13. По стопам доброй королевы Алисанны

      Если что-то долго тихо — это ненадолго!       Потому что ну правда — я и так несколько месяцев спокойной жизни в Красном замке получила, просто благодать! У меня имелись уютная комната, славная лучшая подружка, под боком приличная библиотека, где я прочитала и «Семиконечную звезду», и несколько ещё разных книжек и летописей, чтобы лучше представлять себе Веру в Семерых, географическое устройство и историю Вестероса. Любопытно же всё-таки! И совсем хлебушком в здешних реалиях не хочется быть.       Ещё я боролась с желанием попросить Рейниру обучить меня нормальному валирийскому, но в итоге не стала этого делать, потому что она непременно написала бы Деймону, а для него я и так чересчур близка к принцессе. Зачем будить в человеке лишние подозрения? Вот если сподобится взять меня в жёны — пусть сам тогда и обучает, чтобы я детям правильные сказки на правильном языке рассказывала.       Так что я ограничилась чтением книг на общем языке, и за этим занятием меня не единожды ловил мой дядюшка Хоберт и одобрительно кивал. Он и тётя вообще оба отлично устроились, Рейнира мне даже рассказывала, что дядя уже дважды запрос Деймона со Ступеней о дополнительной помощи поддержал, напирая, что нужно поскорее восстановить закон и порядок во всём королевстве, а с отправленными новыми войсками это сократит время войны до года максимум. Визерис вроде как поначалу удивился такому здравомыслию своего нового мастера над законами от Хайтауэров, но порадовался, и помощь была отправлена. Ну а с тётушкой и некоторыми другими дамами Красного замка мы регулярно пили чаёк с вкусняшками, а я отыгрывала очень скромную и благочестивую девушку.       Многие даже верили. Тётя Линесса — нет, не после моего рассказа о поглаживании дракона.       В общем, пошёл седьмой месяц моего пребывания в мире Вестероса, Красный замок понемногу стал оживать от траура по королеве Эймме, светило солнышко, пели птицы, я сидела с летописью по дорнийской истории на корнях чардрева, когда ослепительным ураганом подлетела Рейнира.       — Ты представляешь?! — возопила она, всплеснув руками.       Я запомнила страницу, аккуратно закрыла и на всякий случай отложила подальше в сторону толстенную книгу, и вежливо ответила:       — Нет, но попытаюсь, как только ты всё расскажешь.       — Мой отец! — ещё громче рявкнула она, сделала несколько нервных шагов туда-обратно по дорожке перед чардревом и с размаху присела на прикрытый покрывалом корень.       Огонёчек мой, что же там учудил твой почтенный родитель, что заставил тебя так злобно сопеть?       — Он вроде попросил тебя после обеда зайти к нему, — осторожно припомнила я. — Разговор не получился?       — Нет, Алисента! Ему хватило наглости заявить мне прекратить уже дуться на него из-за мамы, а когда я возмутилась, он потребовал сказать ему, что он должен сделать, чтобы мы «покончили уже с этим утомительным фарсом»! Ты представляешь? Он назвал смерть моей мамы фарсом!       О-о-о, Визерис у нас, конечно, с эмоциональным диапазоном бублика. Ясно, почему Рейнира в бешенстве. И что я тут могла сделать? Только пересесть к ней поближе и обнять.       — Он сам не понял, что сказал, Рейнира.       — Ага.       — А что-нибудь разумное от него ты услышала?       Ну а вдруг? Может, он не постоянно бублик, а с перерывами?       Рейнира на это хмуро посопела, скрестив руки на груди, потом неохотно ответила:       — Видите ли натянутые отношения между королём и принцессой уже больше полугода бросают нехорошую тень на весь Дом Таргариенов. Мы должны демонстрировать единство, а не враждебность. Бла-бла-бла.       Она пнула пяткой несчастное дерево. Я успокаивающе погладила её по спине. Да, неприятно, конечно, когда большая политика вмешивается в твои отношения с ближайшим родичем, который продолжает вести себя, как мудак.       — А самой тебе чего хочется? Помириться с ним — хотя бы для публики — или улететь на Сиракс в Эссос и есть тортики?       Рейнира фыркнула и мимолётно улыбнулась, укоризненно покосившись на меня. Давай, огонёчек, расслабься хоть немного. А то ты как сжатый комок, даже обнимать тяжко, твёрдая очень.       — Ну, конечно, тортики, Алисента! Но единство Дома дракона действительно важно, хотя мне совершенно не хочется его прощать. К тому же я знаю, почему он этот разговор затеял именно сейчас!       — И почему же?       — Он хочет выдать меня замуж! Там он отвлёкся на лорда Лионеля, и я успела заглянуть на его стол: куча писем и сверху с печатью Дома Ланнистеров о том, как бы было замечательно Таргариенам породниться с ними. Тьфу!       О-о-о, вот это действительно полноценное «тьфу»! Этот гордый сноб лорд Джейсон Ланнистер — последнее, что нужно принцессе. К тому же он явный сексист и шовинист с бездарными и неуместными шуточками.       Да она скормит его Сиракс, даже не дойдя до свадьбы, и всем скажет, что так и было! А я, конечно, свидетелем пойду, что это ужасный несчастный случай, правда-правда…       Но оно мне надо?       — Лорд Джейсон — действительно не тот, с кем я бы желала, чтобы ты породнилась, Рейнира, — согласилась я.       — Он самодовольный и слишком гордый!       — Именно! В браке будет достаточно гордой тебя, чтобы ещё и такого напыщенного типа добавлять. Не, не подходит он тебе.       — Верно, Алисента! Но как мне быть с тем, что мой отец пытается со мной помириться, чтобы тут же сдать ему? — она требовательно посмотрела на меня, словно я имела ответы на все вопросы. — И как быть с моим долгом поддерживать единство нашего Дома? Он ведь и правда у меня есть.       — Ох, Рейнира, я не знаю… — погладила её по спине я. — Если б был закон, чтобы девушек выдали замуж хотя бы в шестнадцать, это дало бы тебе ещё полгода свободы…       — Точно! — внезапно воскликнула она. — Какая же ты умная, Алисента!       Она вскочила с корня с горящими огнём глазами, и я осторожно поднялась тоже.       — Что ты имеешь в виду?       — Закон же! Такого нет, но я могу сказать отцу, чтобы он его принял! Он король, он может это сделать. И если примет, этим он докажет, что хочет помириться со мной ради меня самой и укрепления нашей семьи, а не ради того, чтобы тут же спихнуть меня Золотому льву, — тут она сделала паузу, сверкая глазами ещё сильнее. — Я сейчас же поговорю с ним!       — Подожди-подожди! — едва успела перехватить её за руку я и остановить.       — Чего ждать? Или тебе не нравится эта идея?       — Очень нравится, она блестящая! — искренне ответила я. — Если ты её проведёшь, она сравняется с законами доброй королевы Алисанны, вроде того, что отменил право первой ночи. И юные девушки всего королевства будут тебе благодарны!       — Я этого и хочу! — радостно завопила она.       — Я тебя поддерживаю. Я остановила тебя для того, чтобы мы немножко подумали, как именно ты эту идею своему отцу преподнесёшь, чтобы она выглядела не как девичий каприз, от которого он может сходу отмахнуться, а как обдуманное предложение.       Рейнира на это поморгала, наморщив лоб. Я решительно задавила восторженные визги своего внутреннего и недоучившегося в прошлой жизни юриста. Вот где мне это пригодилось-то! Во-о-о-от! И какая реально крутая идея — вот так облегчить жизнь уйме народа, а кое-кому эту жизнь и спасти.       — Ладно, я слушаю тебя, — сосредоточилась Рейнира.       — Начать, наверное, тебе стоит с того, что ты обдумала, что именно твоему отцу надо сделать. Дальше ты можешь ему сказать, что хочешь видеть, что для него смерть твоей мамы была не напрасной. Тут он, наверняка, спросит, как же ему это показать…       — Скорее всего.       — …И ты напомнишь, что матушка твоя много страдала, теряя твоих братьев и сестёр от того, что была выдана замуж слишком юной. И что пора положить этому конец. Если твой отец действительно любит тебя и любил твою маму, он примет закон, по которому больше никто в Вестеросе не вступит в брак до совершеннолетия. Никто не повторит судьбу королевы Эйммы.       Тут я сделала паузу, Рейнира всё обдумала и кивнула:       — Да, хорошо. Так и сделаю.       — Ещё… — я замялась, пытаясь получше сформулировать мысль.       — Да, я слушаю?       — В общем, этим разговором ты поднимешь тему вины твоего отца. И хотя он, безусловно, виноват, думать об обсуждении этого закона с малым советом по этой причине ему будет непросто, слишком стыдно. Но ты можешь предложить, чтобы именно ты представила этот закон на заседании малого совета, скажем, через неделю, а он бы первым как король его поддержал. Твой собственный Закон памяти королевы Эйммы.       — Это блестяще, Алисента! — выдохнула Рейнира. — А почему через неделю? Не завтра же?       — Нам с тобой надо подготовить отличную речь. Чтобы ты перед всеми этими мужчинами смотрелась солидно.       — Да… — он немного помолчала. — И ты тоже выступишь на совете со мной!       — Рейнира, я не принцесса, я никто. Это абсолютно не моё…       — И слышать ничего не желаю! — перебила меня она. — Ты пойдёшь со мной ради моей поддержки. И да, я произнесу основную речь, а ты добавишь к ней несколько фраз, — тут она взяла меня за руки и умоляюще заглянула в глаза. — Ты же не бросишь меня одну перед всеми этими лордами, Али?       Ну как таким глазам отказать? А интонациям? И это же я заварила всю кашу, сказав о законе…       Я тяжко вздохнула.       — Я тебя не оставлю.       — Отлично! — она радостно и крепко меня обняла. — Тогда я побежала к отцу.       И умчалась.       Я проводила её взглядом, постояла немного и села обратно на корень чардрева, взяла книжку. Вот только дорнийская война мне в мозг больше не лезла, у меня кончики пальцев подрагивали от волнения и ожидания. Получится ли наша задумка у Рейниры? Согласится ли на неё Визерис?       Так-то идея роскошная, без всяких сомнений. И какой удачный момент для патриархального Вестероса — на троне сидит король с сильным чувством вины перед женщиной, которую сам до смерти довёл. Помогите огонёчку, валирийские боги! Пусть у неё всё получится! Пусть…       Из мыслей и молитв меня выдернуло только появление мальчишки-слуги.       — Леди Алисента?       — Да, я слушаю.       — Принцесса просила передать, что её отец согласился. Сама она занята, но чтобы вы не ждали.       — Спасибо тебе! Я поняла.       Мальчишка поклонился и убежал. Я же выдохнула с облегчением. Ура!       Будет у нас совет, и будет на нём речь Рейниры. И мне надо что-то добавить к ней… Так, а ведь я здесь леди из Староместа, а Старомест — это мейстеры и Цитадель. Интересно, есть у них какая-нибудь статистика по удачным и неудачным родам у чересчур юных матерей? Статистика их смертности какая-нибудь? Смертности недоношенных детей? Не прямо отчёты с таблицами и графиками, но хоть что-то подобное?..       Посоветоваться с дядей, что ли?..       Решено! Иду к дяде. Мастера над законами в любом случае нужно предупредить о готовящемся новом законе. Так что я окончательно покончила с чтением исторической литературы на сегодня и отправилась в кабинет дяди Хоберта, который ему выделили недалеко от их с тётей личных покоев. Внутри мне, правда, бывать ещё не доводилось, но я пару раз заглядывала туда, когда проходила мимо. Сейчас вот постучалась, услышала: «Войдите», — и скромно зашла.       — А, Алисента, — улыбнулся мне дядя, замерев с пером в руке. Что-то там он до моего прихода писал.       — Здравствуй, дядя. Мы ещё сегодня не виделись.       — Здравствуй, здравствуй, проходи… У тебя какое-то дело?       — В общем-то, да, — кивнула я. — Есть один вопрос.       И мой дядя тут же поставил перо в чернильницу, откинулся на кожаную спинку своего кресла и приглашающе махнул рукой на свободное кресло, стоявшее перед его столом. Я, понятное дело, его заняла.       — Я пришла потому, что это точно нужно знать тебе как мастеру над законами. Принцесса Рейнира через неделю представит малому совету свой закон, о котором она уже договорилась с королём.       — Вот как? — явно удивился Хоберт. — И какого рода закон?       — Он… связан с тем, что Рейнира не хочет, чтобы трагическая смерть её матери оказалась напрасной, а ведь она, как я вам с тётей рассказывала, обусловлена в том числе и ранним возрастом вступления Эйммы Аррен в брак. Поэтому принцесса предложит установить минимальный брачный возраст в Вестеросе в шестнадцать лет.       — Хм.       — Так молодые, в первую очередь — девушки, смогут вступать в брачные союзы и вынашивать детей, когда их тело будет более подготовлено для этого, чем случается сейчас. Я думаю, это довольно разумное предложение, даже если убрать в сторону эмоции по поводу гибели нашей королевы. Тебе оно как?       Хоберт на это немного помолчал, глядя в сторону, и пожал плечами.       — Звучит действительно разумно, я одобрю его. Ты же об этом пришла попросить?       Я улыбнулась. Какой умный у меня всё-таки дядюшка! Ловит всё на лету. Приятно иметь дело с такими людьми.       — Да, и мне приятно это слышать, дядя. Но ещё…       — Продолжай, — благосклонно кивнул он.       — В общем, принцесса настаивает, чтобы я присутствовала на этом заседании совета вместе с ней, поддержала её и даже сказала от себя пару фраз. Отказы она не принимает, так что… я размышляла над тем, что такого умного можно сказать, и задалась вопросом: а нет ли случайно в Цитадели каких-либо сведений о том, как влияют ранний брак и ранние роды на выкидыши, смерть женщин и появление недоношенных детей? С этим ведь сталкиваются наши мейстеры. Можно ли такое где-то узнать?       — М-м, интересный вопрос, Алисента. Умный и действительно интересный, ты молодец.       — Спасибо, дядя.       — Ты знаешь… подобные сведения в Цитадели должны быть.       — И ты бы мог их запросить? — с надеждой сдвинулась на край кресла я.       На это дядюшка помолчал, потом как-то хитро прищурился и ответил:       — Мы поступим ещё лучше. Ты напишешь им сама! Сенешалю Цитадели Альфреду. Ты укажешь, что делаешь это по моему распоряжению, и попросишь прислать ответ как можно скорее. У вас ведь с принцессой одна неделя, ты так сказала?       — Да, всего одна.       — Значит, бери бумагу, перо и пиши прямо сейчас, — заявил мне дядя.       Я просто опешила. Ничего ж себе как меня привлекают к делам! Но медлить было нельзя, так что я встала, взяла у дяди со стола полоску чистой бумаги и вторую чернильницу с пером и ушла с ней на другой свободный стол у окна. Почерк у меня за полгода использования перьев перестал быть совсем уж ужасным, но я все равно старалась выводить как можно чётче все буквы и подстраиваться под местный пафосный стиль. В конце концов, я же в прошлой жизни писала заявки в деканат и даже ректору. Чем этот сенешаль-то хуже? Он ведь тоже тут считается ректором учебного заведения под названием «Цитадель».       В общем, я расстаралась сформулировать запрос как можно грамотнее и без современных слов типа «статистика», «смертность» и «динамика», а наоборот — покучерявее всё загнуть. Затем показала письмо дядюшке, и он крепко наморщил лоб, читая его, пока я ощущала себя студенткой на зачёте.       — Очень, очень неплохо, — в итоге прокомментировал он. — Столько интересных вопросов… Видно, что ты обдумывала это какое-то время.       — На самом деле, о том, что у нас до сих пор нет такого закона, с сожалением сегодня упомянула я, а принцесса ухватилась за эту идею, — скромно призналась я.       — Вот как? — поднял на меня очень ясные глаза он. — Дай мне знать, если тебе покажется, что какого-то закона нам не хватает ещё. Чтобы и мне было что предложить нашему королю.       Он сказал это с явной иронией в голосе, но все равно чувствовалось, что если я что-то предложу, меня он, как минимум, выслушает. Не, какой классный дядька всё-таки, а! Нормальный мужчина-Хайтауэр. И, конечно, любая попаданка в Алисенту, если она не полная дура, не должна разбрасываться таким ценным ресурсом, как грандиозное хранилище знаний под названием «Цитадель», а также родством с лордом Хайтауэром, который этой Цитадели покровительствует.       Однозначно: продвинуть Визерису дядю Хоберта было одним из моих трёх лучших решений в этой вселенной! Наряду с убийством Отто Хайтауэра и сделать бумс лобиком миляге Караксесу.       Дядя Хоберт, между тем, скатал моё письмо в трубочку и запечатал его личной печатью в виде маяка Высокой башни Староместа, после чего вручил мне.       — Отнеси это великому мейстеру, Алисента. И жди ответ.       — Я сейчас же это сделаю, дядя. И я непременно поделюсь с тобой, если что-то придумаю в отношении наших законов. Спасибо, что уделил мне время.       На это он улыбнулся и кивнул.       — На тебя у меня всегда есть время, племянница.