Наконец-то домой?

И снова они здесь, на этом проклятом кладбище. Стоит только на секунду здесь появится, как сердце заливается тоской, унынием и смертью. Луна за свою длительную карьеру повидала немало кошмаров, и в своё время сама была порождением кошмара. Но даже так ей было крайне нервозно от одного только пребывания среди этих руин. Даже её соратники красноармейцы с трудом сдерживали свою напряжённость. И при этом принцесса продолжала сопоставлять одно с другим, пытаясь понять, что здесь произошло? Казалось бы, в этом месте ничего уникального нет. Это не в первый раз, когда она видит заброшенные города. Но что-то ей подсказывало, что конкретно этот город загубило не время, а что-то пострашнее. Особенно на это намекали то и дело торчащие из-под земли кости пони. Вдобавок к этому постоянное ощущение того, будто за ними кто-то следит, но при этом держится в тени. Сразу вспоминаются рассказы Булата о том, что им уже приходилось встретить «местных обитателей». Тогда ей казалось, что они просто пытаются её запугать. Но чем дольше она здесь находилось, тем меньше у нее оставалось сомнений насчёт опасностей этих краев. И именно в этот самый момент она была крайне слаба, чтобы постоять за себя. Хотя с подачи Бурёнки ей удалось вернуть себе часть сил, после боя с тем гигантом её возможности опять сошли на нет. Но даже так, она оставалась грозным бойцом! Теоретически, крепкое тело и богатый опыт ближнего боя заметно повышали её шансы на выживание. А теперь ещё и своё (ну как, своё) огнестрельное оружие. Оставалось лишь надеяться, что ей не придется проверять эту теорию на практике. Так что все было не так уж и плохо… пока что. Группа углубилась в лабиринт полуразрушенных улиц. Тишина была настолько плотной, что хруст битого стекла под копытами казался взрывом. Булат шёл впереди, то и дело сверяясь с картой, нарисованной Бурёнкой. — До предполагаемого здания администрации, — негромко бросил он через плечо, — ещё где-то час ходу, если верить этой карте. Так что всем смотреть в оба, мне ещё жить охота. — Мда, надеюсь, мы не нарвёмся на местных жителей, — проворчал Копытников, нервно оглядываясь на тёмные провалы окон. — Мне и в прошлый раз острых ощущений хватило по самые гланды. — Так она и сказала, — с каменным лицом пошутил Митька. Бурёнка, шедший чуть позади, внезапно остановился. Его глаза расширились, и он прошептал с дрожью в голосе: — А если те твари снова здесь? Копытников, услышав это, хитро прищурился и, не дав никому времени среагировать, сложил губы в трубочку и выдал оглушительный, заливной свист, эхом разнёсшийся по пустынным улицам. Булат застыл как вкопанный. Митька побледнел. Бурёнка и вовсе перестал дышать. Все боялись пошевелиться, ожидая, что из каждой тени сейчас выпрыгнет стая голодных зверей. Копытников, ничуть не смутившись, громогласно прокричал в пустоту: — ЭЙ, МЛЯ! С ФИГА ЛИ ТИШИНА ТАКАЯ! НУ-КА ПРОСНУЛИСЯ! Но в ответ — лишь гробовая тишина. Можно было расслышать лишь бешеный стук сердец остальных. Боец довольно усмехнулся и повернулся к товарищам. — Ну вот, никого нема, можно топать дальше! У Луны не было ни слов, ни букв для комментариев. Она просто молча, с ледяным спокойствием, достала пистолет из кобуры и прицелилась ему в голову. Её глаз не дрогнул. Но Булат оказался быстрее. В один стремительный прыжок он оказался рядом с Копытниковым и со всего маху впечатал тому прикладом своей винтовки прямо по зубам. Раздался глухой удар, и теперь уже мёртвый город накрыл не вой мутантов, а натуральный и болючий вопль, сдобренный крепким северянским матом. — ТА ЗА ШО?! — заорал Копытников, схватившись за морду и сплёвывая кровь. — Мне действительно надо объяснять, за что?! — рявкнул Булат, занося приклад для второго удара. Копытников хотел было огрызнуться, но сильная боль в челюсти и подозрительная шаткость одного из зубов заставили его благоразумно промолчать. Он лишь обиженно замычал что-то нечленораздельное, потирая ушибленное место. К его огромному облегчению, зубов он вроде не лишился. Луна медленно опустила пистолет и убрала его обратно в кобуру. Про себя она молилась звёздам, чтобы эта банда придурков не завела её в могилу раньше времени. Не проронив больше ни слова, отряд продолжил путь вглубь мёртвого города. Вокруг по-прежнему царила та же мрачная и давящая пустота. Но теперь, после выходки Копытникова, даже воздух стал казаться тяжелее. Проходя мимо полуразрушенных жилых домов, Луна начала замечать некоторые детали. Даже в этом хаосе запустения можно было различить элементы интерьера кристальных пони: осколки мебели из прочного, почти прозрачного кристалла, детские игрушки, прочие элементы декора. Теперь понятно, почему здания так хорошо сохранились спустя века запустения — кристалл был очень живучим материалом. Это окончательно подтверждало её теорию — они находились где-то в Кристальной Империи. Но вот что смущало: Луна не могла вспомнить, чтобы там были подобные города. Это место было размером с Кристальный Город, но подобных городов в империи больше не было — лишь небольшие поселения на окраинах, ибо за пределами столицы климат был свирепо холодным. Откуда же взяться этим развалинам? Оказалась ли она в прошлом, или будущем? Или вообще неизвестно где… Чем дальше они углублялись, тем страшнее становились находки. Заходя в дом за домом, они видели одну и ту же картину: сквозь проросшую зелень и плесень они замечали, что окна и двери были заколочены изнутри. Пони запирались, спасаясь от неведомого ужаса, царящего снаружи. Но судя по разбросанным в комнатах скелетам пони, это не помогло. Некоторые из них были явно жеребячьих размеров. Луна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Одной Гармонии было известно, что убило этих несчастных: голод, война, или диктат Тёмного Короля. В одном из таких домов, на стене, почти скрытой за слоем грязи и паутины, она заметила надпись на древнеэквестрийском, выведенную неровными, судорожными буквами. Булат подошёл ближе, прищурился, разглядывая выцветшие, но всё ещё различимые буквы, и неодобрительно цокнул языком. — Не знаю, что здесь написано, но вряд ли «Добро пожаловать!». Тем более кровью… — Кровью?! — нервно спросил Бурёнка, быстро отходя от стены, как от прокаженной. — Ну явно не вареньем, — лениво отметил Митька. Луна, стоявшая рядом, всмотрелась в текст и медленно перевела взгляд на сержанта. В голосе её звучала непривычная