И тут я начинаю шмалять

Прохлада земли прошибала кости и мех, в нос бил терпкий запах свежего весеннего грунта, в отдалении слышалось пение птиц. Слабое свечение солнечных лучей пробивало мелкие облака. Начинался новый день, новая битва за выживание. Прошлые два дня им нереально везло, но как будет сегодня? По крайней мере, у них ещё была некоторая передышка от последних событий. И без этого концентрация долбанутых событий зашкаливает. — «Почему всегда утро?», — это были первые мысли Луны, когда дрёма начала рассеиваться перед ней. Правду говорят в народе, что утро добрым не бывает. И Луна убеждалась в этом вот уж же который век… Нет, она высоко ценила труд своей сестры и у неё не было претензий к солнцу, но владычица сумрака больше предпочитала прятаться от него в своих покоях (или скорее казематах?), завесив окна плотными шторами. Сколько бы времени не прошло, не случилось ещё такого дня, когда она могла бы сказать себе «доброе утро!». Вот если бы у неё был пылкий любовник, что принесёт ей завтрак в постель и сделает массаж (эй, принцессы тоже имеют право мечтать!). Увы, вместо этого её постоянно тормошит дворцовый камергер, у которого был реальный талант задолбать кого угодно. И потому ей было проще смириться с поражением. И вот так до обеда она будет пребывать в полуовощном состоянии, блуждая по коридорам замка как призрак утопленной невесты, от которого будет шарахаться вся прислуга со стражей. Завтрак как событие она особенно ненавидела! Она вообще не понимала, как можно есть утром? Звон ложечек и треск посуды был сродни скрипу мела по доске. И ведь попробуй не захрапеть за столом, иначе сестра будет дуться до конца дня. Поэтому Луне было проще закинуть в себя пару фруктов (если не считать случай, когда она по ошибке съела кожуру от банана) и отправиться навстречу мукам сонливости. И хотя недавние события позволили ей взять небольшой (и охренеть какой специфический) отпуск от своей службы, Луна всё так же считала себя несовместимой с утренним рассветом и пением птиц. Эх, но куда уже деваться? Подвиги, как известно, не ждут! Но в данный момент принцесса отчётливо чувствовала, что здесь что-то было не так. До её ушей доносилось чьё-то невнятное бормотание, будто возле неё шла какая-то активная дискуссия. Она попыталась загнать этот невнятный фактор на дальний фронтир своего разума, но шёпот стал только сильнее. Подавив вспышку раздражения, она лениво повернула голову в сторону шума и… …конкретно так охренела! Прямо сейчас возле неё сидела уже хорошо знакомая ей процессия в лице Бурёнки, Митьки и их главного заводилы — Копытникова, который что-то попивал из своей кружки. И всё бы ничего, если бы они прямо сейчас не копошились в размашистой гриве ночной принцессы, параллельно с этим что-то активно обсуждая. Как говорится, ничто так не будит по утрам, как доза отборного безумия! И прямо сейчас Луна ощутилась на себе аж две-три щедрые дозы радости от дядюшки Дискорда! Потому что как-то иначе охарактеризовать то, что происходило на её глазах, было невозможно. В её голове сейчас стояла такая космическая тишина и девственная пустота, что даже на миг разучилась, как дышать. Злиться ей? Прикончить их? Какие только мысли сейчас не летали в её черепушке, но пока что ничего кроме белого шума там нет. И тут ей даже стало интересно, о чём так активно дискутировала эта троица. Прислушавшись, до неё стали доходить обрывки фраз, но дальше она расслышала уже остальные реплики: — А я тебе ещё раз говорю, что это Рак, — спокойно, но настойчиво о чём-то распинался Митька. — Знаешь, это даже хорошо, что ты бросил медицину. Тебе нельзя диагнозы озвучивать, ты всех пациентов в уныние загонишь, — опустил очередную низкосортную юмореску Копытников. — Не хотел бы я оказаться у тебя на приёме. — Ничего, когда тебя какая-нибудь жуткая хренотень цапнет, я к тебе даже подковой не притронусь. — А может это Малая Медведица? — поинтересовался, судя по голосу, Бурёнка. — Хотя я плохо знаю созвездия. — Мне больше интересно, как её грива самопроизвольно двигается, даже во сне? — Митька с видом именитого учёного вглядывался в колебания гривы. — Магия, ёпта! — с триумфом подвёл итоги Копытников и отхлебнул невесть что из своей кружки. — И ведь не поспоришь… На этом они решили заткнуться, но при этом продолжили с жеребячьим любопытством любоваться звёздной гривой. Луна продолжала исподлобья наблюдать за ними. Стадия всепоглощающего охреневания уже прошла, сейчас принцессе скорее было любопытно, что эта троица предпримет дальше. Благо, ждать долго не пришлось, потому как Бурёнка оказался настолько очарован сией красотой, что аж осмелился прикоснуться копытами к гриве. Его товарищи смотрели на эту наглость с нескрываемым ужасом, будто на их глазах малец пытался обезвредить мину молотком. — Ты что творишь, дурья твоя башка?! — испуганно прошипел Митька. — Не лезь, дебил! — не остался в стороне Копытников. — Она тебя сожрёт! Но не тут-то было. Юный исследователь никак не мог побороть своё любопытство. Эта шалость