Глава 2: Внутренний свет

             

Внутренний свет

      Он пришёл в себя на полянке посреди какого-то леса. С ходу и не разобраться, тот же этот лес, что находился недалеко от его дома, или какой-то другой. В конце концов, Солас не являлся лесником в какой бы то ни было степени, а потому небезосновательно полагал, что они все одинаковые: огромные деревья, широкие полянки, низкие кустики и мягкий мох — все они были для Соласа одинаковыми и никак не выделяли конкретный лес из множества других. Медленно поднявшись, он принял безрезультатную попытку оглядеться. Где он в данный момент находился? Как он вообще очутился здесь? Он же только что помогал отцу с их домиком, а теперь бац — и оказался чёрт знает где в мгновение ока, да ещё и без сознания. Чушь полная! Нужно немедленно возвращаться назад, ибо родители наверняка уже хватились его. Но куда идти? Если и предположить, что это именно его лес, то оптимизма это добавляло мало: в этой его части моки определённо никогда не бывал. Делать нечего, нужно наугад выбрать одно из множеств направлений и надеяться на удачу выйти к своим. И Солас зашагал куда-то в неизвестность. Как же всё-таки странно это всё было: его память была словно застлана непроглядной белёсой дымкой, из-за чего выудить из неё какие-либо отличительные признаки этой местности или хотя бы разумные идеи по собственному спасению совершенно не представлялось возможным. Он шёл словно зачарованный, без какого-либо плана, но с чёткой целью — выбраться. Мёртвая тишина давила на разум юного Соласа: словно бы вся живность мигом испарилась в радиусе сотен метров от него. Лощинки сменялись лесными ручейками, лежащие поперёк дороги брёвна — пышными кустами с дикими ягодами, но ситуация ничуть не изменилась — он по-прежнему шёл в неизвестность.       И он вышел на ещё одну тропинку, идентичную десятку предыдущих. А что ещё ему оставалось делать? Раз уж посреди лесной опушки были протоптаны узкие тропы, и они не поросли густой травой, то ими однозначно кто-то пользовался, а значит есть шанс выйти к своим. И взору Соласа предстала поражающая разум картина: лощинка с большого диаметра отверстием на дне и небольшая корзинка, почти доверху заполненная влажным зелёным мхом. Аккуратно сбежав вниз и коснувшись дуги корзины, моки остолбенел, словно был вмиг закован в лёд: память постепенно прояснялась. Именно сюда он провалился совсем недавно и именно там внизу он сбежал от смертоносных ядовитых слизней. Значит он всё-таки очутился в своём лесу, а корзина была нужна ему, чтобы набрать импровизированного утеплителя для дома. Однако кое-что опять не укладывалось в голове Соласа: раз уж он угодил в такую западню, из которой выбраться с помощью собственных сил оказалось невозможным, то каким образом он сейчас находился наверху? Мог ли кто-нибудь вызволить его из тёмных пещер по доброй воле? Невозможно. Свод пещеры был слишком высоко, так что для этого потребовался бы летающий спаситель, а такие среди моки никогда не водились. Всё это — просто бред! Решившись не испытывать судьбу и не приближаться к зияющей дыре, он развернулся в противоположную сторону и что есть сил побежал из леса. Домой. К семье. В бездну все эти приключения, раз теперь он свободен! Он бежал недолго, не более десяти минут, как издали увидел домик своей семьи. Наконец-то… Сейчас он вернётся, расскажет всю эту нелепую историю родителям, и они все вместе посмеются над подобными проделками судьбы. Но уже на подходе к убежищу Солас заподозрил неладное: его дом… Он словно был повреждён, или даже не достроен. Лишь квадратные очертания несущих стен, и те все в дырах. Благо дверь была на месте, хоть и другая. Солас не решался войти. А к своему ли дому он только что прибежал? Он принялся вновь копаться в собственной памяти: родители ни разу не упоминали, чтобы на этом или рядом месте кто-то когда-нибудь жил до и кроме них, а местность была точь-в-точь такой же, какой он её помнил всю свою жизнь. Ну всё, окончательно свихнулся: ну не мог он взять и очутиться в недалёком прошлом, когда их домик ещё только строился! Его же, Соласа, самого тогда ещё на свете не было. Не мог же он с такой детальной точностью изобразить в собственном сне всё, что в данный момент видел. Это невозможно!       