серьёзность. — Здесь сказано: «Нет спасения от незримой чумы». Если это действительно так, то, возможно, именно она стала причиной гибели этого города. Копытников, который всё ещё потирал ушибленную челюсть и с подозрением косился на принцессу, громко фыркнул. — В последние дни я чёт уже подустал охреневать от таких вещей. Темная магия, монстры, потом твой королевский зад. А дальше чё? Мы внезапно окажемся в Кантерлоте, прямо у копыт бабушки Сельки? — Не каркай, пожалуйста, — сухо возразил ему Митька. Булат прервал дискуссию взмахом копыта, молча давая сигнал заткнуться. Группа двинулась дальше, но теперь шаги стали ещё осторожными, а взгляды — куда более нервными. Даже Копытников притих, хотя его губы продолжали беззвучно шевелиться — и зная его, цензурных слов там явно не было. Что примечательно, чем дальше они шли, тем сильнее ощущалась тишина вокруг. Было слишком тихо. Пускай это место и было опустошенным, но даже так не было слышно ни птиц, ни шороха листьев. Даже ветер будто бы затих. Лишь цокот копыт по земле и разбитой брусчатке нарушал эту жуткую тишину. Здесь всё было каким-то слишком… нереальным, отчужденным. Сама земля была словно бездушной, мёртвой. Внезапно Луне начал чудиться шёпот. Сначала — едва уловимый, будто кто-то шевелил сухие листья где-то на границе слуха. Она остановилась, прислушиваясь… но ничего не нашла. Двинулась дальше — и снова, краем уха, различила едва слышные голоса. Словно множество пони говорили одновременно, но очень далеко. — Вы слышите? — спросила она тихо, не оборачиваясь. Булат нахмурился и тоже прислушался. — Нет, а должен? Луна покачала головой, но тревога не ушла. — Ничего… Показалось, видимо. Они вышли на небольшую площадь. Когда-то здесь, судя по всему, был парк — теперь от него остались лишь несколько иссохших деревьев с голыми, скрюченными ветвями. Кое-где ещё угадывались остатки аккуратных дорожек, заросших колючим бурьяном. Скамейки из потускневшего кристалла валялись на боку, почти полностью скрытые под слоем старой листвы. За этим призрачным парком возвышалось двухэтажное здание. Судя по сохранившимся архитектурным деталям — лепнине на карнизе, высоким узким окнам и массивной двери с остатками герба, — это и была та самая ратуша, которую они искали. Здание выглядело куда более солидным, чем остальные дома, но и оно не избежало общей участи: часть крыши обвалилась, стены покрылись глубокими трещинами, а одно из окон на втором этаже зияло чёрной пустотой, словно выбитый глаз. — Ну наконец-то, добрались, — проворчал Булат, окидывая взглядом здание. — Бурёнка, проверь на карте — мы точно туда пришли? Юнец торопливо раскрыл свой альбом, сверился с набросками и утвердительно кивнул. — Так точно, товарищ сержант. Это оно. По крайней мере, расположение совпадает. Булат, бросив последний взгляд на зловещие очертания домов, нетерпеливо переступил с копыта на копыто. Ему откровенно не нравилось торчать на открытом пространстве, под прицелом пустых оконных проёмов. — Двигаем к зданию, и побыстрее. Мне не нравится быть на виду, когда за нами могут наблюдать из каждой щели. Копытников, уже успевший немного прийти в себя и снова обрести дар речи, не преминул вставить: — А проблемы нас там ждут? — Обязательно, боец, в армии по-другому и не бывает. Булат уже собрался было сделать первый шаг через остатки парка, как вдруг Луна, шедшая сразу за ним, резко остановилась. Она издала короткий, сдавленный звук — не то стон, не то вскрик — и её копыта подогнулись. Принцесса рухнула на землю, словно подкошенная. — Принцесса! — Бурёнка сорвался с места первым, подлетев к ней в мгновение ока. Остальные тоже рванули к ней, позабыв о всякой осторожности. Булат в два прыжка оказался рядом, присев и попытавшись заглянуть ей в лицо. Луна лежала на боку, её глаза были широко открыты, но взгляд отсутствовал, словно она смотрела сквозь них, сквозь землю, сквозь само время. Губы её шевелились, но ни звука не вырывалось наружу. Митька уже суетился рядом, пытаясь нащупать пульс, но стоило его копыту коснуться шеи принцессы, как Луна внезапно дёрнулась всем телом, будто её ударило током. А сама она в этот момент… видела совсем другое. Боль пронзила голову, словно раскалённый прут вогнали прямо в висок. На секунду она ослепла — перед глазами была лишь белая, пульсирующая пелена, а в ушах стоял такой пронзительный звон, что она перестала слышать даже собственное дыхание. Затем — как по щелчку — всё исчезло. Она стояла на том же месте, но мир вокруг преобразился до неузнаваемости. Исчезли руины, исчез серый, безжизненный свет. Вместо них — яркое, тёплое солнце, заливающее всё золотом. Вокруг, там, где ещё минуту назад были заросли бурьяна, теперь красовались аккуратные кристальные клумбы с диковинными цветами, переливающимися всеми цветами радуги. Парк был полон жизни: по выложенным мозаикой дорожкам прогуливались нарядные пони — их шерсть переливалась мягким сиянием, словно каждый из них был живым кристаллом. Слышался весёлый смех, звон детских голосов, где-то играла музыка. В центре площади шёл настоящий фестиваль. На столах, накрытых белоснежными скатертями, стояли блюда с фруктами и выпечкой, пони в ярких одеждах танцевали, жеребята гонялись друг за другом с бумажными флажками. Город дышал жизнью, счастьем и безмятежностью. Луна медленно, ошеломлённо, сделала шаг вперёд. Её челюсть отвисла, а в глазах застыло жеребячье изумление. Столь резкая смена декораций буквально взорвала ей голову, она буквально не знала куда себя девать в этом мире. Сейчас она хотела узнать, реальность ли это? Она протянула копыто к ближайшему пони — кристальному жеребцу, который как раз проходил мимо с корзиной, полной ярких фруктов. — Прошу прощения, не могли бы вы… — начала она, но жеребец даже не обернулся. Он продолжал идти, будто Луны не существовало. — Эй! — окликнула она его громче, дёрнувшись вперёд и коснувшись копытом его плеча. И в тот же миг иллюзия схлопнулась. Копыто прошло сквозь фигуру, словно сквозь дым. Жеребец, не успев издать ни звука, растворился в воздухе, и его исчезновение сопровождалось душераздирающим, низким воем — не физическим, а скорее внутренним, пронзающим саму душу. В этом звуке слышалась не просто боль, а целая эпоха страданий, запертых в одной ноте. Луна отшатнулась, её сердце забилось где-то в горле. Она оглянулась — остальные пони по-прежнему жили своей жизнью, но теперь она видела в их движениях