вызвала у него такую радость на лице, что Луне стоило больших усилий не расхохотаться от этого зрелища. — На ощупь как шёлк! — с плохо скрываемым счастьем прошептал Бурёнка. — Не могу оторваться! Слова восхищённого младшего товарища заставили глаза его старших товарищей загореться любопытством. — А ну-ка ну-ка, дай-ка мне тоже позырить! — Копытников протянул свои шаловливые копыта. И тут живое воплощение тьмы поняло, что шутка заходит далеко, и пора нажимать стоп-кран. И если Бурёнке она могла позволить сие жеребячье баловство, то сего сомнительного (очень сомнительного!) кадра она бы не подпустила к себе даже под страхом смерти. И теперь, когда Копытников был в паре сантиметров от своей цели, из-под огромной гривы донеслось: — Я вам не мешаю? Это маленькое предложение заставило время встать на паузу. Троица с выражением резкого шока замерла вместе с ним. Со скрипом переводя свои глаза, они увидели перед собой благородный и несколько недовольный лик принцессы. И что делать в такой ситуации? Тикать? Вроде логично, но сейчас ни один из бойцов не мог настроить соединение со своими, так сказать, вычислительными центрами. Первым из них подал признаки жизни, как можно было догадаться, Копытников. Тот натянул тупую улыбку от уха до уха с не менее идиотским «Гы!». Бурёнка чуть прикрикнул и в ужасе убрал свои копыта прочь. Митька же демонстративно разглядывал торчащий поблизости пень, будто он здесь был не при делах. Закатив глаза, принцесса поднялась со своей лёжки и принялась разминать затёкшие части тела. Наблюдать за тем, как двухметровая рогато-крылатая машина смерти и убойной милоты величественно распахивает крылья — это дорогого стоит. Бедного Бурёнку даже накрыл предательский румянец. И его можно было понять! В конце концов, принцесса Луна была действительно красивой кобылой. А ещё и пугающе смертоносной… — С добрым утром, Ваше Вашество, — шутливо салютовал ей кружкой главный юморист. — Как всегда, выглядите… э-э-э… внушающе! Луна бросила на него немигающий холодный взгляд, от которого поежились все. Довольная от полученной реакции, она ехидно ухмыльнулась и подошла к нему вплотную, заставив того нервничать сильнее. Что, опять же, не могло её не радовать. — Спасибо… — выхватила магией кружку у Копытникова, — за чай! Упустив свой напиток, Копытникову ничего не оставалось, как выпучить свои глазки на такую наглость. У остальных его соратников была примерно такая же реакция. Тут Митька вспомнил о гастрономических предпочтениях его товарища, и особенно он вспомнил, в каком виде тот пил чай. — Принцесса, это плохая… — попытался он предупредить Луну. Но та уже успела с победной ухмылкой хлебнуть напиток из кружки. В ту же секунду она в ужасе выплюнула содержимое в лица всех трёх бойцов. — …идея. Отойдя на пару метров, те уж собрались было бранить владычицу Ночи что есть мочи. И тут пред их глазами предстало зрелище, которое они явно больше в своей жизни не увидят. Луну нещадно колбасило! Её перекошенное лицо менялось каждую секунду, будто она высадила в себя целый галлон лимонного сока. Но даже это было не так уморительно, как её танец зебриканского племени Уга-Вуга. Ритмичные, резкие, но абсолютно невнятные движения копытами и крыльями. На миг у бойцов закралось подозрение, что они случайно вызвали у Луны приступ эпилепсии. Тут на звуки суматохи наконец-то прибежал Булат. Увидев сие представление, его глаза чуть не вылетели с орбит. Одно из могущественны существ на планете выкручивала такие пируэты, какие не каждая балерина смогла бы исполнить. Не став долго размышлять, сержант повернулся к Копытникову, мысленно делая себе пометку поискать хорошее место для его могилы. Для кого конкретно, бойца или себя — не уточняется. — Ты что с ней сделал, животное?! — охрипшим голосом просипел Булат. — Да нихрена я не делал! Мы её разбудить хотели, и эта звездокрупая в наглую спи… то есть… сприватизировала у меня кружку! Она тяпнула, и вот — срамота! — Да ладно?! — не очень поверил его словам командир. — А чё её тогда штырит, как кошку от валерьянки?! — В кружке был чай, — выдал Митька своего друга со всеми потрохами. Булат в недоумении скривил лицо и на миг засомневался, был ли в здравии сам Митька. Мало ли… — Чай? — пересилил он скептически. — Чай, — подтвердил он, протирая очки от влаги. — Правда, очень крепко заваренный, с щедрой порцией заварки. И тут до Булата дошло озарение, очень огорчившее его озарение. — Ты чё, жертва лоботомии, чифирь ей дал?! — прикрикнул сержант на невезучего бойца. — Да машу вать! Я ничё ей не давал, эта звезданутая дура сама не знала, что пьет! — Мы не успели её предупредить, товарищ сержант, — попытался оправдать своего товарища Бурёнка, смахивая с лица прилипшие чаинки. Меж тем, пока отряд продолжал заниматься перепихиванием (хорошее слово, ага) ответственности с одного идиота на другого, Луна наконец-то пришла в себя. Поднявшись на дрожащих копытах, она продолжала плеваться, сгоняя с языка мерзкий привкус отвара. Особенно противно было от послевкусия