — Он может опасаться, что будет отвергнут. Он понимает… как люди реагируют на наш истинный облик.       — Я думала о том, как заговорить с ним, — призналась Эрика. — Но не могу найти подходящего варианта. Все кажется очень нелепым. И я думаю, я не осмелюсь сказать ему прямо.       — Тайлер признался мне в своих чувствах по СМС, — вспомнила Лиза. — При встрече тоже сказал, что боялся произнести это лично.       Эрика грустно улыбнулась.       — Лиза, я давно не подросток. Я была замужем.       — Ваш кофе, — официант поставил перед Лизой и Эрикой два одинаковых пластиковых стакана с логотипом заведения.       — А какая разница?       Лиза потянулась к своему стакану, но Эрика остановила её:       — Осторожно, не обожгись. Дай остыть. Ты знаешь, у взрослых людей не принято признаваться в чувствах по СМС. Считается, что мы давно переросли этот страх.       — Мне кажется, в вашем случае можно сделать исключение, миссис Эванс.       Эрика рассмеялась. Ладно, была не была!       — Что ж, если ты так считаешь… Давай отправим вместе.       Чувствуя себя школьницей старших классов, Эрика достала телефон и набрала сообщение:       «Маркус. Вчера я была очень пьяна и вела себя глупо. Но это не отменяет искренности моих чувств к тебе»       — Отправляю? — спросила она у Лизы.       Та, сияя, кивнула и глотнула кофе из стакана. Эрика на мгновение замерла с телефоном в руке. Нажать кнопку «отправить» было очень волнительно. Подбодрив себя глотком кофе, она быстро коснулась пальцем экрана и поспешно убрала телефон в карман. Ей было страшно увидеть, что Маркус прочел сообщение. А еще страшнее — увидеть, что он что-то пишет в ответ. Улыбнулась самой себе. И в самом деле, впервые влюбившаяся старшеклассница.       — Миссис Эванс, мне что-то не хорошо!       Подняв взгляд на Лизу, Эрика увидела, что та стремительно бледнеет и заходится кашлем. Стакан с кофе выпал из её руки, напиток растекся по столу светло-коричневой кляксой. Эрика вскочила на ноги.       Что делать? Вызывать человеческую скорую Лизе нельзя, в медицинские центры Ви им путь заказан. Остается только одно — в медпункт на базу. Эрика схватила стакан Лизы (на дне еще плескались остатки жидкости), помогла Лизе встать и повела её к выходу. У Лизы заплетались ноги. Казалось, она вот-вот потеряет сознание.       — Позвонить 911? — заволновалась молоденькая официантка.       — Не надо 911, — пропыхтела Эрика. — Я врач, я довезу её до больницы. Это моя племянница. У нее временами резко падает давление. Расстройство вегетативной нервной системы. Все будет хорошо, не волнуйтесь.       К счастью, официантка не отличалась умом: поверила.       Усадив Лизу в машину и пристегнув её ремнем безопасности, Эрика нажала на педаль газа. Добираясь до базы, она, кажется, нарушила все существующие ПДД. Превысила скорость, выезжала на встречку, гнала на красный, и даже проехала по газону с клумбами, объезжая затор. Её несколько раз пытались остановить полицейские, но где им было.       Эрика знала, что делает. Она прекрасно водила и обладала отличной реакцией. Так что никакого ущерба людям и городу, не считая помятых клумб и десятка перепуганных водителей, она не причинила.       Подъезжая, она позвонила на базу, доложила дежурному о ситуации и попросила встретить. Во время поездки Лиза потеряла сознание.       Сотрудники базы уложили Лизу на носилки и понесли. Эрика шла сзади, сжимая в руке стакан из-под кофе. Надо было отдать его в лабораторию. Лиза наверняка отравилась чем-то, что было в напитке.       Только в лифте Эрика вспомнила, что и она пила кофе. Кофе из той же кофемашины. Значит, кто-то из персонала специально добавил яд в стакан Лизы? Но та официантка казалась искренне перепуганной. Или же… Эрика пожалела, что не захватила стакан со своим кофе.       Ворвавшись в лабораторию, она нашла глазами Сида и подбежала к нему.       — Сид, срочно нужен состав этой жидкости!       — Кофе из «Super cheese»? — не понял ученый.       — Что-то в нем отравило Лизу! Надо срочно создать антидот! У нас мало времени!       Пока Эрика шла в медпункт из лаборатории, у нее дрожали ноги, а на глаза наворачивались слезы. Она не могла потерять Лизу. Просто не могла. Она бы не выдержала.       