что-то механическое, повторяющееся, словно заезженная пластинка. Они будто были призраками, тенями прошлого, застывшими в последнем дне своего существования. До её ушей донесся шум чьих-то аплодисментов. Порыскав глазами, она увидела, как большая толпа собирается возле небольшого подиума в центре площади. На подиуме стояло несколько пони в ярких церемониальных одеждах приветствовали народное собрание. Судя по всему, это были местные чиновники или что-то в этом роде. Один из них вышел к краю подиума, показательно прочистил горло, давая сигнал толпе замолчать. Дождавшись относительной тишины, неизвестный начал свою речь: — Дорогие имперские поданные! Мне, как верному слуге принцессы Аморе и вашему наместнику, очень радостно преподнести вам историческую весть! Сегодня проходит год со дня нашего великого путешествия в новые миры! Не буду спорить, что наше укрощение этого дикого края прошло не без трудностей. Немало наших друзей погибло в борьбе за наше будущее, но наша колония продолжает жить, а вместе с ней — и наша славная Империя! Толпа залилась волной аплодисментов, крики восторгов и радости раздавались по всей округе. Лишь принцесса Луна не разделяла этого пылкого энтузиазма, её разум был буквально заглушён, ни на что другое она просто не реагировала. Она постоянно прокручивала в голове всего два слова: — «Новые миры?!» — подумала она, все ещё пребывая в шоке. — «Неужели Старсвирл говорил правду?» Исходя из того, что сейчас было перед её глазами, она окончательно убедилась в том, что здесь была колония Кристальной Империи. Но самым абсурдным было то, что она была… в другом мире? Неужели кристальные пони уже давно научились открывать пути в новые миры? И что самое странное, ни Селестия, ни сама Луна об этом даже и не подозревали. Выходило, что их соседи оказались очень ревнивыми в вопросе своих технологий. Даже принцесса Аморе, несмотря на их с сестрой давнюю дружбу, явно не спешила делиться этим секретом. Тем временем, радостная толпа поумерила своё счастье, и чиновник собирался было продолжить свою речь… Но тут — случилось нечто, заставившее её забыть даже о собственном дыхании. Сначала — глухой, низкий удар, от которого содрогнулась земля. Затем — ослепительная вспышка на краю горизонта, такой яркости, что небо, ещё секунду назад чистое и голубое, вмиг окрасилось в зловещий, пульсирующий багрянец. В небо взметнулось огромное грибовидное облако, медленно, но неумолимо расползающееся вширь. Луна никогда не видела ничего подобного. Даже в самых страшных кошмарах, которые она пожинала в снах пони, не было такой пугающей, величественной и в то же время всепоглощающей красоты. Смотреть на это было одновременно невыносимо и невозможно отвести взгляд. Пони вокруг неё закричали. Кто-то бросился бежать, кто-то в оцепенении уставился на кровавое зарево, кто-то пытался укрыться за ближайшими стенами. Кристальные дома, казавшиеся вечными, покрылись сетью тонких трещин, и в воздухе разнёсся противный, звенящий хруст. А затем накрыла волна. Звук ударил с такой силой, что Луна не услышала его — она ощутила его каждой клеткой своего тела. Её пронзило, вывернуло наизнанку, и она, не в силах устоять, повалилась на землю, прижимая копыта к ушам. Крик застрял в горле, и мир перед глазами поплыл, размываясь в белом шуме. Когда она очнулась, боль в голове прошла, но в ушах всё ещё звенело. Прямо над ней склонились встревоженные лица красноармейцев. Копытников тряс её за плечо, что-то громко и настойчиво говоря. — …да очнись ты, дурила! Только попробуй скопытиться, я тебя тащить снова не буду! — Отвали, — прохрипев, она оттолкнула жеребца прочь. Попытавшись встать, она почувствовала, что голова всё ещё кружилась, но острое чувство реальности понемногу возвращалось. Рядом — уже хорошо знакомый ей пейзаж города-призрака. — Фу-у-у-ух! — выдохнул Булат с заметным облегчением, стряхивая пот с лба. — Ты нас чуть до инфаркта не довела. Что вообще случилось? Ты упала, начала дёргаться, как под солями, а потом застыла как морская фигура. Луна несколько секунд молчала, собираясь с мыслями. — Я… я видела, что случилось с этим местом, — произнесла Луна, и голос её звучал глухо, будто она всё ещё находилась где-то далеко. — Это было будто бы… воспоминание, или видение. Как будто сам город показал мне свою смерть. Булат нахмурился, переглянулся с Митькой, затем снова посмотрел на принцессу. — И часто это с тобой бывает? — Н-нет, — она отрешенно помотала головой. — Обычно такого не происходит, разве вы ничего не видели? Все бойцы до единого ответили ей отрицательно. Выходило, что только она видела этот мираж. Очередная странность, и снова касается только неё. — И что там было? — полюбопытствовал Бурёнка. Луна медленно поднялась на копыта, медленно перевела взгляд на здание ратуши, обвела глазами площадь, парк, руины. — Сначала я увидела этот город, но он был… другим. Всё было ярким, цветущим, живым. Пони на моих глазах занимались своими делами, что-то праздновали. На вид — обычная городская жизнь. А потом случилось… нечто странное. Она замолчала, собираясь с мыслями. Бурёнка, стоявший ближе всех, тихо спросил: — Что именно? — Не знаю, я и не успела понять, что конкретно произошло. Я увидела… какую-то вспышку на горизонте, и она была ярче тысячи солнц. А за ней — волна, настолько мощная, что земля начала трескаться под копытами. Пони охватил такой ужас, но в этом грохоте я не слышала, как они кричали. А потом — тишина. Луна сглотнула, и на мгновение в её глазах промелькнул неподдельный ужас, который она тут же постаралась скрыть. — Это было похоже на сверхновую, которая опустилась на землю. Ничего подобного я никогда не видела. Даже кошмары Найтмер Мун — ничто по сравнению с тем, что я только что увидела. От рассказа Луны проняло всех. Даже Копытников, обычно готовый отпустить едкую шутку по любому поводу, на несколько секунд прикусил язык. — Но это не всё, — тихо сказала Луна, глядя куда-то. — Мы… мы сейчас не на Эквусе, мы вообще не в нашем мире. Повисла такая тишина, будто сама планета остановилась. Жеребцы переглянулись, недоумённо глядя друг на друга. Они явно думали, что их боевая подруга просто глупо пошутила, но глядя на её немигающие глаза и пугающую серьезность, было понятно, что она не шутила. — Что за бред? — медленно произнёс Булат, почёсывая затылок. — В смысле — не в нашем мире? Это вообще как?! — Это колония Кристальной