этого… напитка. Настолько едкий и терпкий вкус чёрного чая, что у неё аж заскрипели зубы. Ей в голову ударили воспоминания того розыгрыша, когда она заварила сестре примерно такой же навар. Тогда она чуть не выплюнула лёгкие от смеха. Теперь же она чуть не выплюнула свой язык от отвращения. — Это что за тартарово пойло?! — восклицала несчастная Луна. — Феноменальная дрянь! — Это называется чифирь, — ответил ей на вопрос Митька. — Очень крепко заваренный чай. Настолько, что с непривычки может потянуть блевать, но зато очень бодрит. Его обычно пьют вместо кофе, который в наших краях — большая редкость. — И зная этого полупокера, он туда ещё и спирта забадяжил, для мажористости, — пробубнил раздраженный Булат. — Да я партией клянусь, я совсем малость заварил! — жертвенно клялся в своей невиновности Копытников. — Вы ещё не пробовали, как его мой дядька делал. Там вообще заворот кишок с нуля заработать можно. Вслушиваясь в их диалог, Луна невольно задумалась том, как она смотрит на мир вокруг себя. Если раньше ей казалось, что северяне просто странные пони. То теперь она была твёрдо убеждена, что они — ДОЛБАНУТЫЕ! В хорошем или плохом смысле — вопрос на миллион битс. Нет, для неё давно не новость, что эти пони были суровы, что аж в зеркало себе не улыбаются. Спустя целые века тяжёлой жизни и выживания наложили заметный след на их культурном коде. И поэтому можно было догадаться, что это скажется и на их кухне. Но Кризалис меня залюби, не настолько же! — Бр-р-р! От этого вкуса поней можно двинуть… На её страдания Копытников лишь ехидно усмехнулся. — Так тебе и надо! Нехрен было меня на дерево сажать! Я те чё, филин? — Ты дятел! Сейчас бы ответила тебе в рифму, увы, положение и воспитание не позволяет! — не оставалась в долгу Луна. — Ах да, я забыла, кому это говорю. — Слышь, ты, лунная призма! За базаром своим следи, или я те щас сверхновую по всей твоей благородной заднице устрою! — Да неужели?! — она встала в полный рост и приготовилась к сражению, и на уступки идти явно не торопилась. — С удовольствием на это посмотрю! Но не успела случиться заварушка, как над чащей прозвучал хлёсткий звук выстрела. С испугом на лицах и обгаженными штанами (если бы они у них были) оба несостоявшихся дуэлянтов смотрели на невозмутимого Булата. Из дула его винтовки поднимался горьковатый дым. Все вокруг на миг в предвкушении затаили дыхание. — Очень жаль прервать эту эпическую битву, но нам к обеду нужно выбраться из этого леса. И я охренеть как надеюсь, что сегодня мы найдем отсюда выход. Всё, даю 3 минуты на сборы, после чего возвращаемся к 1111-му маршруту. — В смысле? — не понял Копытников. — Пешедралом, тугодум! Оставив своего подчинённого с этими мыслями, Булат двинулся готовиться к походу. Вслед за ним потянулись и остальные солдаты. Луне же осталось лишь смириться с очередными странностями её союзников. Но в данном случае Булат был прав, им нужно было ускориться. Пока что им везло, и они продержались пару дней. Она смогла вернуть себе часть магии, но это не даст им чистой воды или еды. Сейчас как никогда раньше Луна чувствовала недостаток времени. Будто на её шее висел ошейник с динамитом, и его таймер всё ближе приближался к нулю. Сбросив с головы неприятное наваждение, она двинулась к отряду. Зацепив взглядом Бурёнку, она вспомнила события вчерашнего дня. Выглядел юнец чуточку бодрее, но перепроверить всё же стоило. — Как самочувствие? — Бывало и хуже, но хотелось бы и получше, — вымученно улыбнулся он. Луна чуть усмехнулась, но от пристального взгляда не отводила — боец держался молодцом, пусть и выглядел так, будто его вчера переехал гружёный состав. — Даже мне с моими силами и возможностями аликорна всегда с трудом дается восстановление после поглощения магии. Ты же держишься куда лучше, юнец. Бурёнка смущённо улыбнулся и потупил взгляд. — Спасибо, Ваше Величество. Я просто… ну, боюсь стать обузой для своих товарищей. Но я стараюсь об этом не думать. — Правильно делаешь, — кивнула Луна. — Если думать о плохом — оно обязательно случится. А если не думать… то всё равно сбудется. Проверено на себе. — Что-то у вас больно мрачный взгляд на мир, не находите? Луна изобразила оскорблённый королевский лик, вздёрнув нос вверх. — Это потому, что я тёмная?! Что за расизм?! И вообще, по какому праву ты смеешь так обращаться к монаршей особе? Отвечай же нам! — та чутка перешла на кантерлотский глас. От такого резкого правого поворота бедному Бурёнке быстро сталось дурно. Зубодробительная смесь смущения и испуга основательно прошлась по его мозгам. Да, он был знаком с августейшей владычицей кошмаров всего пару дней, но ему казалось, что он более-менее понял, чего от неё ожидать. Как говорил товарищ Сталлион (или кто там?): «Было бы величайшей ошибкой думать» Но не успел малец задуматься о том, какая муха укусила его тёмную госпожу, та уже чуть ли не в открытую начала хихикать. У Бурёнки снова случился диссонанс когнитивных функций, или как его проще называют — капец мозга! — Да шучу я, малыш, шучу! — она