Несмотря на всю абсурдность ситуации, он всё-таки решился отворить дверь. Что бы там ни ожидало его, он должен был что-то предпринять. Войдя в тёмный дом, Солас был готов начать молиться хоть самому Древу, которое ни разу в жизни не видел: его взору предстало опустошённое «убранство» домика, словно бы он был кем-то обворован. Не было практически ничего, кроме пола, стен и подозрительной черноты во всём. Только сейчас до Соласа дошло, что по пути сюда он не смог точно понять, какое время суток было: тёмная ночь, раннее утро или поздний вечер? Всё его сознание было в тумане, мыслей тогда об этом совершенно не было, но сейчас это не имело никакого значения: он услышал приглушённый плач где-то на втором этаже. Женский плач, всхлипы… Мама! Не помня себя от страха, он рванул к лестнице на второй этаж, но встал как вкопанный прямо в двух шагах от неё, не в силах сдвинуться с места. Его что-то удерживало… или кто-то удерживал. Даже голову не было возможности повернуть. И тут раздался душераздирающий женский вопль. Пронзительный, полный боли и даже агонии. Солас вновь принялся дёргаться на месте, не в силах сдвинуться ни на шаг: какая-то неведомая сила держала его, он не был властен над собственным телом, зато полностью оставался в своём сознании, которое в тот же миг пошатнул ещё один оглушительный крик, явно издаваемый его матерю. Точно её голос. Ей было больно! Солас снова напряг все свои мышцы, но так и остался на прежнем месте. И тут раздались глухие, но вполне слышимые звуки. Рвалась чья-то плоть. Хлюпала капающая кровь. Что-то отвратительно пузырящееся стекало на пол. Слышны были тихие стоны агонии.       Взор Соласа застлали слезы гнева, отчаяния, бессилия… Его разум всё понял — он опоздал. Но его пылающее сердце не посмело смириться. Солас медленно поднял к потолку полные влаги сияющие глаза. Это всё неправда! Так не может быть! Он защитит свою семью! И никакая сила Тьмы не посмеет преградить ему дорогу! Солас взревел до потери голоса и звона в ушах, чудом вернул контроль над собственным телом и, развернувшись, пылающим из рук лучезарным белым светом со всей своей силы нанёс по тьме, ещё секунду назад сдерживавшей его, сокрушительный удар. Мгновенная вспышка, секунда оглушающего взрыва — вновь белая пелена перед глазами.       Сила пробудилась. Нет единства. Сыщи Древо духов.

***

      Солас проснулся на том же месте, где и погрузился в сон, что был сродни кошмару наяву. Это не могло присниться ему ни с чего, ведь всему должно быть своё логическое объяснение. Он поднялся на все четыре и затравленно огляделся — всё было спокойно: подземная речка, размеренно журчащая под лапами, подёрнутое голубым свечение Древа, освещающее весь свод пещеры… А не стало ли оно тусклее? Возможно, это лишь очередные бредни его разгорячённого разума. Что только что с ним происходило? Что за нелепые и одновременно ужасающие кошмары? Его мама… Нет, этого просто не могло случиться. Просто Солас перепугался тех слизней, от которых совсем недавно уносил ноги. Да, так оно и есть. Но что тогда означали новые обрывки фраз, произнесённые тем самым громовым голосом и прочно въевшиеся в разум юного моки? Что за сила имелась ввиду? При чём здесь Великое Древо? Имеет ли это хоть какую-нибудь связь с финалом пережитого кошмара? Слишком много вопросов, и ни на один из них Солас не знал ответ.       