Империи, — продолжила она, стараясь говорить ровно, хотя в груди всё ещё колотилась тревога после пережитого видения. — Я видела это своими глазами. Кристальные пони строили здесь поселение за пределами не только Эквуса, но и вообще на другой планете. Каким-то образом им удалось создать врата в иные миры. Видимо, та самая кристальная сфера в шахте — и есть то самое устройство, и вывело оно нас в это место. Митька, призадумавшись, поделился мыслями: — Ну, если это действительно так, то отчасти это объясняет странности этого места. — А ещё это объясняет, почему я не чувствую свою Луну, — добавила принцесса, поднимая взгляд к серому, безжизненному небу. — Она совершенно другая, чужая мне. У Копытникова уже не оставалось сил хохмить, ему просто хотелось напузыриться до овощного состояния и не думать о всей этой сложной и жуткой жизни, которая за пару дней усложнилась в десятки раз. С этими мыслями он достал свою флягу, молча открутил крышку, резко выдохнул и объявил: — На трезвую голову я этот бред воспринимать не хочу. За вас, шизики! Но не успела хотя бы одна капля упасть ему на язык, как её выхватил Булат… чтобы тот сам приложился к фляге, как жеребенок к бутылочке с молоком. Это зрелище заставило удивиться всех, особенно самого владельца фляги. Ему бы плакать горючими слезами, что его стратегический запас успокоительного натурально сливается в никуда, но зрелище напивающегося командира того стоило. Сделав пару-тройку щедрых глотков неведомой смеси, Булат зажмурился и занюхал пропотевшую и явно пованивающую гимнастёрку. — Так… — прохрипел он, возвращая флягу обратно. — Даже если учесть всю эту хрень, и мы сейчас реально где-нибудь в жопе вселенной, то для нас ничего не меняется. Идём в эту грёбанную ратушу, или что там, и молимся, чтобы оно того стоило. Иначе тебе абзац, Копытников. Названный боец с перепугу аж икнул. Ему очень хотелось высказать пару ласковых, но так захлебнулся воздухом от возмущения, что все мысли успели выветриться. Группа двинулась к ратуше, пересекая призрачный парк. Теперь каждый шаг давался тяжелее — не от усталости, а от осознания, что они действительно отрезаны от всего, что знали. Дома, семья, родина — всё это осталось где-то за гранью реальности, и ощущение этого сильно давило по мозгам. Но размышления пришлось отложить, когда они подошли к парадному входу. Вернее, к тому, что от него осталось. Массивные двери были выбиты внутрь и валялись на полу, покрытые слоем пыли и копоти. А перед ними… перед ними лежали десятки скелетов. Они громоздились друг на друге в несколько слоёв, будто пони пытались пробиться внутрь в панической давке, но смерть настигла их прямо у порога. Кости были хрупкими, пожелтевшими, местами раздробленными — видимо, их топтали в той самой давке. — Мать моя Селестия… — прошептал Бурёнка, отводя взгляд. В других обстоятельствах ему бы всыпали за такое обращение, но прямо сейчас у всех на устах были те же слова. Копытников, наоборот, с каким-то мрачным любопытством разглядывал кучу. — Тут парочку новых скелетов обронили, может возьмем с собой? На брелки. Булат ничего не сказал, лишь бросил свирепый взгляд на болтливого недоумка. Тот быстро понял, что шутка вышла крайне неудачно, стушевал взгляд и реально заткнулся. Командир обернулся и бросил взгляд на Митьку. — Ты идёшь первым. Тот молча кивнул и двинулся выполнять приказ. Держа оружие наизготовку, он перешагнул через кости, стараясь не наступать на черепа, и оказался внутри. Остальные последовали за ним. Внутреннее пространство ратуши когда-то было просторным фойе. Высокий потолок когда-то украшала лепнина, но теперь он был частично обрушен, и сквозь дыру виднелся второй этаж — вернее, то, что от него осталось. Пол был завален обломками кристалла, битым стеклом и перевёрнутой мебелью. Вдоль стен висели потрёпанные флаги с гербом Кристальной Империи — полумесяц и снежинка, теперь выцветшие и истлевшие. В центре фойе, почти нетронутый, стоял бюст. Выточенный из цельного кристалла, он изображал принцессу Аморе. Её лицо было спокойным, благородным, с лёгкой улыбкой, будто она всё ещё наблюдала за своим павшим городом. Луна задержалась у бюста, чувствуя странное волнение. Она знала её лично, и видеть её профиль снова вот так — в руинах собственной колонии — было почти невыносимо. — Идём, — позвал её Булат, уже направляясь к боковому коридору. — Здесь есть другие комнаты. Они обошли всё, что осталось от первого этажа: несколько кабинетов с разбитыми столами, пустой архив, где вместо документов валялись лишь сгнившие обрывки бумаги, и просторный зал заседаний с разбитым кристальным столом и разбросанными по полу креслами. Везде — одни и те же скелеты, припорошенные пылью. Никаких записей, никаких карт, ничего, что могло бы натолкнуть на мысль. — Твою мать, а… — разочарованно выдохнул Булат, обводя копытом пустой зал. — Ну и нахрена мы сюда пёрлись? Поцеловать замок и сыграть в ящик? Митька устало присел на край разбитого стола. — Может, на втором этаже что-то есть? Луна стояла у окна, глядя на серое небо, и в её голове уже начал зарождаться новый план, как вдруг — снова. Тот же резкий, острый приступ боли, что и в прошлый раз, но на этот раз она была готова. Она успела опереться передними копытами о подоконник и устояла на ногах, хотя тело пробила мелкая дрожь. Перед её глазами проступила уже знакомая картина, но на этот раз всё происходило в одной из комнат первого этажа. Той самой, что они только что осматривали. Только тогда она выглядела иначе — в ней стояли высокие стеллажи, забитые книгами и свитками, и стол, заваленный бумагами. За этим столом метался тот самый жеребец в церемониальных одеждах, которого она видела в прошлом видении. Его лицо было искажено ужасом и отчаянием, он тяжело дышал и то и дело заходился в мучительном кашле. На его губах блестела кровь. — Где же этот рычаг… где же он… — бормотал он, лихорадочно обшаривая стеллажи, скидывая книги и свитки на пол. — Я знаю, что он здесь! Он явно искал что-то конкретное, и в его действиях читалась паническая, но целенаправленная отчаянность. Наконец, его взгляд упал на один из томов, стоявший в самом дальнем углу стеллажа. Он схватил его, выдернул из ряда — и за ним открылся неприметный металлический рычаг. — Есть! — выдохнул жеребец с такой смесью облегчения и боли, что у Луны сжалось сердце. Он потянул рычаг, и с глухим скрежетом один из стеллажей бесшумно отъехал в сторону, открывая тёмный проём. Лестница уходила куда-то вниз, в подвал. Жеребец, не оглядываясь, шагнул в этот проём, и как только он исчез во тьме, стеллаж медленно вернулся на место, скрыв вход за собой. Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Луна моргнула, и перед ней снова была реальность — пыльный зал заседаний, усталые лица красноармейцев и разбитый кристальный стол. — Я знаю, где искать, — решительно сказала она, разворачиваясь к бойцам. Без лишних слова она рванула обратно в ту комнату, Булат и остальные последовали за ней. Сдвинув в сторону упавшую деревянную балку и расчистив завал из битого кристалла, Луна увидела тот самый стеллаж — пыльный, покосившийся, но явно тот, что был в её видении. Она осторожно прошлась копытами по стеллажу, нащупывая выемки и углубления. Через пару секунд принцесса нащупала край, который чуть выступал, и аккуратно надавила на него. Сначала ничего не произошло, затем — с глухим скрежетом стеллаж медленно и со скрипом начал отъезжать в сторону. За ним открылся тёмный, узкий проём. Лестница круто уходила вниз, и оттуда тянуло сыростью и могильным холодом. Луна замерла на мгновение, глядя в тёмный проём. Оттуда веяло холодом и сыростью, смешанной с запахом старого камня и пыли. Где-то в глубине что-то капнуло — глухо, с металлическим отзвуком. Она медленно перевела взгляд на Булата. Тот стоял рядом, вглядываясь в темноту с выражением лица, которое сложно было назвать иначе, как «ну, опять». Копытников уже успел достать свою флягу и теперь демонстративно, с явным вызовом, сделал глоток, ничуть не скрываясь. — Ну что, пошли? — как-то неуверенно спросила она у остальных, хотя вопрос явно был риторическим. — А может не надо? — сказал Бурёнка, нервно глядя в темноту прохода. — Не ссать, товарищ, не забывай, что позади нас Сталлионград! — придавил аргументом его товарищ. Бурёнка спустя несколько секунд нехотя, но утвердительно кивнул словам Копытникова. — Вперёд, воины мои! Нас ждут великие дела! — произнесла Луна, и в голосе её прозвучала та театральная торжественность, которая была ей присуща в былые времена. Митька покосился на неё с подозрением. — Великие дела? Мне кажется, что мой след в истории будет походить… на мокрое пятно. Луна никак не прокомментировала его слова, лишь молча перешагнула порог первой. Остальные бойцы, переглянувшись, двинулись следом. Как только последний из них оказался на лестнице, сзади с глухим скрежетом стеллаж медленно вернулся на место, закрыв проход. Вокруг стало темнота стала абсолютно непроглядной. Не успел кто-либо из них залиться перепуганным матом, как в ту же секунду рог Митьки засветился мягким светом, и небольшой магический светляк, покачиваясь, взмыл в воздух, освещая узкий каменный проход. Появление нового источника света заставило всех успокоится, но некоторая нервозность всё равно оставалась. Пока что всё шло хорошо, даже слишком хорошо, это было явно дурным знаком. Каждый раз, когда им казалось, что самое сложное позади — как тут же с мотивом «мы подошли из-за угла» вылазит какая-нибудь очередная хренотень, которая норовит ими подхарчиться. По крайней мере дважды наступать на те же грабли никто не хотел, так что бдительность была постоянной и высматривали каждый угол. Продолжая идти по лестнице, они ушли вниз, ступени под ними были выбиты прямо в скальной породе, но кое-где виднелись остатки кристаллической крошки — когда-то, судя по всему, этот ход был выложен куда более искусно. Стены были влажными на ощупь, кое-где сочилась вода, и капли падали вниз с противным, слишком громким в этой тишине звуком. Спустя несколько пролётов, лестница резко оборвалась, упираясь в небольшую площадку. Перед ними открылся зал — невысокий, с низким потолком, поддерживаемым грубыми каменными колоннами. Стены были сложены из тёсаного камня, местами покрытого странными тёмными пятнами. Воздух здесь был спёртым, но не затхлым — скорее, застоявшимся, как в склепе, который открыли впервые за тысячу лет. В дальнем конце зала виднелся тёмный зев тоннеля. Он уходил куда-то вглубь, теряясь в непроглядной черноте. Оттуда тянуло едва уловимым, но стойким запахом — смесью сырости, старой гнили и ещё чего-то тошнотворного, напоминающего падаль. Булат поморщился, но никак не прокомментировал, его уже перестало удивлять подобное. Луна шагнула вперёд первой, за ней, сжимая в копытах винтовки, двинулись остальные. Магический светляк Митьки парил над их головами, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Тишина здесь была иной, чем на поверхности. Не мёртвой, а какой-то… выжидающей. Будто само пространство затаило дыхание, прислушиваясь к их шагам. Туннель вился, уходя всё глубже, копыта глухо стучали по каменному полу, и каждый звук казался неестественно громким. Стены были влажными, кое-где покрытыми скользким налётом мха, который, казалось, слегка фосфоресцировал в темноте. — Мля, ну и стрёмно тут, а… — пробормотал Копытников, которого даже его обычная бравада не могла уберечь от лёгкой дрожи в голосе. — Лучше уж и дальше висеть на том суку, или продаться Луняше в рабство. Та от этих слов зарычала и бросила: — Ещё раз меня так назовёшь, и клянусь своей сестрой, я тебя… — Заткнулись оба и смотрите по сторонам, — шикнул на них сержант, но в его голосе не было привычной резкости. Он тоже чувствовал эту давящую атмосферу. Через несколько минут туннель вывел их к массивной двери. Она была выбита — створки, сделанные из толстого, кованого металла, висели на погнутых петлях, словно их кто-то снёс с разбегу. Края металла были оплавившимися, а камень вокруг — покрыт сетью глубоких чёрных трещин. Луна остановилась, приглядываясь к следам на полу. — Кто-то уходил отсюда в спешке. Или… кто-то пытался войти. Булат молча кивнул, жестом приказывая группе двигаться дальше. Они перешагнули через порог и оказались в длинном коридоре. По обе стороны от него тянулся ряд дверей — одни были распахнуты, другие заперты, третьи и вовсе сорваны с петель. — Похоже на какой-то подземный комплекс, — высказал своё мнение Митька, поправляя очки и с интересом разглядывая двери. — Вот почему у меня такое ощущение, будто мы попали в какой-то тупой клишированный ужастик из-под пера какого-то писаки? — раздражённо спросил Булат, но ни у кого другого ответа явно не было. Они начали проверять комнаты одну за другой. Большинство оказались пустыми — лишь пыль, сломанная мебель, да