Часть 3. Руководство о том, как стать ниндзя

Я проснулась в глухой темноте, ощущая сырость и прохладу подземного убежища, где меня держали. Никакого солнца, никакого утреннего света — только тусклое мерцание ламп, от которых тени тянулись по стенам, словно ожившие существа. Долгое время я не могла понять, где я нахожусь, и почему мир, в котором я когда-то была хирургом, внезапно исчез, уступив место этому странному, опасному месту. Как только я поднялась с кровати, дверь приоткрылась, и на пороге появился Кабуто, всё такой же серьёзный и безэмоциональный. У него, кажется, никогда не бывает хорошего настроения. Наверное, потому что кофе в этом мире — подземная редкость. — Доброе утро, — произнёс он с тоном, каким у тебя на родине врачи сообщают, что у пациента срочная операция. — Мы должны провести полное обследование вашего физического и психического состояния, а также проверить ваши логические способности. Орочимару настаивает на этом, чтобы лучше понять, с чем мы имеем дело. — Отлично, — ответила я, нацепив на лицо улыбку. — А если я не пройду эти тесты, меня отправят обратно домой или оставят тут на вечное проживание? Хотя, знаете, я могла бы открыть клинику прямо здесь. Наверняка найдутся клиенты с экзотическими ранами. Кабуто проигнорировал мою шутку и жестом пригласил следовать за ним. Мы пошли по тускло освещённому коридору, который всё больше напоминал кротовью нору, и вскоре оказались в лаборатории, забитой разным медицинским оборудованием. Здесь и началась череда испытаний. Сначала всё было довольно привычным: измерение давления, пульса, проверка зрения и слуха. Я немного расслабилась, вспоминая свою прошлую работу. Но затем начались более необычные проверки. После физического тестирования Кабуто сообщил:  — Теперь перейдём к психическим и логическим тестам.— Я уже было собралась, когда поняла, что он протягивает тебе лист бумаги, исписанный иероглифами. Я замерла, не зная, как объяснить это неловкое положение.  — Эм... Кабуто, тут такая штука… Я вообще-то не умею читать ваши знаки. Кабуто поднял брови, слегка удивившись, что с его лицом случалось крайне редко.  —Не умеешь читать? Интересно... Это осложняет дело, но не проблема. Мы найдём другие способы проверки твоих способностей. — Супер, — пробормотала я. — Просто супер. Оставив письменные тесты, Кабуто решил проверить мою логику с помощью устных задач и головоломок. Хотя вопросы иногда казались мне странными, я изо всех сил старалась справиться, чтобы не выглядеть полной неучкой в этом новом мире. — Итак, каковы результаты? — спросила я после долгого молчания, надеясь на хоть какую-то реакцию. — Вы показываете хорошие результаты, — кивнул Кабуто. — Для человека, который даже не умеет читать наши знаки, это довольно впечатляюще. Однако впереди ещё много работы. Я устало закатила глаза. — Ну, хорошо, хоть кто-то во мне видит потенциал, а то отстранили от работы, забросили под землю… Какая у вас тут страховка? И так началась моя новая жизнь, в которой читать меня так и не научили, но заставили работать над совсем другими навыками. Каждое утро я вставала с кровати и сразу отправлялась на тренировку по тайдзюцу. Лика думала, что это будет что-то вроде боевой аэробики, но на деле всё оказалось гораздо сложнее. Каждый удар, каждое движение требовали от меня больше усилий, чем я когда-либо прилагала. К концу каждого занятия я была готова рухнуть на пол. После этого меня усаживали на медитации. Для человека, который привык работать руками и мозгами, сидеть неподвижно и пытаться "очистить разум" оказалось ещё тем испытанием. Чаще всего мои мысли сводились к одному: "Где бы тут найти нормальный кофе?" И затем, чтобы окончательно выбить меня из зоны комфорта, следовали занятия по метанию сюрикенов и кунаев. Первые попытки заканчивались не слишком удачно: то кунай летел мимо цели, то застревал в стене, то почти попадал мне в ногу. Но я упрямо продолжала тренироваться, и с каждым днём результаты становились всё лучше. *** Каждый день в этом логове был похож на игру в выживание, но с необычными правилами, которые менялись по прихоти его хозяина. Я просыпалась в своём маленьком углу пещеры, где вместо солнечного света меня будил запах плесени и звуки капающей воды. Начинался новый день, полный тренировок, медитаций и экспериментов. Ах да, и обязательных унижений от местных шиноби, которые, похоже, получали от этого огромное удовольствие.  