В медпункте Эрику ждала хорошая новость. Медики сделали Лизе какой-то укол, и она пришла в чувство. Но о выздоровлении не шло и речи. Лиза по-прежнему была мертвенно-бледной, её рвало, она заходилась кровавым кашлем и жаловалась на резкую боль в животе.       Эрике было невыносимо смотреть на её страдания. Смотреть и не иметь возможности их облегчить. Но и уйти от Лизы она не могла. Она сидела на краю койки, гладила Лизу по голове и каждые десять минут поила её водой. Лиза цеплялась белыми пальцами за её футболку и то и дело спрашивала:       — Я умираю, миссис Эванс?       — Милая, тебе обязательно помогут. Все будет хорошо, ты только держись, — отвечала Эрика и сама не верила своим словам.       Несколько раз она отлучалась, чтобы узнать, как обстоят дела с изучением яда и приготовлением антидота. Надо отдать Сиду должное — тот работал с максимальной оперативностью. Оказалось, в кофе каким-то образом попал компонент, связывающийся с белком, который переносит кислород в крови визитёра — аналог человеческого гемоглобина. Связываясь с этим белком, компонент нарушал его функцию, в результате чего возникало кислородное голодание тканей и ряд побочных реакций. При этом, с гемоглобином данное вещество не связывалось. По прогнозу Сида, попав в организм человека, вещество должно было бессимптомно выйти вместе с мочой и потом в течении нескольких часов. Так что яд вполне мог быть и в стакане Эрики.       Разработать антидот было куда сложнее, чем понять причину отравления. За шесть часов Сид перепробовал несколько идей, но ни одна не выстрелила.       Состояние Лизы между тем стремительно ухудшалось. На неё надели кислородную маску и по совету Маркуса ввели в кровь пять грамм фосфора. Но все это в лучшем случае лишь замедляло приближение к смерти. Жизненные показатели снижались, и на шестом часу Лиза впала в кому. Эрике хотелось выть и лезть на стену.       — Хоть что-нибудь! — потребовала она, вернувшись в лабораторию.       — Я нашел только превентивное средство.       — Понятнее!       — Как прививка от гриппа! Если ввести здоровому визитёру в кровь компонент, очень похожий по своей структуре на яд, но при этом не способный угнетать дыхание, организм визитера распознает этот компонент как потенциально опасный и начет вырабатывать антитела, разрушающие этот компонент. По моим подсчетам, выработанные антитела сохранятся в крови от одного до пятнадцати месяцев. Не смотри так, точный прогноз невозможен без эмпирических данных! Суть в том, что если потом в организм визитера попадет настоящий яд, антитела смогут разрушить и его, даже если он уже связан с белком-переносчиком кислорода. Белок при этом возвращается в свою нормальную форму. К сожалению, у меня нет подходящей животной модели, на которой можно бы было проверить…       — Проверь свои теоретические расчеты на мне, — раздался сзади голос.       В дверях лаборатории стоял Маркус. А Эрика и не заметила, как он пришел.       — Маркус, нет! — запротестовала Эрика. — Это должны проверять на животных, и только потом на лю… на разумных существах.       — У нас нет подходящих животных, — возразил Сид. — Я на девяносто девять процентов уверен, что процедура полностью безопасная. Компонент, который я хочу ввести, не способен связываться с белками визитера. Ни с какими белками! В худшем случае, с Маркусом ничего не произойдет. Его организм просто не отреагирует. Маркус, правую руку, пожалуйста.       С бесстрастным лицом Маркус закатал рукав пиджака и протянул руку Сиду. Эрика отвернулась, чтобы не видеть, как тот вводит Маркусу препарат.       — Вот и все. Теперь ждем сорок минут.       Сорок минут прошли в напряженном молчании. Эрика ходила взад-вперед по лаборатории, больше всего опасаясь, что сейчас придут медики и скажут, что Лиза умерла. Тогда все моментально станет бессмысленным. Мир станет черным, безрадостным, страшным. Маркус стоял как истукан, а Сид проверял по десятому разу расчеты.       В назначенное время Сид взял кровь из вены у Маркуса. Бросил в пробирку с образцом какой-то химический порошок.       — Индикатор, — пояснил он. — Вступает в реакцию с нашими теоретическими антителами. Если пробирка нагреется и кровь станет черной, значит, она содержит эти антитела.       Но с пробиркой ничего не случилось. Кровь оставалась такой же красной. Сид вздохнул.       — Подождем еще. Возможно, для формирования антител нужно время. Будем проводить проверку каждые полчаса.       Через два с половиной часа, когда Эрика окончательно утратила веру в идею Сида, пробирка с очередным образцом крови почернела.       — Эврика! — возликовал Сид. — Я знал! Я знал, что получится! Теория — сила! Маркус теперь устойчив! Маркус, выпей остатки ядовитого кофе.       Прежде, чем Эрика успела что-то предпринять, Маркус спокойно взял злосчастный стакан и, не колеблясь, вылил в себя остатки его содержимого.       — Сид!       Эрика схватилась за сердце и пошатнулась, представив, как медики экстренно реанимируют Маркуса. Ученый оставался невозмутимым.       — Я знаю, что делаю, Эрика. Это наука. Если кровь Маркуса почернела, значит, он в безопасности.       — Он прав, — кивнул Маркус. — Риск невелик и в данной ситуации более чем оправдан.       Но Эрика успокоилась только тогда, когда прошло пятнадцать минут, а Маркус не подавал ни малейших признаков отравления.       — Но поможет ли это Лизе? — спросила Эрика, когда признала успех «вакцинации».       — В этом-то вся проблема, — печально заметил Сид. — Её организм крайне ослаблен, он не сможет выработать антитела.       — Можно ли их синтезировать в лаборатории?       — Боюсь, что нет. Эти антитела способны существовать только в живом организме визитера — их химическая формула крайне неустойчива. Если сейчас взять нашу последнюю пробирку с кровью, в ней большинство антител скорее всего уже будут разрушены. Синтезированные в искусственных условиях, они разрушатся моментально.       — Переливание крови! — воскликнула Эрика. — Если мы перельем Лизе кровь Маркуса, которая содержит антитела…       — Это может сработать! — закончил Сид.       — Идемте! Нельзя терять время, — позвал Маркус.

***

      Лиза пришла в себя уже через два часа после переливания крови. Эрика крепко обняла её и очень долго не отпускала. А Лиза по-визитёрски мурлыкала и терлась носом о её плечо. Потом Лиза заснула — её организму требовалось время, чтобы восстановиться.       Маркус лежал на соседней койке. Он чувствовал себя хорошо, но врачи настояли на соблюдении постельного режима до конца дня — все-таки Маркус отдал немало крови. Эрика повернулась к нему.       — Сид сказал, невозможно представить, чтобы этот компонент оказался в кофе случайно, — сказала она. — Он не встречается в природе, его можно только синтезировать в лаборатории. Его добавили в кофе намеренно. Кто-то ещё знает правду о визитёрах. И хочет убить их всех.       Маркус кивнул. Наверно, пришел к тем же выводам сам.       — И его могли добавить не только в кофе, — продолжила Эрика. — Его могли добавить во что угодно, в любые продукты! Даже… — она на мгновенье зажмурилась, — в водопроводную воду.       — На Земле много визитёров, которые не поддерживают Анну, — заметил Маркус. — Которые в свое время сбежали и пытаются мирно жить среди людей. Такие, как Райан Николс.       Это Эрика и сама знала.       — Мы должны остановить это! Должны выяснить, кто за этим стоит, должны предотвратить распространение яда и помочь дружественным визитёрам получить антидот. Визитёры должны понять: мы не потерпим угнетения и истребления нашего вида. Но мы также не хотим истреблять и их. Только на таких условиях возможны переговоры. Экстремизм со стороны людей приведет к эскалации конфликта и усилению позиций Анны. Все больше визитёров укрепятся во мнении, что людей нужно уничтожить.       — Именно так. Я очень рад, что мы работаем вместе, Эрика. Если бы нужно было доверить тебе судьбу нашего вида, я бы сделал это безоговорочно. Но, боюсь, на Земле очень мало людей, подобных тебе.       Эрика усмехнулась — восприняла, как комплимент. Она подошла к Маркусу, присела на край его койки.       — Будем надеяться, что их больше, чем нам сейчас кажется.       — Я получил твое сообщение, — сказал Маркус.       Эрика вздрогнула. Никак не ожидала, что этот разговор случится вот так, в медицинской палате. А Маркус еще и сказал это так спокойно, будто сообщение было о доставке продуктовых контейнеров. Эрике стало неловко — её признание никак не вязалось с нынешней ситуацией. С госпитализацией Лизы, переливанием крови, необходимостью бороться с людьми-экстремистами.       — Скажешь, что это глупо? — невольно вырвалось у неё.       — Скажу, что это взаимно, моя королева.