остатки вещей, превратившиеся в труху. В одной из комнат они нашли груду истлевших мешков, в которых когда-то, видимо, хранилось зерно, но теперь от него осталась лишь чёрная, слежавшаяся масса. — Мда, пожевать тут нечего, — констатировал Копытников с искренним разочарованием в голосе. — Хоть бы сухарь завалялся, а то и хлеб. — Тебе бы только пожрать, — проворчал Митька. — А ты мне в рот не заглядывай! — парировал его друг. — А ты мне не указывай, понял? — А ты меня на «понял» не бери, понял?! Этот «высокосодержательный диалог» заставил Булата чуть ли не выть от мучительной боли. — Мать моя товарищ Альтидия, сошли меня на Луну… — он тут же осёкся, вспомнив, что она это может услышать. — Виноват, не хотел оскорбить. — Да ничего, — она отмахнулась, не отводя взгляд от дороги. — До встречи с этим недоразумением, мне казалось, что хуже моего изгнания в моей жизни уже ничего не случится. Как вы вообще его терпите? — Я мысленно представляю, как он по возвращению будет зубной щеткой плац чистить. — Вы чудовище, сержант! — она сделала притворный вздох, полного такого же типа ужаса, но по итогу чуть не рассмеялась своей же шараде. Они прошли ещё несколько дверей. За одной из них оказалась небольшая комнатка, заваленная битым кристаллом и деревянными обломками. В углу, среди мусора, стоял низкий, грубо сколоченный стол, а на нём — несколько истлевших книг и стопка пожелтевших бумаг. — О, смотрите, — оживился Митька, подходя ближе. — Какие-то записи. Он принялся перелистывать страницы, но его энтузиазм быстро угас. — Староэквестрийский, причём очень древний диалект. Я едва могу разобрать пару слов. — Ясно, — буркнул Булат. — Бесполезный хлам. — Не совсем, — возразила Луна, подходя ближе. Она взяла одну из книг телекинезом, но, пробежав глазами по тексту, разочарованно нахмурилась. — Да, это очень старый диалект. Что-то вроде отчётов или журнала учёта, но разобрать сложно. К тому же, большая часть страниц выцвела или съедена плесенью. Митька уже хотел отойти, как его взгляд упал на небольшой предмет, лежащий чуть поодаль, на полу, почти скрытый слоем пыли. Он подошёл ближе и, присев, поднял его. Это был кристалл. Идеально ровный куб, размером с копыто, сделанный из тёмно-синего, почти чёрного материала. На его гранях были вырезаны тонкие, изящные руны, которые, казалось, слабо мерцали в свете магического светляка. — Что это? — спросил он, поворачивая находку в копытах. — Очень странный кристалл… и очень старый. Не дожидаясь ответа, он, движимый любопытством, попытался поднять его телекинезом. В тот же миг куб дёрнулся в его хватке, словно живой, и начал вращаться, издавая низкий, вибрирующий гул. От неожиданности Митька вскрикнул и отскочил назад, выронив кристалл. Тот глухо стукнулся о каменный пол и затих, перестав вращаться. — Упоролся что ли?! — рявкнул Булат, мгновенно оказавшись рядом. — Куда ты лезешь?! Ну ладно этот идиот, но ты то вроде умный малый! — Я… я не знаю, — пробормотал Митька, всё ещё глядя на куб с испугом. — Он сам зашевелился, как только я его коснулся магией! Луна, наблюдавшая за этим, спокойно подошла и встала над кристаллом. — Не бойся, он не опасен. По крайней мере, сейчас. Она наклонилась и взяла куб в копыта. Тот не сопротивлялся. — Это старая технология кристальных пони, — пояснила она. — Они использовали такие кристаллы для хранения информации. Вроде книг, но гораздо более вместительных и долговечных. В своё время мы с сестрой пытались воссоздать эту технологию, но так и не смогли. Секрет её изготовления был утерян вместе с падением старой Кристальной Империи. — И что, его можно прочитать? — спросил Булат, подходя ближе. — Теоретически, да, — ответила Луна, сосредоточенно вглядываясь в руны на гранях куба. — Но я должна кое-что проверить. Она поднесла кристалл к своему рогу, попытавшись направить в него небольшой поток магии. Куб слабо засветился, на его гранях на мгновение проступили какие-то смутные очертания, похожие на текст, но тут же исчезли. — Так и думала, — разочарованно констатировала она. — Он зашифрован на сложный магический замок, и нет, я не смогу его вскрыть. — Значит, он бесполезен? — разочарованно спросил Бурёнка. — Я бы не сказала, — покачала головой Луна, повертела куб в копытах, затем, приняв решение, сунула его в свой вещмешок. — Мы возьмём его с собой. Возможно, мы ещё сможем найти ему применение. Никто из красноармейцев не стал спорить с её словами, они принялись молча проверять остальные помещения в коридоре, но в этот раз ничего особо интересного они уже не нашли. Сплошь пыль, грязь, пару скелетов, и беспросветная сырость. Пройдя до конца коридора, они вышли к следующему спуску по лестнице. Ступени здесь были шире, но более крутыми, и каждый шаг отдавался глухим эхом, уходящим в черноту. В воздухе стало заметно теплее, но этот жар не был уютным — он был спёртым и тяжёлым, будто сам воздух здесь дышал чужими лёгкими. Странное ощущение… Быстро пройдя ещё глубже комплекса, они вышли в какое-то просторное помещение. В нём не было ничего видно — ни стен, ни потолка, ни пола. Лишь бесконечная, плотная тьма. К тому моменту светляк Митьки уже успел дважды «выключиться», поэтому им приходилось двигаться по наитию. Луна, не дожидаясь команд или рекомендаций, направила в свой рог поток магии. Рог засиял чуть ярче, разгоняя тьму, и каково же было их удивление, когда перед ними предстала следующая картина. Стены зала были вровень с их головами, уходящими вверх не менее чем на пять метров. А на них, в несколько слоёв, копошились и дёргались во сне те самые твари, которых Булат и его отряд встретили в первую ночь. Они висели, словно летучие мыши, цепляясь за выступы и трещины в камне, их тела мерно вздымались в такт дыханию. Некоторые из них издавали низкие, хриплые звуки, похожие на скулящий кашель. Здесь их были десятки, если не сотни. — Откусите моих печенек… — выдохнул Митька так тихо, что его едва можно было расслышать. Бурёнка чуть было не заорал, но Луна, среагировав мгновенно, накрыла его пасть копытом и прижала к себе, не давая вырваться ни звуку. Его глаза расширились от ужаса, но он послушно замер, стараясь дышать только носом. Остальные бойцы застыли, будто их парализовало. Булат медленно перевёл взгляд с принцессы на спящую ораву, затем обратно. Копытников, собрав всю свою волю в кулак, начал лихорадочно шёпотом излагать план: — Братва, сейчас самое время тикать отсюда