Утро всегда начиналось с физической подготовки. Ну, как физической – это называлось «тренировкой», но ощущалось как пытка, хотя, на минуточку, я занималась одним из видов боевых искусств. Меня гоняли по этому каменному лабиринту, заставляли пробиваться через препятствия, и всё это под пристальным наблюдением Кабуто. Он, кстати, был единственным, кто хоть как-то пытался объяснить, зачем это всё нужно.  — Давай, ещё один круг! — кричал он мне, стоя на краю ямы, заполненной ядовитыми змеями. — Это важно для оценки твоей физической выносливости! — Кабуто, ты серьёзно? Ты бы сам попробовал бегать круги над этой ямой! Он только усмехался и поправлял свои очки, продолжая что-то записывать в свои бесконечные свитки.  Когда наконец я выбралась из этой жуткой ямы, Кабуто решил, что пора учить меня метать сюрикены и кунаи. Но тут выяснилось, что я была не только бегуном по ямам, но и новым мастером по случайным промахам. Я случайно отправила сюрикен прямо в комок бумаги с записями Кабуто, а кунай — в его любимый чайник. — Отлично, — сказал он с таким лицом, будто это и было его планом. — Теперь у нас есть новый способ удаления старых свитков и чайников. После того, как я едва не падала от усталости, начиналась вторая часть шоу под названием «Тренировка управления чакрой». Мои попытки медитировать, чтобы сконцентрироваться, постоянно прерывались странными вопросами от Кабуто. Он был фанатиком человеческой анатомии и хирургии, и каждый раз, когда я закрывала глаза, он начинал рассказывать мне о каких-то жутких операциях. — Знаешь, если правильно разрезать артерию, можно продлить жизнь пациента на несколько секунд, — рассказывал он с таким энтузиазмом, что мне становилось не по себе.  — Кабуто, это не совсем та информация, которая помогает мне управлять чакрой, — отвечала я, пытаясь сосредоточиться. После медитаций я направлялась в лабораторию. Здесь начинались настоящие эксперименты, как у какого-то подопытного кролика. Они изучали мою кровь, стараясь понять, почему я не реагирую на яды и на ментальные техники. Всё выглядело как сцена из дешёвого фильма ужасов, только вместо актёров здесь были настоящие учёные-фанатики. Я стояла на холодном камне, пока Кабуто колдовал над очередной пробиркой. — Знаешь, если мы выясним, что в твоей крови, это может быть революцией в медицине, — говорил он, пока колол мне очередную иглу. — Конечно, а я в это время стану знаменитой и буду давать автографы, — отвечала я с сарказмом. В перерывах между всеми этими «весёлыми» занятиями я сталкивалась с местными шиноби. Они ненавидели гражданских, и я, как представитель этой «низшей касты», часто становилась мишенью их издёвок. Прошла неделя, а я и не заметила. В пещере дни сливаются в одно сплошное серое пятно, и время теряет всякий смысл. Но я решила, что должна узнать больше о местной географии. В конце концов, это может помочь мне выбраться отсюда. Проблема была в том, что я не знала местного языка, поэтому чтение карт или свитков было настоящей головоломкой. Пришлось просить учить меня у тех, с кем я успела подружиться.  Прошло ещё какое-то время, и я стала замечать, что ко мне уделяют всё больше внимания. Как-то раз меня вызвали в лабораторию, где Орочимару лично изучал мои образцы крови. — Киёко-тян,ты как чистый лист бумаги, — сказал он, наблюдая за тем, как кровь стекает в пробирку. — В тебя можно внедрить любую способность. И я знаю, с чего начнём. — Киёко-тян, ты как чистый лист бумаги, — сказал он, наблюдая за тем, как кровь стекает в пробирку. — В тебя можно внедрить любую способность. И я знаю, с чего начнём. — Эм… Вообще-то, меня зовут Лика, — попыталась вставить я, но он лишь бросил на меня краткий взгляд и слегка усмехнулся. — Слишком сложно для произношения в нашем мире, — ответил Орочимару, явно не слишком озабоченный тем, чтобы сохранять вежливость. — Мы будем звать тебя Киёко. Это имя означает 'чистый ребенок' и подойдёт тебе лучше. Я хотела возразить, но тут поняла, что мои слова не изменят его решения. Имя было выбрано, и отказываться от него он явно не собирался. Я лишь тихо вздохнула, принимая очередное изменение в своей новой реальности. Пусть буду Киёко, если это упростит им жизнь. Тем временем, Орочимару продолжал размышлять вслух, его голос звучал как будто он обсуждает не живого человека, а очередной эксперимент.  — Если мы решим внедрить тебе кеккей генкай, нужно быть осторожными, — говорил он, как будто разговаривал сам с собой, хотя я прекрасно понимала, что эти слова предназначены и для меня. — Твой иммунитет к ментальным техникам может либо ослабнуть, либо вовсе исчезнуть. С одной стороны, это откроет перед нами множество возможностей. С другой — риск будет велик. Но риск... он ведь всегда оправдан, не так ли? Его слова заставили меня задуматься. Получить какую-то невероятную способность, которая может изменить всё — это звучит заманчиво, но потерять защиту от ментальных атак? Неужели это действительно стоит того? Орочимару явно считал, что стоит, но я не была уверена, что готова на такой шаг. Впрочем, похоже, моего мнения никто и не собирался спрашивать. В его глазах мелькнула странная искра, и я поняла, что начинается что-то серьёзное. *** После того как они провели эксперименты с моей кровью, решили ввести мне клетки Хаширамы. Казалось бы, что может пойти не так, да? Всё пошло наперекосяк. Сначала я чувствовала себя нормально, но потом… Ох, лучше бы я просто съела целую кастрюлю какой-нибудь подозрительной еды из лаборатории. Меня лихорадило так, будто я одновременно переживала самый жуткий кошмар и самое отвратительное похмелье в своей жизни. Моя чакра просто бушевала, словно решила устроить в моём теле вечеринку века — только гостей никто не приглашал, и мне явно не хотелось веселиться. Она бушевала так, что я боялась разнести всю лабораторию к чертям. Видя, что со мной творится, они, к счастью, не решили оставить меня гнить в общем помещении. Мне выделили отдельную комнату, чтобы никто случайно не пострадал от этой неконтролируемой стихии. Каждый день ко мне приходил Кабуто, наблюдая за моими метаморфозами с выражением на лице, будто я была его любимым научным экспериментом. Серьёзно, сколько раз он поправлял свои очки и делал пометки в свитках, я уже сбилась со счёта. Однажды даже предложила ему нарисовать на стене шкалу моего состояния, чтобы он не отвлекался на записи. Пока я пыталась не сойти с ума от происходящего, мне предложили заняться медитацией. Говорят, она помогает контролировать чакру и успокаивает. Лежа на циновке и пытаясь представить "спокойное озеро внутри себя", я всё больше чувствовала, как мои нервы трещат, а не успокаиваются. Но, как ни странно, постепенно это начало помогать. Лихорадка утихала, чакра перестала устраивать танцы с саблями, а я снова почувствовала, что владею своим телом. Как только стало ясно, что я больше не представляю угрозу для окружающих (и для самой себя), тренировки возобновились. Но теперь всё стало гораздо серьёзнее. Удивительно, но сам Орочимару начал лично меня тренировать в использовании Мокутон. Он появлялся в тренировочной комнате с такой улыбкой, будто нашёл идеальный способ провести свои выходные. Орочимару говорил, что Мокутон — это не просто сила, а инструмент, который надо научиться контролировать до мельчайших нюансов. С его помощью я начала постигать тонкости этой мощи, хотя первое время всё, что я создавала, больше походило на хаотические заросли, чем на что-то полезное. Естественно, не обошлось и без казусов. В первый раз, когда я попробовала использовать Мокутон по его указке, вместо аккуратных ростков я случайно подняла Кабуто на целую лиану, заставив его повиснуть в воздухе с совершенно потерянным видом. Орочимару, конечно, чуть усмехнулся, но затем строго посмотрел на меня, мол, "это всё, конечно, весело, но давай серьёзнее". Так началась моя новая жизнь — теперь мне предстояло не просто контролировать эту силу, но и превратить её в настоящее оружие. И хотя впереди меня ждали новые трудности, одно было ясно: эксперимент действительно удался. И теперь я должна была доказать, что Мокутон — это не просто слово, а реальная сила, которая способна изменить ход любой битвы. Освоить Мокутон оказалось задачей, которая явно была не для слабонервных. В первый же день тренировок, когда я попробовала создать что-то полезное, вместо могучего дерева у меня получилась грязевая лужа, в которую я с головой и ухнула. Честно говоря, мне даже показалось, что Орочимару был рад, что хоть кто-то из нас сегодня остался в вертикальном положении. А мои попытки вырастить хотя бы одну нормальную