Так или иначе, чутьё Соласа его не обмануло, и под этим Древом он оказался в безопасности — слизни не посмели сунуться сюда. Он ехидно улыбнулся и в ту же секунду осёкся: а как он планирует выбираться отсюда? Данный закуток цепи пещер являлся тупиком, и если другой выход, кроме бреши в её своде, и существовал, то определённо где-то там, на вражеской территории. Оружия у юного искателя приключений при себе не было никакого, а ещё раз рисковать собственной жизнью в попытках прорваться как в прошлый раз совершенно не хотелось. Что же предпринять? Не сидеть же тут до конца собственных дней! С другой стороны, а что он мог ещё сделать? И Солас вновь улёгся под деревом и придался раздумьям. Что же всё-таки значили те слова? «Сила пробудилась»… Чья и какая сила? Он же всего на всего моки, далеко не полностью создание света, а значит не может владеть способностями, которые были подвластны духам-защитникам. Но не могло же это быть простым совпадением, что именно после такой концовки его кошмара со стороны были произнесены именно такие слова — слишком много совпало. Но ничего не оставалось делать, как положиться на удачу и проверить свою «пробуждённую силу». В худшем случае у него ничего не получится, и моки останется куковать здесь, под землёй и едва ли ясно где, до скончания времён. Солас поднялся на задние лапы и резко вытянул одну из оставшихся вперёд. Затем провернул то же самое с другой. Попробовал обе сразу. Ничего не произошло. Чего и следовало ожидать — он не тот, кто может быть на такое способен, а те слова ему просто почудились.       И тут сознание Соласа пошатнулось: он услышал уже до боли знакомые склизкие звуки — те самые слизни! Видимо юному моки не показалось, что со светом Древа было что-то не так: он определённо ослабел. И, судя по всему, он больше их не отпугивал. Солас увидел их округлые бесформенные силуэты, пылающие пурпуром Тьмы. «Слишком плотно идут. Не проскочить», — пронеслось в его голове. Сердцебиение ускорилось в разы. Если сейчас он ничего не предпримет и не выйдет на предел собственных ловкости и силы, то останется лежать здесь бездыханным трупом моки-авантюриста. И тут до него дошло кое-что ещё: Солас не сможет даже коснуться своих врагов, не то что ударить — сила Тьмы уж точно оставит на нём острые очаги заражения даже после простого касания, которые явно не стоит тащить наружу. А враг всё приближался и вот-вот уже выйдет на дистанцию поражения своего оружия — ядовитых шипов. Отступать некуда, он не сможет отсрочить неизбежное.       «Великий Ори, отец всех ныне живущих созданий света, услышь мой зов о помощи: дай мне силу сразить моего врага и вернуться к моей семье», — взмолился Солас. Он понимал, что его никто не услышит здесь, но хотя бы теперь появилась иррациональная уверенность в себе, и теперь придётся действительно поверить в слова о некой пробудившейся силе. Открыв глаза, Солас вновь в самый последний момент увернулся от залпа шипов первого подкравшегося слизня, взревел до звона в собственных ушах и вновь выбросил переднюю лапу вперёд. Мгновение, яркая белая вспышка, и самый дерзкий слизень запылал янтарным ярким пламенем, языки которого сперва лизали «шерсть» таких же рядом стоящих слизней, а затем и перекинулись на них самих, образуя в конечном итоге яркий смертоносный костёр, от которого Солас был вынужден отпрыгнуть как ошпаренный. Оправившись от первого шока, моки оглядел свои лапы и едва не потерял сознание. Невероятно! Это действительно сработало! Таинственные слова о пробудившейся силе в самом деле относились к нему. К тому времени, как он полностью осознал произошедшее, слизни уже догорели и растворились в пространстве пурпурным облачком. Враг был повержен, и юный моки получил шанс вернуться домой.       