смахнула слезинку с глаз. — Прости, не смогла удержаться. А вообще… Когда уже не один век живешь на этом свете, то уже ко всему относишься с цинизмом. Юнец особо не протестовал насчёт её поведения, всё-таки он был не из обидчивых пони. — Даже принцесса Селестия? — поинтересовался он. Луна на миг крепко призадумалась над ответом. — Трудно сказать… Сколько я знаю свою сестру, она всегда находила поводы для радости, даже в самые тёмные моменты нашей жизни. Я всегда этому поражалась и… завидовала даже. А ведь она повидала гораздо больше, чем я. Львиная доля моей жизни прошла в изгнании, и полноценно жить я начала сравнительно недавно. Бурёнке хотелось развить эту тему, да тут из-за спины раздалось громогласное чертыханье, от которого у принцессы дёрнулось ухо. — ДА СОШЛИТЕ МЕНЯ В АЗКАБАН! — заорал Копытников, нервно тряся свой подсумок. — Эта косматая паскуда стоила мне последнего магазина патронов! Он с грохотом поставил подсумок на землю, открыл его и демонстративно вытряхнул содержимое. Оттуда выкатилось аж целое нихрена! Митька скептически приподнял бровь и перепроверил свой подсумок. — У меня тоже… не густо. Это даже на минуту боя не хватит. Бурёнка, с надеждой заглянув в свой вещмешок, вздохнул и тихо сказал: — На самом донце, товарищ сержант. Булат молча пересчитал свои патроны, хмыкнул и со вздохом признал: — Классно, ещё одной проблемой больше… — он на пару секунд задумался, а потом махнул копытом, — Да и хрен с ним! Это и так был вопрос времени, что уж теперь горевать. Если понадобится — в штыковую пойдём… с флагом и гимном. Копытников отряхнулся и посмотрел на командира с искренним недоверием, будто на его глазах выросла вторая голова. — Великолепный план, начальник. Просто охеренный, если я правильно понял. Надёжный, етить, как грифонские часы! — тот театрально всплеснул копытами, чуть не задев Митьку по голове. — Ладно, твои варианты? — сухо поинтересовался Булат, одной бровью давая понять, что ему сейчас не до смеха. Копытников на миг поднял копыто и собрался с мыслей… но в итоге надулся, покрутил головой, потом вздохнул, сбавил обороты и нехотя, сквозь зубы признал: — Проехали… — По крайней мере, — вставил Митька, поправляя очки и бросая короткий взгляд на Луну, — у нас есть альтернатива не хуже. Луна, до этого молча прислушивавшаяся к спору, фыркнула, но беззлобно. — Не хочу вас разочаровывать, джентлькольты, но сейчас я мало гожусь для боя. Да, я вернула себе часть магии, но после того боя с тем чудищем я истратила её на заклятия. Сейчас я могу позволить себе только телекинез и некоторые простые заклинения. — Да щас, заливай больше! — Копытников тут же оживился, услышав знакомую интонацию. — Зато на ветку меня повесить — это всегда силы найдутся, да? Луна чуть склонила голову, в глазах мелькнула хитринка. — Ну что ты, — ответила она коротко, без тени смущения. — Я весьма кроткая особа, мне чужды такие мысли. Короткий смешок прокатился по поляне, сбивая оставшуюся напряжённость. — Ладно, хватит, — Булат поднял копыто. — Понимаю, ситуация — дерьмо. Но других вариантов нет. Пока что будем обходиться копытами, штыками, и если понадобится, то и зубами. Будем надеятся, что дальше будет проще. — Начальник, ты же знаешь, что после этих слов теперь всё обязательно пойдёт через жопу? — Если будем соблюдать правила личной гигиены — то прорвёмся. Этот тезис вогнал Луну в жёсткое недоумение. — А это тут причём вообще? — шёпотом спросила она у Митьки. — Даже не спрашивайте, принцесса, даже не спрашивайте… Она решила последовать его совету. В её жизни ничего не случится, если она оставит эту загадку северянской души на будущее. — Тогда выдвигаемся? — спросил Бурёнка, уже привычно закидывая вещмешок на плечо. Сержант же держал молчание, подозрительно долгое молчание. Неожиданно он стал пристально всматриваться в лицо принцессы Луны. Его взгляд не был враждебным, скорее в нём читалась неуверенность и налёт подозрительности. Принцесса заметила эту перемену, посему и тут же насторожилась. Её крылья слегка дрогнули, а мышцы сильно напряглись. Булат перевёл взгляд на свою кобуру, на миг задержался на ней, затем нервно выдохнул. После этого он нехотя и с явным неудовольствием на лице, неспешно двинулся к Луне. Его шаги были размеренные и осторожные. Подобное поведение не на шутку встревожило его бойцов. Они нервно переглядывались между собой в ожидании развязки. Северянин, не оборачиваясь, достал из кобуры свой табельный пистолет. Тут Бурёнка дёрнулся вперед, но Копытников перехватил его за плечо. Митька же замер, не решаясь даже дышать. Никто из них не потянулся к оружию. Происходящее им явно не нравилось, но никто из них не решился остановить своего командира. Луна тем временем молча чертыхала себя за то, как глупо она попалась. А ведь она только начала к ним привыкать, и ей даже на секунду показалось, что им можно доверять. Ага, конечно! — «Надо было тогда бежать. Сама, дура, виновата», — мысленно приговорила себя она. Разумеется, ни о какой телепортации и речи не шло, над её головой