Глава 1: Тишь

      

Тишь

      Много воды утекло с тех пор, как добрый дух-защитник Древа из леса Нибель, Ори, вдохнул жизнь в чуждый ему измученный край, который местные и по сей день называют Нивен. Он оказался там по нелепой случайности, и местная чума, Упадок, едва не поглотила его яркий свет в наказание за дерзость. Но Ори не отступил, его ловкость и невероятные способности позволили ему выходить невредимым практически из любой битвы, а доброе сердце и долг духа-хранителя заставили его откликнуться на зов о помощи маленьких моки. Принеся великую жертву и заключив себя в сосуд нового Древа духов, он наконец избавил Нивен от терзающих его чумных когтей Упадка. Так он даровал мирную жизнь всем обитателям этого края, а своей лучшей подруге, совушке Ку, — второй шанс. С тех пор история о впечатляющем героизме маленького духа раздалась эхом по всему Нивену, а он сам почитается всеми его жителями как спаситель.       Каждый новорождённый моки впитывал с молоком матери истории о духе по имени Ори, чтобы в конечном итоге передать эту память о Великом освобождении уже своим потомкам. Уже несколько поколений сменились с этой победы, и каждое знает Ори как спасителя. Он почитаем всеми без исключения моки за проявленную доброту в час великой нужды, а духами Нивена — за великую силу, к которой они и по сей день всячески стремятся. Новые духи-хранители Нивена… такие непохожие на своих собратьев из прошлого, хоть и разделяющие идентичную природу. Поговаривают, что никогда прежде не было у них подобных способностей, которыми овладевают всё новые и новые духи сейчас, видимо, наследуя их по пути синергии с теми, что когда-то существовали в обоих краях. Нивен возродился, очистился от чумы и будет впредь процветать. Как и должно быть.       