Солас принялся аккуратно выглядывать из пещеры с Древом, ожидая появления новых слизней или кого более опасного. Он чётко осознавал, что даже у такой силы есть лимит, и сжигать каждого попавшегося неприятеля не получится: запасов энергии просто не хватит. А он не знал, сколько таких залпов у него ещё оставалось. Переборов себя, юный моки не спеша двинулся наружу, не забывая поглядывать по сторонам. Им было принято решение не возвращаться к тому месту, где он провалился сюда: всё равно он не сможет там вылезти. Оставалось только исследовать какой-либо из двух оставшихся ходов, которые в пылу спешки он тогда не заметил. Однотипные узоры на каменных сводах и стенах пещер периодически сменялись колониями лунного мха и каких-то светящихся бледным малахитом грибов. К огромному удивлению Соласа, за всё своё время пути он не встретил никого враждебно настроенного к нему, словно бы вся нечисть поспешила удалиться как можно дальше при виде нового носителя света. Пещерный ход частенько петлял в стороны, а потому Солас сохранял осторожность, выглядывая из каждого угла в ожидании всё-таки обнаружить врага. Недолго, на самом деле, шёл моки вдоль однотипных стен пещеры, но так никого и не встретил.       И вот он вышел в достаточно просторную секцию с большим озерцом, лазурные узоры от которого плясали на её своде, а прямо за водой был… выход! В миг Солас понял, где находился: раз это подземное озерцо определённо являлось частью большего озера, выходя наружу и являясь одним целым с тамошним вместилищем воды, и при этом место, где он провалился, находилось недалеко от дома… Всё сходилось: он находился менее чем в километре от дома, благо отец уже успел передать своему сыну понятия расстояний и их приблизительной оценки. Оставалось только обогнуть этот залив как можно дальше, чтобы минимизировать дистанцию, которую придётся преодолевать вплавь. Стоя возле кромки ледяной воды, Солас принялся вспоминать уроки своей матери о том, как и в каком порядке нужно грести лапами, чтобы держаться на плаву. Плотная шерсть моки должна, по идее, позволить ему проплыть пару десятков метров без малейшего вреда для здоровья. Была не была. Он сильный. Он справится.

***

      Выбравшись на берег, уставший и промокший до нитки Солас повалился в траву, активно хватая ртом воздух и тщетно стараясь хоть немного согреться. Перевернувшись на спину, он потерял дар речи: уже стояла глубокая ночь. Его родители наверняка ужасно волновались и уж точно прочесали окрестности в поисках пропавшего сына, так и вернувшись с ничем. Некогда валяться в пышной траве, успеет ещё отдохнуть дома. Стоит собрать остаток сил и рвануть в сторону родного дома, к родителям, в тепло и безопасность. Там-то он и расскажет, что с ним успело приключиться за этот невероятный день, а сейчас — последний рывок!       Солас бежал недолго, но за всё это время успел изрядно запыхаться. Единожды он даже сделал пятиминутную остановку, чтобы отдышаться и заодно удостовериться, что он бежит в правильном направлении. Всё было идеально просчитано. Пускай ночь уже давно вступила в свои законные права, свет от далёкой Луны серебрил окрестности, позволяя различить на фоне однотипных бугров небольшую равнину, на которой и разместился домик семьи Соласа. Наконец-то! Уже почти на месте… Не помня себя от нахлынувшей радости, юный моки припустил ещё быстрее и за пару минут оказался около входной двери. Пока переводил дух, он решил прислушаться к тому, что происходило внутри. Он ожидал, что ответом ему будет лишь тишина, но как бы не так: изнутри доносились вполне громкие мужской и женский голоса, которые явно о чём-то спорили. Решив, наконец, даровать им покой, Солас без стука вошёл, застав своих родителей сидящими за столом. В ту же секунду они синхронно повернули головы.       — Солас! — единогласно донеслось напротив него.       Его отец мигом подлетел с расспросами, а мать, неспешно доковыляв к объявившемуся потеряшке, негромко запричитала, заключив сына в тёплые и долгожданные объятия.       — Сынок! Ты наконец-то вернулся!       — Где ты пропадал? — без тени упрёка спросил отец. — Мы боялись, что с тобой случилось что-то плохое.       Солас еле сумел выбраться из цепких пушистых лапок матери, чтобы наконец внести ясность в ситуацию.       — Примерно так оно и было. Ни за что не поверите, что со мной произошло. Я как сам ни оглянусь назад, никак не могу поверить.       