можно было нарисовать надпись «Не хватает маны». Про боевые заклинания тоже можно забыть. Но стоп! Тут она вспомнила заклинание оглушения, и вот удача — оно было малозатратным! Если уж не убить, то вырубить их всех она точно сможет! Это был шанс! Но что-то мешало ей воспользоваться им, будто бы отговаривая её от побега. Инстинкты кричали ей ни о чём не думать и валить. Но при этом её не отпускало ощущение, будто она что-то упускает. И сейчас она боялась ошибиться, ибо цена ошибки может стать… фатальной. Покуда она пребывала в размышлениях, Булат остановился напротив неё, поднял пистолет и направил прямо в неё. Секунда… другая… третья… Луна начала как можно аккуратнее готовить заклинание. Она держала своё лицо максимально каменным, но сердце билось как отбойный молоток. И вот, когда до кульминации оставались доли секунды, Булат вдруг развернул пистолет рукояткой к ней. Неотрывно глядя в её глаза, он коротко бросил: — Надеюсь, я об этом не пожалею. С этими словами он протянул ей оружие. Луна в оцепенении уставилась на него, заклинание было прервано на самом конце. Повисла тотальная и всепоглощающая тишина, даже птицы затихли. Красноармейцы так же стояли в немом ужасе. И трудно сказать, что их пугало больше: перспектива боя с принцессой Эквестрии; или то, что он хотел доверить ей же оружие. — Ты… совсем упоролся? — Копытников наконец выдавил, с трудом удерживая челюсть на месте. — Сам задаюсь этим вопросом, — Булат всё так же не сводил глаз с Луны. — Но мы сейчас собираемся залезть в пасть мантикоры, и нам понадобится для этого вся огневая мощь. — И ты реально думаешь, что давать ей ствол — хорошая идея?! Знаешь, если твоя предыдущая идея была плохой, то эта — полный пи… — Да в курсе я! — Пожалуй, отчасти я с ним согласен, товарищ сержант, — неожиданно поддержал его Митька. — Ушам своим не верю… — в шоке вылупился на него Копытников. Бурёнка же ничего не сказал, ни за, ни против. Единственное, он испытывал явное облегчение, видя, что сержант не намерен устраивать бой. — Я знаю это и без вас, если вообще не больше вашего, — продолжил Булат. — Но если мы вдруг сыграем в ящик… да-да, Копытников, представь себе и такую возможность! Короче, если опять эта чудо-юдо магия не поможет, то она хотя бы сможет за себя постоять. Мало ли, какую ещё неведомую хренотень мы встретим. Бойцы с явным скептицизмом на лицах махнули копытом на сумасбродство командира, но идти наперекор начальству никто не рискнул. Луна, будучи всё так же в отключке, медленно перевела взгляд с пистолета на Булата. Она пыталась прочитать в его глазах ложь или издевку, но ничего. Только всё та же давящая усталость, которую она видела постоянно. Внутри неё бушевала целая буря из противоречий. Из всех возможных исходов этого события жизнь выдала ей… самый странный вариант. Ей было трудно поверить, что её ещё недавний враг отдавал ей своё оружие. Да, события последних дней несколько растопили лёд между ними, но она уж точно не думала, что такое случиться даже при самых лучших обстоятельствах. Помедлив ещё секунду, она молча взяла оружие телекинезом. Потёртый металлический корпус заблестел как после чистки. На правом боку Луна разглядела выгравированную надпись: «За доблесть!», это подвело её к выводу, что это оружие было наградным. Тем вдвойне она была удивлена тому, что он действительно хотел доверить ей своё оружие. Ей хотелось съязвить, но по итогу решила, что сейчас это будет малость ни к месту. Вместо этого она выдохнула и позволила себе слабую, почти неуловимую улыбку. — Не боишься, что я использую это оружие против вас же? — спросила она с ноткой любопытства в голосе. Булата эта новость, похоже, вообще не удивила. Тот лишь хмыкнул и пожал плечами. — Тогда сделай это быстро, будем тебе признательны. Только не забудь оставить один патрон, на всякий случай. Луна на секунду зависла, осмысливая услышанное, а потом вдруг — против собственной воли — хрипло рассмеялась, причём искренне и задорно. Она явно не ожидала, что Булат отнесётся к её словам с иронией. И надо сказать, это немного успокоило её натянутые нервы. Сержант протянул ей два запасных магазина и кобуру, та молча приняла всё это и с трудом напялила на себя ременчатую кожаную сумку. Она явно была маловата для её габаритов, но весьма практичной. По своему функционалу та явно походила на ножны для клинка. — И последнее, — добавил сержант, чуть нахмурившись, — скажи честно: ты хоть раз в жизни из огнестрела стреляла? Луна замялась на секунду, затем отрицательно качнула головой. В глубине её бирюзовых глаз мелькнула искорка неловкости. — Боюсь, что нет, — она слегка поникла. — Я вернулась из изгнания недавно, и мне приходится изучать этот мир заново, в том числе и с оружием. Мне приходилось наблюдать, как наши солдаты пользуются им на стрельбище. Общий принцип его работы мне известен, но… — Сама стрелять не умеешь? — в довершении её мысли спросил Бурёнка. Та неохотно кивнула и протяжно вздохнула, ей явно не нравилось признавать тот факт, что могучая и свирепая