***

      Солас, моки-подросток, неспешно пробудился от крепкого сна, разлепив по очереди заспанные глаза. Бросив беглый взгляд в округлое окошко, он тихонько потянулся в своей кровати и лёг на бок, предавшись воспоминаниям: до рассвета оставался ещё по меньшей мере час. Он вспомнил, как, будучи ещё совсем маленьким, допытывал свою маму однотипными вопросами: что означает его имя? И не с пустого места они взялись, ведь ему самому также рассказывали историю о духе Ори, имя которого означало «свет» или «сияние». Да, это было банально, но с того момента в голову маленького Соласа закралась идея того, что каждое имя должно обладать своим скрытым значением. И потому он не посмел сдаться, пока не получил от матери более чем исчерпывающий ответ на свой вопрос.       «Утешение. Именно это и означает твое имя, дорогой. Когда ты ещё не появился на свет, нам с твоим папой было очень тяжело, и нам пришлось поселиться здесь, вдали от остальных, где никто бы нас не побеспокоил. Твой отец был преисполнен великой решимостью обустроить нам жилище, а я не знала покоя. Я волновалась за него больше, чем за себя саму. Я всячески старалась ему во всём помогать, но куда мне, беременной, было тягаться с его неиссякаемой силой, — она тихонько усмехнулась, а Солас не стал прерывать её занимательный рассказ. — Мне было очень тяжело, ведь я боялась, что ты родишься до того, как наш домик будет готов принять тебя. Но вот труды увенчались успехом, ты пришёл в этом мир в тепле и уюте, и именно тогда впервые за долгое время я познала спокойствие. Ты стал нашим общим утешением».       Эта история в своё время так потрясла Соласа, что он сам себе поклялся вечно её помнить. Точно так же он обещал помогать своей семье во всём, в чём только мог, ведь прекрасно понимал, каких трудов всё это стоило. Однако его мама до последнего не хотела нагружать сына какой-либо работой, приводя в качестве довода его детский возраст. Отец также не стремился поручать сыну физический труд, но крайне высоко ценил его стремления и втайне от его мамы брал Соласа с собой. Например, чтобы на собственном опыте показать ему, как правильно строится дом, даже проводя небольшие проверки полученных знаний: иногда он при Соласе намеренно делал что-то неправильно в ожидании замечаний от сына. И такие следовали — Солас всегда внимательно слушал отца и запоминал всё, что тот ему рассказывает.       Но теперь он вырос, стал ощутимо сильнее и уже допускался до какой-никакой работы. Раз уж до рассвета, а значит и до продуктивного дня, оставалось ещё приличное количество времени, Солас принял решение покинуть тёплый дом и немного прогуляться в ожидании пробуждения отца. Как только он отворил дверь собственной комнаты, он учуял с кухни сладкий аромат персиков и яблок — главных составляющих рациона любого моки. Никак мама нарочно поднялась в такую рань, чтобы порадовать свою семью чем-то вкусным! Она вновь была беременна и, несмотря на тяжесть своего положения, решила сделать своей семье приятно — поразительная решимость! И тут в его голове возник блестящий план. Тихонько спустившись по лестнице и стащив из кладовой небольшую корзинку, он прокрался мимо матери прямо ко входу и вприпрыжку, но всё ещё практически бесшумно, понёсся к окрестностям близлежащего леса за всё теми же персиками. Уже много раз случалось так, что родители были заняты, а запасы продовольствия кому-то да надо было пополнить; мама тогда поведала Соласу, где стоит искать лучшие фрукты и ягоды, и с тех пор эта обязанность закрепилась за ним. Сейчас же в планы юного моки не входило набрать как можно больше, как раз наоборот: набрать столько, сколько он успеет, и вернуться до того, как его отсутствие будет замечено. Так он и сделал. Корзинка была достаточно быстро наполнена мягкими и сочными персиками, одним из которых Солас без угрызений совести угостился по пути назад. По прибытии домой он уже не пытался прокрасться незамеченным, а потому спокойно открыл входную дверь и с толикой разочарования обнаружил своих родителей уже сидевшими за небольшим столом в ожидании сына. «Они уже знают», — успело пронестись в его мыслях, как зазвучал мелодичный женский голос:       — Вот ты где, проказник. Ставь свою корзинку и беги скорей к нам!       — Молодец, сын, что не сидел без дела всё это время, — одобрительно кивнул отец семейства, наблюдая, как Солас ставил свою наполненную персиками корзину и присаживался рядом с матерью.       Завтрак моки никогда не пестрел разнообразием, так что и этот раз ничем не отличался от многих других — дольками нарезанные персики, аккуратно обложенные по кругу спелой голубикой и ещё какими-то ягодами, название которых Солас постоянно забывал, и небольшой сосуд со сладкой вязкой жижей со вкусом всё тех же фруктов, которую мама называла забавным словом «кисель».       — Если честно, я хотел, чтобы это был сюрприз, — неспешно начал Солас. — Но мой план был успешно раскрыт тобой, мам. Прямо перед его осуществлением.       — Это и в самом деле сюрприз, что ты поднялся так рано, чтобы позаботиться о еде. Это действительно очень важно, сынок, — поспешила она успокоить сына. — Просто в данный момент в этом не было необходимости: у нас ещё остались запасы с прошлой вылазки. Однако, чтобы твои труды не пропали даром, можете взять с собой сегодня эту корзинку — будет вам своего рода сухой паёк, пока я пойду за водой.       Солас непонимающе уставился на отца в ожидании пояснения.       — Сегодня у нас с тобой важное задание в новом блоке — будем прокладывать утеплительный слой у одной из стен, — поспешил он внести ясность в ситуацию.       «Новым блоком» Солас с отцом условились называть пристройку к восточной стене домика, предназначенную для новой комнаты, задачу которой семья договорилась определить чуть позже. Как-никак, у главы семейства были великие планы на их убежище: сделать так, чтобы в нём смогли жить как минимум два поколения моки. Задумка грандиозная, а потому Солас не смел отнекиваться и всегда принимал участие в строительстве.       — Звучит здорово, — согласился младший моки. — Материал как обычно?       — Успеешь ещё, специалист. Ешь давай, а то изо рта всё вываливаться будет, — с усмешкой поумерила пыл сына мама-моки.       Тот не стал перечить матери и покорно замолк, но не стал от этого спокойнее есть. От предвкушения продуктивного рабочего дня он так торопился закончить завтрак, что периодически ронял на тарелку ягоды и один раз едва не уронил на пол большую дольку фрукта, вовремя ухватившись за её край. Поблагодарив маму за приятную трапезу, он встал из-за стола и направился к оставленной им корзинке, перебросил её через плечо и бросил взгляд на отца, который так же размеренно приподнялся, чтобы в качестве благодарности поцеловать любимую жену в щеку. Затем он, увидев сына в полной боевой готовности, махнул ему лапой и направился на улицу, оставив входную дверь приоткрытой.       Выйдя на свежий воздух и закрыв за собой вход, Солас поспешил обогнуть домик и ожидаемо застал там отца, снимающего защитный лист с запасов уже подсушенного мха и подтаскивающего их ближе к объекту трудов — только начатой стенке нового блока. Поставив корзинку рядом, Солас поспешил помочь родителю в перетаскивании такого количества утеплителя, благо он уже не маленький и сил для физических нагрузок у него было достаточно, чтобы не задыхаться от малейшей работы. Когда весь имеющийся материал был уложен около стенки, отец семейства вполне предсказуемо задал обычный вопрос:       — Хватит ли нам столько?       Сразу стало понятно, что это очередная проверка теоретической подготовленности сына.       — Зависит от того, сколько мы за сегодня планируем сделать, — спокойно хмыкнул Солас в ответ.       — Правильно мыслишь, — не стал сдерживать похвалу родитель. — Ну-у, скажем… половину этой стены мы должны сегодня утеплить. А в лучшем случае и всю стену целиком.       — Тогда точно нет, — практически сразу выпалил Солас. — Мы, конечно, можем начать, но потом в любом случае придётся нарвать в лесу ещё. Мох этот будет более влажным, чем этот, так что уже имеющийся надо единым тонким слоем распределить по всей стене, а уже поверх него — мох из леса.       — Блестяще! Ты очень быстро научился основам. Ты молодец!       Солас так расчувствовался похвалой родителя, что тут же кинулся в объятия его мощных, но мягких из-за шерсти лап. Он только и смог вымолвить «спасибо, пап», прижимаясь к его тёплому меху в пору прохладной осени вокруг них.       — А теперь за дело, сынок, — мягким тоном вернул Соласа в реальность голос отца, — Нам предстоит ещё много работы.       И работа закипела. Солас быстро смекнул, что для начала нужно вбить в стену опорные палки, за которые и будет цепляться сухой мох. Силовую работу он, конечно, предоставил отцу, лишь передавая ему подходящие ветки. Когда опоры на нижней половине стены были установлены, Солас взлетел на крышу домика, приготовившись следовать указаниям родителя по установке всё тех же опор, только на верхней половине. Когда и с ними было покончено, Солас спрыгнул вниз, подбежал к корзинке с «пайком», выудил оттуда два спелых персика и, подбежав к отцу, отдал ему один. Быстро расправившись с фруктами, моки принялись размеренно укладывать сухой мох тонким слоем, как и было задумано. Несмотря на то, что материал отлично цеплялся как за опорные, так и несущие палки, работа шла не так быстро, как хотелось бы: периодически приходилось сглаживать неровности кладки мха в самых разных местах, чтобы план вообще смог осуществиться. Также неизменно сокращалась численность фруктов в корзинке Соласа.       Когда укладка первого слоя была закончена лишь наполовину, старший моки повернулся к сыну и спокойно проговорил:       — Самое время для заготовки лесного мха. Сбегай-ка за ним, а я продолжу укладку сухого наверху. Можешь даже высыпать оставшиеся персики и взять с собой корзинку. Но всё равно не клади его туда слишком много: влажный мох достаточно тяжёлый сам по себе, лучше сделай больше заходов — меньше выдохнешься.       Так Солас и сделал. Вывалив оставшиеся три персика на траву и прихватив всю ту же корзинку, он стремглав помчался на лесную опушку. Мха там всегда было в избытке, но вот материал качественного образца было очень непросто отыскать. Пришлось заглядывать глубже в дебри с риском нажить себе неприятностей на хвост. Делать было нечего, но труды Соласа были вознаграждены, и корзинка вмиг была заполнена наполовину и вправду тяжёлым, но чистым мхом. Солас постарался запомнить местоположение этой лощинки относительно дорожки в лесу, по которой он прибежал сюда изначально, и уже медленнее, чем до этого, направился к дому: заметно потяжелевшая корзинка давала о себе знать. По довольно грубым оценкам, его путь туда и обратно едва ли занял больше получаса, а потому, когда он вернулся к отцу, тот, принимая порцию материала, не забыл похвалить сына за эффективность работы. Само собой, принесённого Соласом было недостаточно, и он по уже намеченному пути помчался обратно в лес за очередной партией мха. По возвращении в лощинку внимание моки привлекло удивительное явление: то ли трава стала расти ниже, то ли самих листьев вокруг стало меньше, но факт оставался фактом — уровень поверхности едва заметно, но всё же снизился. Однако Солас быстро прогнал это наваждение и списал это на общую усталость. Как только корзинка была во второй раз наполнена свежим мягким мхом, Солас развернулся на месте и направился было обратно, но не успел он и пяти шагов сделать, как земля под его лапами разверзлась, потянув вниз в непроглядную бездну вместе с травой и землёй незадачливого моки. Его крик растворился где-то в пустоте, так и будучи никем не услышанным, и лишь полная корзинка мха, которую Солас успел отбросить в сторону в попытках ухватиться за что-нибудь, возвышалась над краем пропасти.       