Солас начал свой рассказ издалека, с того самого момента, как он побежал за второй партией свежего мха для домика, как его чутьё насчёт проклятой лощинки не подвело его, и как он провалился под землю. На этом моменте его мама бросилась осматривать его на предмет телесных повреждений, но, так ничего и не обнаружив, с облегчением выдохнула, прижав сына к себе. Отец же принялся расспрашивать Соласа о том, куда это он забрёл и где умудрился провалиться, ведь он запретил ему уходить глубоко в лес одному. Солас честно признался, что ради хорошего мха забрался дальше, чем ему было позволено, однако отец не стал ругать сына ввиду того, что он вернулся домой живым и невредимым несмотря на всё произошедшее. Дальше Солас рассказал про Тёмных слизней и побег от них, про цепь подземных пещер и таинственное деревце прямо под лапами ничего не подозревающих моки. Он решил умолчать об ужасном и отвратительном кошмаре, зато про свои невероятные способности, которые он уже успел применить в бою, поведал во всех красках. Не забыл он также в двух словах упомянуть свой заплыв в ледяной воде и посеребрённый путь назад.       — Когда я получил свой дар, я услышал странный и очень громкий низкий голос. Он тогда твердил, цитирую: «сила пробудилась, нет единства, сыщи Древо духов». Слова про силу явно относятся ко мне, но как быть с Древом? Мне действительно стоит отправиться туда? Это же так далеко! И что вообще всё это значит?       Его родители не сразу нашлись с ответом. Они то и дело переглядывались, не понимая, что следует ответить.       — Не знаю, сын, — честно начал ответ отец семейства. — Если подумать и вспомнить твоё описание этого голоса, то единственным, кто мог с тобой тогда заговорить, был Ори, ныне новое Древо духов, как тебе известно. Ещё будучи молодым, я услышал от своих родителей историю, как с их давним приятелем говорил Ори. И они окрестили его воистину громогласным. — он почесал за затылком, а затем продолжил рассуждения. — Древо находится далеко отсюда, примерно в двух днях ходьбы. Скажи мне, ты действительно хочешь отправиться туда?       — Но я же ещё ничего…       — Да ладно тебе, Солас, — наконец присоединилась к обсуждению ситуации его мама. — Ты для нас словно открытая книга, так что это никакой не секрет, что ты желаешь отправиться в этот путь. И я одобряю твоё стремление, как и твой отец. Верно, дорогой? — она повернулась к главе семейства за подтверждением, на что тот одобрительно кивнул. — Безусловно, мне не хочется отпускать своё дитя в одиночный путь. Хочется, чтобы ты всегда был рядом с нами. Но кто я такая, чтобы противиться воле самого Древа, верно?       — Подождите, а почему я пойду один? — непонимающе повёл ушами Солас. — Разве мы не можем отправиться туда все вместе? Как семья?       — Это вряд ли, сын, — улыбнулся отец. — Кто-то должен остаться, чтобы если не достраивать, то хотя бы содержать наш домик к моменту появления на свет твоего же братика.       — Или сестрёнки, — добавила мама.       — Ничего не понимаю, — в ещё большем недоумении младший отвел уши назад. — Раз вопрос о защите мамы стоит так остро, то почему я должен уходить? Моих нынешних способностей уже более чем достаточно, чтобы справиться с этой задачей. Так зачем мне оставлять вас?       — Очень благородно, что ты мыслишь так широко, — одобрил слова сына глава семьи. — Наш с тобой долг велит нам защищать их, твою маму и будущего малыша. Но здесь не всё так просто. Видишь ли, долг велит духам-защитникам без промедлений откликнуться на зов Великого Древа. Конечно, ты не один из них, но Ори обратился именно к тебе. К тому же, никто не знает, какую судьбу для тебя уготовил отец света: ты должен действовать!       — Я понял, — решительно произнёс Солас. — Ради вас я должен попытаться. Я не уйду навсегда и обязательно вернусь к вам, как только представится возможность!       — Конечно вернёшься, дорогой. Мы любим тебя и будем переживать за тебя, за твои успехи, — мягко пролепетала мама. — Мы хотим для тебя только лучшего, того, чего не было у нас, а потому не посмеем препятствовать воле Великого Древа.