воительница не обучена таким простым вещам, с которыми справился бы даже тот языкастый придурок. — Да, не умею. Копытников не удержался от язвительной усмешки, но получив неприятный взгляд от командира, воздержался от дальнейших комментариев. — Ничего, как говорят в наших краях: «не можешь — научим, не хочешь — заставим», — резюмировал Булат и с одобрительной усмешкой добавил, — Тогда мы сделаем из тебя настоящего солдата нашей доблестной Красной Армии! Сумрачная валькирия от такой перспективы… нет, даже не испугалась, скорее задумалась. Ей в голову начали лезть всякие интересные мысли. Она уже представляла, как восседает на своём троне, на ней мундир с красными звёздами, на груди висят медали за все отгремевшие бои и заседания клубов по интересам. Витражи дворца с элементами Гармонии сменили мозаики с портретами вождей революции. В коридорах всюду стояи гобелены с её профилями. Её суровый и холодный взгляд оглядывал тронный зал, в котором активно наводили чистоту и порядок уже бывшие дворяне. Бывшие дворцовые слуги смотрели на это зрелище с нескрываемым наслаждением свершившейся расправы. Чего не скажешь о самих носителях голубых кровей, которым явно было не в радость оттирать грязь с линолеума своими слезами. И заходит такая Селестия в зал, в полном шоке оглядывает ареал происходящего атаса, и приходит в экзистенциальный ужас, когда она замечает свою сестру. — «Луна… — осипшим голосом промолвила старшая сестра. — Это что такое?!» — «Это называется коммунизм, товарищ Селестия!» — Кантерлотским гласом пробасила Луна. — «Фабрики — рабочим! Землю — крестьянам! Фрукты — фестралам! Овощи — толстокрупым принцессам!» Бессмертный арбитр парнокопытного народа встала статуей, неотрывно пялясь на то, что происходит в тронном зале. — «Я так и знала, что от чая с названием «Зебриканские специи» ничего хорошего ждать не стоит», — прошипела себе под нос Селестия. Пока эта версия Луны грезила карьерой архитектора социализма, оригинальная её версия не заметила, что ушла в свои грёзы с головой. Да так, что не заметила, как до неё пытался достучаться Булат. — Луна! Луна! Эквус вызывает Луну! Та резко отшатнулась, будто получила щедрый удар током. — Прошу прощения, задумалась. — Уж не знаю, что ты там уже удумала, но чур я тоже участвую! — хохотнул Копытников. — А вдруг тебе не понравится? — ехидно поинтересовался Митька. — Не-е-е, у неё на лице прям написано: «суету навести охота». А это я люблю! Его товарищи молча закатили глаза и обречённо вздохнули. Всякий раз, когда им казалось, что ещё большую глупость они от него не услышат — Копытников умудрялся покорить новые высоты самого дна. — Ладно, обратно к делу. Берите оружие и на изготовку! В течение следующего получаса Булат проводил очень сжатый курс обучения по владению пистолетом. Это могло бы занять и меньше времени, если бы принцесса не забывала постоянно о священном правиле — не наводить оружие ни на кого! Из-за чего отряд был вынужден постоянно прятаться от летающего взад-вперёд смертоносного оружия. По крайней мере принцесса действительно проявляла интерес к тренировкам. Если бы принцессе Луне кто-нибудь сказал, что ей придётся обучаться стрельбе из огнестрельного оружия у анархистов и бунтарей, она бы заподозрила очередной дурацкий розыгрыш от Дискорда. Но, как она уже убедилась в этом несколько раз, реальность сама иногда подбрасывает самые абсурдные приколы. Как бы там ни было, ей было действительно интересно опробовать этот аппарат в деле. Она мало разбиралась в современных военных технологиях (а точнее — не разбиралась вообще), но даже до неё доходили слухи о грозной славе северянской школы оружестроения. Ей даже как-то даже слышать от генерала Уиплэша такую фразу: «Они дискордовы дикари и предатели, но оружие делать они умеют». Теперь же у неё была уникальная возможность убедиться в этом на практике. — Смотри, колени не прострели! — не удержался от подкола Копытников. — А то пойдешь работать в дворцовую стражу! Будешь рассказывать всем охрененные истории. Луна чуть слышно рыкнула. — Может бахнем? — раздражённо спросила она Булата, указывая на наглую рожу болтуна. — Обязательно бахнем, и не раз. Весь зад в труху! Но потом… — Булат очень горестно вздохнул. — Давай пока по мишени, как я рассказывал. Видишь вон тот пень? Сделаем из него мишень. Бурёнка, помоги обстругать кору — пусть будет хоть какой-то ориентир. Бурёнка, воодушевлённый, тут же сорвался с места, с явным энтузиазмом принявшись за работу. Вскоре на пне появилась грубо нарисованная цель — белый круг с чёрной точкой по центру. Луна с самым серьёзным видом приблизилась к линии огня, аккуратно зажала пистолет телекинезом и приняла стойку, которую показывал ей Булат, чуть склонив голову и прицеливаясь. По правде говоря, внутри всё дрожало от напряжения — не от страха, а от адреналина, расползающегося по телу горячей волной. Она испытывала подобный коктейль эмоций во времена своей первой войны, когда она впервые начала убивать. Глядя на цель, она дышала ровно, чувствовала на себе