***

      Они идут. Тишь рассеется. Вспомни наставления.       Солас очнулся на мягком синеватом мху от громового голоса. Ещё не совсем вернувшееся в реальность сознание молодого моки не могло точно определить, был ли этот голос наяву или же являлся творением разума самого Соласа, находящегося в отключке. Тело предательски ныло глухой болью при попытках подняться, и Солас в панике начал проверять все свои конечности. Вроде всё на месте, ничего не сломал — это сейчас самое главное. Оглядевшись по сторонам, он наконец полноценно осознал всю тяжесть своего положения: он находился под землёй, в какой-то пещере и неизвестно, где именно. Однако пробивающиеся сверху бледные лучи осеннего солнца несколько успокоили Соласа — он был прямо под той лощинкой, где совсем недавно собирал мох в помощь строительству. Отец… Он остался где-то там и нескоро поймёт, что случилось что-то плохое. А пока юный моки был предоставлен сам себе. И он принялся отчаянно вспоминать наставления родителя специально для подобных ситуаций. Когда он был совсем маленьким, ему твердили одно: «Если потерялся, спрячься там же — мы тебя найдём. Если не можешь спрятаться, беги туда, где сможешь. Неизвестность и темнота — главная угроза для нас».       Самым логичным и правильным при сложившихся обстоятельствах действительно было оставаться на месте. Раз уж ему доступен свет с поверхности, то там, сверху, его так же должны будут обнаружить, что было крайне важным. Способ выбраться уже придумается по факту уточнения, жив ли тот, кого требуется спасать. Тем более, раз корзинки со злополучным мхом Солас рядом с собой не наблюдал, то она вполне вероятно осталась наверху, что значительно повысит его шансы на спасение: определённо станет ясно, кто сюда провалился. И Солас принялся отсчитывать быстрые удары собственного сердца в попытках успокоиться. Тот таинственный голос явно предупредил его об опасности, о неких их, кто, судя по всему, уже держал курс в его сторону. Однако в голове кое-что не укладывалось. Упадок был побеждён уже как несколько десятилетий назад, а значит враждебных существ не должно было остаться. Или подземелья Нивена придерживаются каких-то своих законов и правил? Маловероятно: чума была уничтожена духом по имени Ори ещё задолго до рождения Соласа, и за это время нигде не упоминались порабощённые Упадком бедолаги, готовые рвать и терзать собственных друзей и семью. Или это потому, что они так же падали в бездну, где ещё теплится Тьма, пожирающая всех без разбора? Только их никто не успевал спасти, и они навеки оставались под властью Чумы, скрытые от посторонних глаз…       Солас ужаснулся своей догадке и едва не вскрикнул от охватившего его страха, когда услышал приглушённые ритмичные склизкие звуки, приближавшиеся к нему с трёх сторон одновременно. Он оцепенел от страха и незнания, что предпринимать в таких случаях. И тут, словно окрик пробудившегося подсознания, всплыли в памяти Соласа фрагменты слов родителей: «Раньше, во время Упадка, Нивен кишел различными тварями Чумы… Одними из них были слизни… медленные и неповоротливые, но выстреливают шипами с опасным ядом…». Финальным аккордом стало ещё одно внезапно вспомнившееся наставление отца: «Если оказался во тьме, беги к свету. Он не даст тебя в обиду, а вот тьма может погубить».       «Медленные и неповоротливые. Шипы с ядом. Беги к свету!» — раз за разом беззвучно кричал сам себе Солас, чтобы пробудить онемевшие мышцы. И в тот самый момент, когда юный моки вернул контроль над собственным телом, раздался тонкий хлюпающий звук. Солас едва успел среагировать, прежде чем отравленный шип пробил бы его мягкое бедро. Обогнув место предположительного расположения слизней и пригибаясь после каждого услышанного залпа, Солас что было сил помчался к единственному выходу из этой «комнаты», который он успел приметить ещё во время беглого осмотра территории. Передвигаясь на четвереньках, он был практически недосягаем для снарядов противника, но всё равно уклонялся от каждого на уровне рефлексов. Он бежал, едва разбирая дорогу, лишь какие-то светящиеся грибы на стенах пещеры освещали ему путь в мире тьмы и помогали не влететь на полной скорости в какую-нибудь каменную стену. Солас не имел ни малейшего понятия, сколько он бежал: минуту? Пять? Десять? Адреналин сделал своё дело, не давая ему упасть без сил и быть съеденным ужасными тварями подземелья.       И тут Солас влетел в особенную секцию пещеры. Это был тупик, да если бы простой! Прямо под его уставшими лапами вокруг неровного каменного возвышения растекалась кристально-чистая ледяная вода. На самой же возвышенности располагалась небольшая полянка мягкого Лунного мха, на которой — сердце Соласа пропустило удар — стояло Древо духов-предков. Его спасение! Прямо в сердце Тьмы! Невероятно. Не помня себя от облегчения и словно бы видя купол ауры небольшого Древа, Солас мгновенно очутился под его пышной, сияющей голубым листвой. Здесь тепло. Здесь спокойно. Здесь безопасно.       Наплевав на логику, требующую сохранять бдительность всегда и везде, Солас, свернувшись калачиком под Древом и понадеявшись на благополучный исход и защиту хранилища Света, за несколько мгновений погрузился в сон, забыв обо всех своих тревогах.       Сила пробудилась. Только начало. Сыщи внутренний свет.