нахрен! Может, мы вообще не туда идём?! Митька, тоже перешедший на шёпот, мотнул головой в сторону противоположной стены зала. — Смотри. Все проследили за его взглядом. В противоположной стене виднелся широкий, но низкий проём — единственный выход из этого зала. И он находился по ту сторону спящей стаи. Между ними и проёмом не было ничего, кроме десятков спящих тел, переплетённых когтями и хвостами. — Свернуть «не туда» мы никак не могли, дорога была одна, — подтвердил Булат, чувствуя, как холодный пот начинает стекать по спине. — Значит, нам придётся идти через это грёбаное логово. — Ты угораешь?! — почти беззвучно взмолился Копытников. — Одно лишнее движение, и нас отымеют как кобылу во время течки! По самые гланды! — Фу, — брезгливо шепнул Митька. Луна медленно убрала копыто от рта Бурёнки и перевела взгляд на спящую массу. Её страх выдавал неровный ритм дыхания. Какие только ужасы она не видала в кошмарах пони, но в этот раз это была реальность. В отличие от любого другого сна, у неё не было права на ошибку. И Копытников, как бы ей не хотелось этого признавать, был прав. Прямо сейчас они были в считанных секундах от того, чтобы её вековая жизнь закончилась… причём крайне тупо. — Идём дальше, только на цирлах! — дал команду сержант. — Если спалитесь, то не парьтесь — я убью вас быстрее, чем они. — Обнадёживает мля… — прохрипел Копытников, но спорить не стал. Они начали движение, каждый их шаг давался с невероятным трудом. Копыта аккуратно переставлялись на каменный пол, стараясь не задеть ни один камешек. Бурёнка зажмурился, доверившись чутью, и просто шёл, держась за хвост Митьки. Тот, в свою очередь, смотрел только под копыта, стараясь не поднимать взгляд на спящих существ. Булат контролировал каждый шаг и жестом показывал направление, стараясь не шуметь. Луна шла последней. Её зрение в темноте работало всяко лучше, чем у остальных. Это позволяло ей следить за реакцией существ. К счастью, свет от её рога был слишком слабым, чтобы разбудить всю стаю. Но даже так, она держала себя в напряжении, ожидая подставы. Они прошли уже больше половины пути, когда Копытников, стараясь обойти одну особо крупную тушу, случайно зацепил копытом валяющийся на полу обломок кристалла. Послышался тихий, но в этой мёртвой тишине оглушительный звон. Копытников замер, в его глазах застыл ужас. Все замерли, даже дышать перестали. Одна из тварей, висящая ближе всех, зашевелилась. Её уши дёрнулись, она издала низкий, хриплый звук, похожий на стон. Все застыли, вжимаясь в стены и молясь всем известным и неизвестным богам. Несколько секунд прошли в мучительном ожидании. Тварь ещё раз дёрнулась, затем, не открывая глаз, перевернулась на другой бок и продолжила спать, глухо засопев. Выдох облегчения прокатился по отряду. Ещё через несколько мучительно долгих минут они наконец достигли проёма. Один за другим они проскользнули в него и, оказавшись в относительной безопасности, буквально рухнули на пол в коридоре, пытаясь отдышаться и прийти в себя от пережитого. И снова смерть проскользнула мимо них, но рано или поздно удача от них отвернётся… — Иди служить в армию — говорили они, — ворчал под нос себе Копытников, отдыхиваясь после нервных приключений. — Здоровья и знаний наберешься — говорили они. Когда вернусь домой — убью военкома! — Если вернёмся, — осипшим голосом вторил ему Митька. Отдышавшись и убедившись, что за ними никто не гонится, группа поднялась на дрожащие копыта. Коридор, в который они вышли, был уже не таким сырым и мрачным — стены здесь были выложены более аккуратным камнем, а пол был ровным, без выбоин. Где-то впереди брезжил слабый, неровный свет, будто от старого масляного фонаря. — Надо же, не думал, что буду рад свету в конце тоннеля, — прошептал Булат, стараясь не нарушать звонкую тишину. Они двинулись дальше, и свет становился всё ярче. Коридор закончился массивной дверью — такой же кованой, как и та, что была в начале подземелья, но на этот раз она была лишь приоткрыта. Одна створка была сдвинута внутрь, открывая проход шириной в одно копыто. Из щели сочился мертвенно-бледный свет. Они попытались двинуть дверь, но та под давлением времени намертво встала, отказываясь двигаться на миллиметр. — Шеф, а можно я? — с вызовом спросил Копытников, хотя в голосе его проскальзывала нервозность. — Можно Машку за… ай, пофиг, — без тени улыбки ответил Булат. — Выполнять. — Козырно! — довольно козырнул тот. Подойдя к массивной двери, он размял копыта с смачным хрустом суставов. Резко выдохнув и кинув фразу «эх, прости-прощай, подружка дорогая!», оформил апокалиптический удар копытами по двери. Та сразу же отлетела, держась на креплениях, как на соплях. К счастью, они прошли достаточно далеко от логова мутантов, чтобы грохот разбудил их. Хотя нервозность всё равно оставалось. Довольно глянув на результаты своей работы, боец двинулся на разведку. Перешагнув порог, он оглядел представшие перед ним просторы. — Хрена се… народ, зырьте сюды! Остальные последовали за ним, и то, что предстало перед их глазами, заставило даже видавшую многое Луну замереть на месте. Они оказались в огромном круглом зале. Потолок уходил ввысь, теряясь в сумраке, а стены были испещрены теми же магическими рунами, что они видели в пещере под Заятском, — но здесь они были куда более сложными и массивными. В центре зала, на возвышении из тёмного кристалла, стояло уже знакомое устройство: пьедестал, увенчанный сферической конструкцией, в которой вращалась огромная, мутная кристаллическая сфера. Она была покрыта сетью глубоких трещин, и по её поверхности то и дело пробегали болезненные, рваные вспышки тусклого синего света. — Вот оно, — тихо произнесла Луна, не сводя глаз с повреждённой сферы. — Из-за этого мы здесь и оказались. Только… оно работает как-то странно. Не так, как я видела… Устройство явно было повреждено. Оно то набирало силу, издавая низкий гул, то с хрипом затухало, оставляя после себя лишь неприятное ощущение витающего озона в воздухе. Вокруг пьедестала воздух искрился, и у каждого из присутствующих в висках начинала тупая головная боль — магия здесь была не просто сильной, она была хаотичной и чужеродной, словно рана, которая никак не могла затянуться. Тут до Луны и дошло: искажённое пространство, мёртвый город, аномалии. Всё это было следствием работы этого сломанного механизма. Это буквально был заведенный механизм, который вдруг подал признаки