ожидающие взгляды бойцов, которые ожидали её первого выстрела. Луна задержала дыхание, медленно нажала на спуск. Грохот выстрела прокатился по поляне, вспугнув стаю птиц где-то вдалеке. Отдача толкнула пистолет вверх, но принцесса, не моргнув глазом, удержала его в магической хватке. Пуля оставила аккуратное, почти идеально круглое отверстие прямо в центре чёрной точки. — Попала! Веселье удвоилось! — довольная победоносно объявила Луна, но глядя на удивлённые лица её товарищей, застенчиво стушевалась. Меж тем, её инструктор по стрельбе наблюдал за результатами своей работы. Точное попадание с первого раза, тот аж присвистнул на радостях. — Да ты снайпер, мать, — оценил её навыки Копытников. — Е-моё, «Лунинский стрелок» прям! — в удивлении высказался Митька. После этой фразы Копытников хотел было вставить очередную юмореску, но тут вдруг замер. Его глаза расширились, будто он только что узрел саму природу мироздания и гармонии. А затем он согнулся пополам, разразившись хриплым, заливистым ржачем. На миг даже показалось, что он сейчас выплюнет свои лёгкие. — Слышь, а ведь точно! Как я сразу-то не допёр? На чисто наш маршал Лунин! — выдавил он сквозь смех, хватаясь за бок. — Мля, да даже фамилия похожа, ха-ха-ха! Луна от грянувшего хохота чуть не выронила пистолет. Медленно перевела взгляд с мишени на умирающего от смеха жеребца. Сейчас ей как никогда раньше захотелось опробовать этот чудный инструмент на новой мишени. Увы, остальные это все же не оценят. Поймут, но не оценят. — Прошу прощения, — холодно, с лёгкой угрозой в голосе, произнесла она. — Я была бы очень признательна, если мне объяснят, в чём дело. И я думаю, вы знаете, что злить кобылу — ошибка. А кобылу с оружием — фатальная ошибка! Бурёнка, который сначала смотрел на неё с испугом, потом на изнывающего от смеха товарища, вдруг тоже начал понимать. Его глаза округлились, и он сдавленно хихикнул, прикрывая рот копытом. — Принцесса… А вы не знаете? — спросил он, с трудом сдерживаясь. — О чём? — прищурилась Луна, чувствуя себя так, будто она пропустила важную часть сценария. Бурёнка собрался с духом, прочистил горло и, стараясь говорить максимально серьёзно, но предательские лукавые искорки в глазах выдавали его с головой, объяснил: — «Лунинский стрелок» — это почётное звание самого меткого стрелка в Красной Армии. И назвали его в честь нашего Первого маршала — Нестора Лунина. Луна на мгновение задумалась. — Один из ваших лидеров? — уточнила она, всё ещё не улавливая связи. — Можно и так сказать, — подтвердил он, уже более серьёзно, но с лёгкой усмешкой. — Он, по сути, отец-основатель всей современной Красной Армии. — Иронично, — добавил Митька, чуть наклонив голову. — Если я правильно помню вашу историю, то вы тоже, по сути, стояли у истока создания первой армии Эквестрии. Как минимум эта деталь у вас с ним общая. Булат хмыкнул и от себя добавил: — Кстати, а ведь точно… Они и внешне даже похожи: оттенок шерсти, цвет глаз. У него даже характер больше походил на какого-нибудь прекрасного прынца, нежели на революционера. Его подчинённые медленно перевели взгляды на сержанта, в их глазах читалась концентрация чистейшего недоверия и подозрительности. Копытников шёпотом выдал более крепкую версию слова «лжец». Тот думал, что его никто не услышал. Так и есть, но то, что его командир умел читать по губам (во всяком случае брань уж точно) — он не знал. — Товарищ сержант, — спросил Бурёнка, скрывая восхищение. — Вы встречались с самим товарищем маршалом?! Вопрос повис в воздухе. Булат чуть помедлил, а затем нехотя, но честно ответил: — Мой отец служил у него адъютантом, за время службы сдружились. Хотите — верьте, хотите — нет, но иногда маршал бывал гостем у нас дома. Он часто приносил нам новости о том, что происходит у нас в стране на самом деле. Не то, что написано в «Правде». Он даже какое-то время учил меня военному делу, но больше по теории и истории. Но он был реально очень умным пони, хотя он был куда моложе моего отца. Так что да, я знаком с ним ещё с жеребячества. Копытников, сияя довольной улыбкой, хитро прищурился. — И чё, правда похож он больше на кобылу, чем на жеребца? Митька, не удержавшись, добавил: — Думаю, что не больше, чем товарищ Синистер Серов. Я слышал, что он для себя контрабандой заказывает косметику из Аквелии. Булат устало вздохнул. — Сдать бы вас обоих сейчас особистам за такие разговоры, — сказал он, но в голосе его звучала лишь усталая ирония. — Вам смешно, а мне потом товарищ политрук за ваши слова засадит учебник по диамату мне глубоко в дышло. А я, как всегда, без вазелина. Копытников, однако, не унимался и продолжал удивлённо разглядывать своего командира. — Слышишь, а чего ты вообще тогда среди простых смертных служишь? С такими связями тем же писарем в штабе можно устроится, или в более гламурные места. — Я не хочу даже думать об этом, разговор окончен! — коротко ответил Булат, и в его голосе прозвучала стальная нота, дающая понять, что лучше эту тему не развивать. Повисла пауза, но её