лиану... Ох, эти лианы жили своей жизнью! Они умудрялись не только перепутываться между собой, но и как-то ухитрились поймать Кабуто, который проходил мимо. В его глазах читалось нечто среднее между отчаянием и усталостью — уж кому, как не ему, было бы проще сбежать от этой неразберихи? Я начала сомневаться в себе. С каждой новой неудачей внутренний голос всё громче шептал, что я просто не способна справиться с такой мощной техникой. Что если я вообще не подхожу для этого? Что если Орочимару и все остальные зря на меня надеются? Эти мысли не давали покоя, и казалось, что вся моя решимость тает быстрее, чем я успеваю научиться чему-то новому. Орочимару посмотрел на весь этот цирк и вздохнул с таким видом, будто я только что разрушила его гениальный план. А может, наоборот, подтвердила его мысль о том, что нужно начинать с самого начала. Он решил, что прежде чем я смогу творить чудеса с Мокутоном, мне надо научиться контролировать свою чакру и увеличить её резервы. Так я оказалась на полу, медитируя и пытаясь "успокоить своё внутреннее озеро". Если бы кто-то сказал мне, что я буду сидеть, закрыв глаза, и пытаться заставить свой разум успокоиться, я бы рассмеялась ему в лицо. А теперь, увы, это было моей реальностью. Честно говоря, спокойствие у меня появлялось только на долю секунды, а потом мозг сразу же начинал метаться: "Что, если ничего не получится? Что, если это всё зря?" Ещё одним "весёлым" упражнением стало прикрепление листочка к телу и проведение чакры так, чтобы этот проклятый листочек не падал и передвигался по всему моему телу, даже если я двигалась. Сначала мне казалось, что это шутка — листочек, серьёзно? Но когда листочек падал раз за разом, я начинала думать, что в этом упражнении есть какой-то скрытый подвох. Однако, по мере тренировок, я начала чувствовать, как чакра становится всё послушнее. Листочек наконец-то не падал ,а начинал передвигаться, и я начала ощущать хоть какой-то контроль. Конечно, этим мои мучения не ограничивались. Я продолжала учиться тайдзюцу и метанию холодного оружия. И если вы думаете, что метнуть кунай — это просто, то попробуйте сами, когда вас окружают учителя с лицами, словно они только что увидели, как я взяла в руки гранату. Несколько раз кунай у меня улетал куда-то в сторону, и один из них даже засел в потолке так крепко, что его пришлось потом доставать нескольким ниндзя. Кабуто, присутствовавший на этой тренировке, просто посмотрел на это чудо с выражением на лице, будто в его жизни произошла ещё одна маленькая трагедия. Я начала сомневаться, а смогу ли вообще когда-нибудь сравниться с другими? "Может, у меня просто нет для этого таланта?" — думала я, стоя в очередной раз с кунаем, который опять улетел куда-то не туда. И как будто этого было недостаточно, Орочимару добавил мне ещё и уроки по складыванию печатей. Эти хитросплетённые жесты были не просто сложными, а по-настоящему запутанными. Сначала я путалась в собственных пальцах, и мои печати выглядели так, будто я пытаюсь решить кроссворд ногами. Кабуто даже однажды невзначай посоветовал мне не сломать себе руки, на что я едва не ответила, что это была бы не худшая из моих проблем. Но настоящим испытанием стали спарринги. Орочимару решил, что мне нужно не просто оттачивать свои навыки, но и сражаться с реальными противниками. И вот тут начался настоящий кошмар. Моим первым спарринг-партнёром оказался один из тех задир, который меня раньше постоянно донимал. Он, кажется, был очень рад возможности легально меня побить. На первых тренировках я получала от него в полный рост, и каждый раз, когда он сбивал меня с ног, в голове проносилась мысль: "Почему я не могу сделать так, чтобы его сожрала моя собственная лиана?" Но постепенно, к моему удивлению, я начала делать прогресс. Мои удары стали точнее, движения — быстрее, и однажды я даже умудрилась отбросить его назад так, что он сам упал, у меня впервые появилась надежда может быть, я действительно могу это сделать? И вот, наконец, когда я уже начинала думать, что Орочимару придумал все возможные способы меня замучить, он дал указание одному из своих подчинённых научить меня чтению и правописанию их иероглифов. Сначала я подумала: "Ну, куда уж дальше?" Моё первое ощущение было смесью ужаса и отчаяния. Как я должна осилить эти тексты, когда у меня даже с