Послевкусие

      Проснулась Эрика с тошнотой и головной болью. На кровати рядом сидела Лиза. Она тут же налила в стакан минералку и протянула Эрике.       — Кайл сказал, это должно помочь.       Эрика залпом выпила минералку и попросила еще.       — Прости меня, Лиза. Мне не стоило так много пить на твоем Дне Рождения. Мне вообще не стоило так много пить.       Эрика вспомнила, как попала сюда. Ей помог Маркус. Она вспомнила свои пьяные мысли о нем, попытку поцеловать на виду у всех, и её обожгло чувством стыда и неловкости. С этого дня она больше не будет пить, ни по каким поводам! Как ей теперь смотреть в глаза Маркусу и друзьям? Страшно представить, сколько шуточек отпустит по этому поводу Хоббс.       Друзья и правда стали её подкалывать. Беззлобно и вполне невинно, но Эрика злилась. Всех интересовало, что последовало за тем, как Эрика и Маркус ушли. Мысленно благодаря Маркуса, Эрика с чистой совестью говорила, что ничего.       Кажется, только Лиза и Джек сумели посмотреть на ситуацию без юмора.       — С твоей стороны совершенно естественно испытывать к нему чувства, — заметил падре, когда они остались вдвоем. — Ты больше всех с ним общалась, потом он спас тебе жизнь. Да и потом, его человеческая оболочка… выглядит весьма привлекательно.       — Вот именно — человеческая оболочка! Он визитёр!       — Райан создал семью с Вэл, а Лиза влюбилась в Тайлера.       — Ни Вэл, ни Тайлер не знали, кто их партнеры.       — Знания лишь делают отношения более зрелыми и осознанными. Ты приняла Лизу, как свою дочь…       Эрика вздрогнула. Все-таки Джек был чересчур проницательным.       — Если мы победим Анну, наш новый мир будет держаться на таких людях, как ты. Которые не проводят границ. Твоя любовь к Маркусу — очень светлое чувство. Ты не должна стыдиться его.       Лиза тоже не видела в случившемся ничего странного или смешного.       — Я знала, миссис Эванс, — призналась она. — Однажды это должно было случиться. Я думаю, что ваши чувства взаимны. Я видела, как вы временами смотрите друг на друга. Когда думаете, что другой не видит.       Эрика только сокрушенно покачала головой. Ладно, пусть она любит Маркуса. И пусть это даже нормально. Но почему это случилось так глупо, так стыдно, по пьяни? Это должно было быть иначе. Так, чтобы Маркус воспринял её всерьез. А так, для Маркуса, кажется, вчера ничего и не было.       Маркус единственный вел себя как обычно, единственный не поднял тему о случившемся на Дне Рождения. Только после обеда он подошел к Эрике, когда та пыталась работать в своем кабинете, и произнес:       — Эрика, я все утро размышлял о вчерашнем вечере. И кое-что понял.       Эрика вздрогнула и напряглась всем телом.       — Да?       — Анна всю жизнь учила нас выживать. Выживание вида было нашей важнейшей и единственной целью. Вчера я увидел, что вместе с людьми визитёры могут не только выжить. Они могут быть счастливыми. И это то будущее, которое я хотел бы для нашего вида. С Анной это будущее невозможно. Анна нам говорила, что люди будут мешать визитёрам. Вчера я увидел, что люди способны нам очень многое дать. Они могут… научить нас быть счастливыми.       — Аа… Да, да, ты прав. Ты совершенно прав.       Пытаясь скрыть охватившую её неловкость, Эрика старательно зашуршала бумагами и сделала вид, что внимательно вчитывается в документы. И в самом деле, чего она ожидала? Что Маркус придет обсудить пьяный поцелуй?       — Ты сильный лидер, Эрика, — сказала Маркус. — Я готов идти за тобой.       Только когда Маркус ушел, Эрика спохватилось, что ей стоило поблагодарить его за такие слова.

***

      Маркус был растерян, как никогда раньше. Он жалел, что нельзя поговорить с Райаном, задать вопросы. Хотя, неизвестно, проходил ли Райан через такое.       Вчера вечером Эрика Эванс поцеловала его. А когда он отвел её спать, пробормотала, что любит его. Но все это было под действием высоких доз алкоголя. Маркус знал, что алкоголь затуманивает разум людей. Под действием алкогольных напитков те говорят и совершают то, о чем впоследствии очень жалеют. Иными словами, Эрика была не в себе, когда это случилось.       Маркусу было очень приятно быть рядом с Эрикой, придерживать её за плечи, чтобы она не упала. И этот неловкий поцелуй в нос… У визитеров нос обладает намного большей чувствительностью, чем губы. Эрика об этом, конечно, не знала.       Маркус был бы готов ответить взаимностью, будь Эрика трезвой, и если бы она поцеловала его не у всех на виду. А так — он не хотел, чтобы, протрезвев, Эрика жалела о произошедшем. Жалела, что натворила глупостей, да еще на глазах у друзей и коллег. Поэтому он отвел её в комнату и оставил одну. Он надеялся, что этим поможет ей сохранить лицо. Перед гостями и перед самой собой. А если она действительно испытывает к нему чувства — она скажет ему об этом, когда будет трезвой, ведь так?       Но пришло утро, а Эрика ничего не сказала. Она казалась расстроенной и избегала встречаться с ним взглядом. Значит, она жалеет? Значит, на самом деле она не чувствует к нему того, о чем сказала вчера? В такой ситуации ей будет проще, если Маркус сделает вид, что ничего не было. Будет вести себя точь-в-точь, как раньше.       И Маркус очень старался. Он не хотел еще больше расстраивать Эрику и смущать её. На что он, в самом деле, рассчитывал? Он визитёр, и Эрика прекрасно об этом знает. Он, по меткому выражению Хоббса, чешуйчатый и зеленый. Одни его зубы чего стоят! Маркус знал, что его настоящий облик девяносто девять процентов землян назовут уродливым или как минимум отталкивающим. Земные женщины уж точно.       Ни Вэл, ни Тайлер до последнего не знали, как выглядят их партнеры под человеческой кожей. А если б узнали? Наверняка испугались бы. Ни один человек такого не выдержит. Надо быть благодарным, что Эрика принимает его хотя бы как друга. Нельзя ждать от неё большего.       И все-таки ждать большего очень хотелось. Вчера вечером Маркус почти поверил, что это правда. Что Эрика любит его и готова поцеловать. Но утро расставило все на свои места. Действие алкоголя и ничего больше.       Маркус вызывал в памяти прочитанные земные произведения о любви. Он прочел их довольно много. Но ни одно из них не могло помочь ему в его ситуации. Все книжные фразы казались нелепыми, неуместными.       Ближе к обеду он решился сказать Эрике о своих чувствах. Только не в лоб, чтобы не напугать, а косвенно. Так, чтоб она могла не заметить, если захочет. Он сказал ей, что визитёры могут быть счастливы вместе с людьми, что люди могут многое дать визитёрам, научить их быть счастливыми. Имея в виду «Я понял, что могу быть счастливым с тобой, Эрика. Ты очень многое мне дала, научила меня быть счастливым».       Эрика после этих слов совсем уж смутилась, и Маркус счел за лучшее уйти. «Даже косвенные намеки её расстраивают, — понял он с горечью. — Я не должен больше пытаться».