нарушила Луна. Она подошла к Булату, её лицо стало серьёзным, но без той холодности, что была раньше. — Значит, это он ответственен за разгром наших войск во время вашей революции? И он архитектор той военной машины, что заставляет нервничать наш генералитет? — спросила она, и голос её звучал ровно, без осуждения, скорее с острым любопытством. Все моментально притихли, переводя взгляды с неё на Булата. Ему сейчас очень приспичило оказаться где-нибудь… да где угодно! Копытников неловко кашлянул в копыто, отводя взгляд. Остальные последовали его примеру. В воздухе повисло небольшое напряжение, которое никто не осмелился нарушить даже на один децибел. Однако через несколько секунд она сама же и нарушила его: — Было бы очень любопытно встретиться с ним, — неожиданно призналась она. Булат ошарашенно уставился на неё. — Придушить его за измену? — осторожно уточнил он. Луна, чуть склонив голову набок, ответила с лёгкой улыбкой: — Скорее, пожать ему копыто. И хотя стараниями нашей сестры армия Эквестрии превратилась в… — она запнулась, подбирая слова, — «потешные войска». Но разгромить даже «потешные войска» горсткой озлобленных и голодных бунтарей — это… это действительно впечатляет. Да и глядя на то, как вы недавно сражались, должна признать, что ваш маршал подходит к вопросу качества подготовки крайне серьезно. — Спасибо, Луняша! — хохотнул Копытников. — Ты тоже ничего! — А вот на тебе явно схалтурили, жалкое зрелище, — плюнула та ядом в него. — Слушай, а не пошла бы ты… Булат резко поднял копыто, призывая к тишине. В некоем отдалении, не слишком близко, но и не так далеко, как хотелось бы, раздался продолжительный, прерывистый звук. Он был низким, гортанным и вызывал тревожное сходство с волчьим, но с такой сипотцой, будто у существа было не горло, а проржавевшая труба. Звук повторился, теперь уже ближе, и эхо закружилось между стволами деревьев, словно стремясь обнаружить их укрытие. — Попахивает проблемами, — вынес своё мнение Бурёнка, настороженно глядя в направлении, откуда пришёл вой. — Причём большими, — согласился с ним Митька. — Мы здесь явно уже задержались, хозяева просят гостей на выход, — резюмировал Булат, быстро проверяя свой вещмешок. — Тогда будем хорошими пони, и свалим отсюда к какой-то матери! Все коротко кивнули, и отряд, не произнеся ни слова, покинул место стоянки. Копытников, согласно своей привычке, шел позади всех, но в этот раз он не переставал оглядываться, а его уши нервно вздрагивали. Луна убрала только что полученный пистолет в кобуру. Хотя ей очень хотелось испытать это технологическое чудо на реальном противнике, но стрелять в Копытникова ей было нельзя (какая досада). Оставалось лишь надеяться, что вскоре у нее появится новая мишень. Лес встретил их привычной, давящей тишиной. Листва деревьев, окрашенная в рыжие тона, словно светилась в косых лучах утреннего солнца, но свет этот выглядел болезненно и неживо. Солнце поднималось все выше, но его тепло было едва ощутимым, сравнимым с тусклым светом старой керосиновой лампы. Путь пролегал в молчании, лишь треск веток под копытами нарушал глубокую тишину. Примерно через час деревья стали реже, и сквозь прореживающиеся стволы проступили знакомые очертания: обломки крыш, покосившиеся стены, зияющие пустотой оконные проемы. Перед ними лежали развалины города. Место, от которого у всех до единого пробегали мурашки, даже у Луны, привыкшей к зловещим пейзажам собственных кошмаров. — И снова мы здесь, — прошептал Бурёнка, когда они достигли окраины. — Так не хочется туда идти… — Есть такое слово, боец, называется: «надо», — выдал очередную солдатскую мудрость Булат. — Но я разделяю твои чувства. — А я ещё думала, что это Тартар жутко выглядит, — высказалась за себя Луна, напряжённо выглядывая в тёмных закутках любую опасность. Они ступили на разбитую брусчатку, и в ту же секунду по спинам пробежал озноб — тот самый, могильный, который они почувствовали ещё в первый день. Снова возникло липкое ощущение чужого взгляда. Кто-то — или что-то — следило за ними из тени полуразрушенных домов. Никаких движений, никаких звуков, но чутьё не подводило. Луна, несмотря на свою обычную отвагу, ощущала, как нарастает тревога. Руины дышали запустением и болью, каждый камень, казалось, хранил эхо минувших трагедий. Она мысленно перебирала все легенды, связанные с этим проклятым городом, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, которая помогла бы им понять, что за сила здесь обитает. Судя по рассказам Булата, это место было явно обитаемо, при этом крайне агрессивными созданиями. Теперь им снова предстояло идти в самое пекло. Голодными, израненными, уставшими. Но если они хотят вернуться домой живыми, им придётся смириться с этим. Как говорится: «Сделай или умри!». Но Луне больше понравилась северянская версия этого клича, которую она услышала от Булата: «Умри, но сделай!». И сейчас она сделает всё возможное и невозможное, чтобы вернуться к своей сестре. И что-то ей подсказывало, что её соратники были того же мнения...