основными техниками не всё гладко? Хотя я понимала важность знания их языка и того, что в будущем оно мне понадобится. Проблема была только в том, что эти тексты были написаны таким языком, что каждый раз, читая их, я чувствовала себя, будто изучаю язык инопланетян. Но я упорно продолжала разбираться в этих символах, надеясь, что хотя бы один из них откроет передо мной все тайны мира. День за днём я продолжала работать над собой, борясь с сомнениями и страхом, что я никогда не достигну того, чего от меня ждут. Но с каждым маленьким успехом, с каждым удержанием и передвижением листочка и удачным броском куная я чувствовала, как уверенность медленно, но верно возвращается ко мне. Да, путь был трудным и полным сомнений, но я начала верить, что если продолжу бороться, то смогу справиться с любой задачей, которую мне поставят. И что самое важное — смогу доказать самой себе, что я сильнее, чем мои страхи и сомнения. *** После того как я начала контролировать свою чакру, Орочимару определил мне новое задание: сначала освоить технику ходьбы по стенам, а затем по воде. Эти навыки казались одновременно захватывающими и пугающими, особенно с учётом того, что они не так просты, как могли бы показаться на первый взгляд. Моё обучение началось с ходьбы по стенам. Орочимару отправил меня в специальный тренировочный зал, стены которого были покрыты материалом, обеспечивающим необходимое сцепление. Он объяснил, что нужно создать правильное распределение чакры, чтобы удерживать себя на вертикальной поверхности. Мои первые попытки были полны комических неудач. Я пыталась двигаться по стене, но каждый раз, когда пыталась сделать шаг, либо соскальзывала, либо теряла равновесие и падала на пол. Я смеялась над собственными ошибками, но Орочимару оставался серьёзен, иногда добавляя: — Если бы ты не разучивалась с самим собой, у нас могло бы быть меньше падений и больше успехов. Кабуто, наблюдавший за тренировками, комментировал каждое моё падение: — Если бы ты ещё и начала разбираться в строительных материалах, у нас были бы все шансы построить новую стену для испытаний. Каждое падение было почти как урок, но на грани нервного срыва от постоянных падений и неудач, я иногда позволяла себе улыбнуться, представляя, как это выглядит со стороны: человек, который спотыкается о стены и делает вид, что так и задумано. Я постепенно научилась удерживать себя на стене. К каждому следующему шагу я становилась более уверенной, и, к концу обучения, я могла перемещаться по стене, не теряя равновесия. Когда я наконец научилась уверенно двигаться по стенам. Я была горда собой, как никогда.  Следующим шагом было освоение техники хождения по воде. Орочимару выбрал для этого искусственное озеро в подземной лаборатории. В отличие от стен, вода казалась более изменчивой и непредсказуемой. Первое, что я поняла, когда попробовала это сделать, — вода не хочет меня принимать. Мои попытки удержаться на поверхности часто заканчивались комичными падениями. Я много раз проваливалась в воду, пытаясь удержать баланс, и каждый раз, когда я вновь появлялась на поверхности, мой облик напоминал скорее полуголого водяного монстра, чем ниндзя. Орочимару, стоявший на берегу, наблюдал за моими неудачами с таким же выражением лица, как и когда он наблюдал за неудачными экспериментами — со смесью заинтересованности и отстранённости. — Киёко-тян постарайся сосредоточить чакру равномерно, — комментировал он с невозмутимым тоном, когда я в очередной раз провалилась в воду. — И не забудь об этом изящном искусстве поддержания концентрации. Мы не хотим, чтобы ты утопила себя в собственных ошибках. Мои попытки удержаться на воде выглядели так, будто я пыталась стать частью водного шоу. Я регулярно проваливалась в воду, окатываясь ею с головы до ног. Каждое падение вызывало смех и иногда даже саркастические комментарии от Кабуто: — Ты уверена, что твои навыки хождения по воде не подразумевают плавание? Возможно, тебе стоит заняться этим всерьёз. После множества попыток и бесконечных падений, я, наконец, научилась управлять чакрой так, чтобы удерживать себя на воде. Ходьба по поверхности стала намного легче, хотя я всё равно избегала резких движений, чтобы не нарушить баланс. Я почувствовала, что добилась определённого успеха, и это было ободряюще. *** После того как я овладела техниками хождения по стенам и воде, пришло время переходить к более сложным вещам — освоению стихий воды и земли. Орочимару объяснил, что с помощью этих элементов я смогу развить стихию дерева, что было моей основной целью. Итак, меня ждала новая задача. Сначала предстояло овладеть элементом воды. Звучало это куда проще, чем оказалось на деле. Орочимару и Кабуто уверяли, что всё, что нужно, — это сконцентрировать свою чакру и представить, как она превращается в воду. Я потратила целые недели, сидя на берегу искусственного водоёма в их подземной лаборатории, пытаясь заставить воду подчиниться мне. Но каждый раз, когда я начинала формировать печати, вода вместо плавных волн взрывалась в лицо, окатывая меня с головы до ног. В первый раз, когда это случилось, Кабуто сдержанно заметил: "Ты слишком напряжена. Расслабься." Легко ему говорить — он-то сухой! Со временем я научилась вызывать струйки воды и управлять их движением, но поначалу всё шло не так гладко. Однажды, в попытке создать небольшой водный вихрь, я перепутала печати, и вместо этого вызвала водяной шар прямо под своими ногами. Я сразу же оказалась по щиколотку в холодной воде, а Орочимару, наблюдавший за моими тренировками, поднял одну бровь, что для него означало высшую степень недовольства. — Киёко-тян надеюсь, ты не планируешь утопить себя до того, как освоишь эту технику, — сухо заметил он, и я только закатила глаза, отводя взгляд от его бесстрастного лица. После долгих тренировок, когда мне наконец удалось контролировать водный элемент более или менее стабильно, наступил черёд земли. Работа с этим элементом оказалась не менее сложной, хотя и требовала совершенно другого подхода. Если вода требовала гибкости и плавности, то земля — силы и решительности. Мои первые попытки призвать землю подчиниться мне выглядели, мягко говоря, комично. Однажды, пытаясь создать каменную стену, я снова перепутала печати (что, как оказалось, стало моим фирменным приёмом), и вместо этого создала нечто, больше напоминающее холм из рыхлой грязи. Вдобавок к этому, земля внезапно осыпалась на меня, обдав пылью и мелкими камнями. Кабуто, подоспевший на помощь, тихо прокомментировал: — Думаю, если ты не научишься правильно формировать печати, нас ждёт много "грязной работы". Были и другие неудачные моменты: например, когда я в попытке поднять большой камень из земли случайно создала яму прямо под собой и с грохотом в неё провалилась. Орочимару, наблюдавший за этим, едва заметно усмехнулся, а я, отряхиваясь от земли и пыли, буркнула себе под нос, что они, наверное, намеренно дают мне такие сложные задания, чтобы я не расслаблялась. Однако, несмотря на все неудачи, я продолжала упорно тренироваться. Постепенно я начала ощущать связь с землёй, как будто мои ноги действительно стали частью земли под ними. И хотя поначалу получалось медленно и неуклюже, вскоре я смогла создавать небольшие скалы и передвигать их с места на место без особых усилий. Но объединить воду и землю в стихию дерева оказалось ещё более сложной задачей. Это требовало не только контроля над чакрой, но и полного понимания, как два элемента могут работать вместе. Первые попытки заканчивались либо потоками воды, либо земляными выбросами — но никак не созданием дерева. Однажды я даже умудрилась сделать так, что из земли выросли огромные заросли водорослей, покрытые землёй. Кабуто пришлось долго разгребать этот "великолепный" результат моего творчества, пока я пыталась спрятаться от его недовольного взгляда. Но после многих часов, дней и недель тренировок, я наконец ощутила, как чакра обоих элементов начала гармонично сливаться. В тот день, когда я впервые вызвала небольшое, но крепкое деревце из земли, я чуть не расплакалась от счастья. Это было настоящее чудо, и даже Орочимару одобрительно кивнул, что в его случае можно было считать огромным комплиментом. Я стояла, тяжело дыша, глядя на это маленькое деревце, гордясь тем, что наконец смогла достичь того, к чему так долго стремилась. Пусть дорога была нелёгкой и полной неудач, но я знала, что это только начало. Теперь, когда я научилась контролировать стихию дерева, мне предстояло узнать, что дальше… И, конечно, постараться больше не попадать в такие нелепые ситуации. Хотя, зная себя, я подозревала, что впереди будет ещё много моментов, над которыми я смогу посмеяться.