жизни. Будто это был старый маяк, который стоял на кладбище. — А это что за фраер? — Копытников указал копытом в сторону пьедестала. Рядом с ним, прислонившись к основанию, лежал скелет. Он был облачён в истлевший, но всё ещё узнаваемый плащ — точно такой же, как и тот, что был на жеребце из видений Луны. Рядом с ним валялись несколько кристаллических сфер, похожих на ту, что была на пьедестале. Одна из них была расколота, другая — потускневшая, почти чёрная, а третья — целая, но покрытая тонкой паутиной трещин. Луна медленно приблизилась к скелету. Её копыта мягко ступали по каменному полу, и она чувствовала, как магия этого места давит на неё, вызывая знакомую пульсацию в висках. Она остановилась прямо перед ним, и в тот же миг мир вокруг неё снова поплыл. Её уже перстали удивлять подобные странности. Картинка сменилась, и она снова оказалась в том же зале, но в центре стоял тот самый жеребец в плаще. Его лицо было искажено гримасой боли, шерсть висела клочьями, обнажая кожу, покрытую гноящимися волдырями. Он кашлял, и с каждым выдохом из его рта вылетали сгустки тёмной крови. Он тяжело опирался на пьедестал, одной копытом прижимая к груди несколько сфер, а другой лихорадочно пытался вставить одну из них в разъём на пьедестале. — Долбаная ты рухлядь… — хрипел он, роняя магический кристалл на пол. — Работай же, ну! Он подхватил другую, вставил её — но устройство лишь издало жалобный скрежет, и свечение сферы мгновенно угасло. Жеребец в ярости ударил копытом по полу. — Ну давай, умоляю тебя! Хоть одна пусть заработает, плевать уже, куда выведет! Принцесса должна узнать, что мы… Он закашлялся снова, сплёвывая кровь на пол, и, шатаясь, отошёл на шаг. Его взгляд упал на лежащие рядом шары, и в нём мелькнула искра безумной надежды. — Стой… где-то должна быть ещё одна! Может быть, получиться выйти на Эквестрию! Нужно сообщить Селе… Он рухнул на пол и принялся лихорадочно рыться в сумке, вываливая на пол инструменты, свитки, какие-то мелкие кристаллы. Его копыта дрожали, и он то и дело отирал со лба холодный пот, смешанный с кровью. Наконец его копыто нащупало что-то твёрдое в самом углу сумки. Он вытащил сферу — такую же, как и другие, но чуть меньшего размера, с едва заметным свечением внутри. На его лице мелькнула отчаянная, почти истерическая улыбка. — Нашёл! — выдохнул он, и тут же снова закашлялся, сгибаясь от боли. — Сейчас… я сейчас… Он попытался встать, но копыта предательски подогнулись, и он упал на бок, выронив сферу. Она покатилась по полу и остановилась в паре шагов от него. Жеребец попытался дотянуться до неё, но тело не слушалось. Он прохрипел, глядя на неё пустыми, уже почти невидящими глазами. — Какая ирония… — выдохнул он, и в голосе его звучала смертельная усталость. — Я первым ступил на эту землю… привёл сюда наших пони… строил этот город… и я же буду последним. Все мои друзья мертвы, чума никого не оставила в живых… и никто не узнает об этом… никто… Он судорожно вздохнул, и из его груди вырвался предсмертный хрип. Глаза застыли, уставившись в потолок зала. Копыто, всё ещё протянутая к шару, медленно опустилась на пол. Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Луна моргнула, и снова увидела перед собой прежние просторы. Её дыхание было неровным, в висках пульсировала боль — слишком ярким и болезненным оказалось это последнее воспоминание. — Принцесса! — Булат, стоявший рядом, заметил, как она пошатнулась, и подхватил её. — Ты в порядке? Луна медленно перевела взгляд на него, затем — на остальных. Те стояли рядом, напряжённо глядя на неё. — Чё, тебя опять штырит? — грубо спросил Копытников. — Если бы, — выдохнула она, стараясь говорить спокойно. — Я уже видела этого пони… ну, очевидно, до того, как он сгинул. Если я правильно поняла, это был мэр или глава этого города. Очевидно, когда ситуация начала лететь в Тартар, он хотел воспользоваться этим порталом и связаться с Кристальной Империей. Но… Она замолчала, глядя на скелет с сочувствием, ибо этому несчастному досталась весьма мучительная кончина. Остальные тоже решили промолчать, поминая мертвеца. Да и всё было уже ясно и без слов. Спустя пару минут импровизированных поминок, Булат, нарушив тишину, кашлянул: — То есть… мы можем с её помощью вернуться? — спросил он, не сводя глаз с пульсирующей сферы. В голосе его звучала надежда, которую он отчаянно пытался скрыть под маской усталого скептицизма. Луна медленно обошла конструкцию, вглядываясь в потрескавшуюся поверхность кристалла. Её рог слабо светился, сканируя магические потоки, исходящие от устройства. — Возможно, — ответила она, и в голосе её послышалась неуверенность. — По крайней мере, я на это очень надеюсь. Но я не могу утверждать наверняка, куда именно нас выбросит. Копытников хмыкнул, сплюнув на пол. — Кабы к этой хреновине ещё инструкция прилагалась, а то ещё свернём пространственно-временной континуум в бублик — он обвёл копытом мрачный зал. — А вообще, уже как-то похрен, куда нас эта байда выбросит. Хоть в улей к жучарам, хоть твоей сеструхе на голову. Даже в открытом море будет лучше, чем в этой дыре. Бурёнка, всё ещё бледный после недавнего столкновения со стаей, но сжав зубы, кивнул. Митька молча поправил очки (в который уже раз?) и передёрнул затвор винтовки. Булат перевёл взгляд с каждого из них на Луну. — Не думал, что скажу это, но разделяю его слова, —твёрдо сказал он. — Вытаскивай нас отсюда, принцесса. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Луна коротко кивнула и опустила взгляд к подножию пьедестала. Кости жеребца в плаще лежали, вцепившись в истлевший ремень сумки. Она осторожно, стараясь не потревожить старые кости, откинула клапан. Внутри, среди трухи и пыли, лежало несколько кристаллических сфер. Она взяла их одну за другой — большинство было разбито, покрыто трещинами или вовсе потускнело, превратившись в бесполезный камень. Она уже почти потеряла надежду, как её копыто нащупало в самом углу что-то прохладное и гладкое. Она вытащила шар — целый, без единой трещины, с едва заметным голубоватым свечением, пульсирующим внутри, словно живое сердце. — Мать моя Альти… ой, тьфу ты! — сплюнула она, сжимая артефакт в копытах. — Лишь бы сработало. Не теряя ни секунды, она вставила артефакт в разъем, в тот же миг всё вокруг резко ожило. Раздался глухой, нарастающий гул, от которого завибрировал пол. Руны, покрывавшие стены зала, зажглись одна за другой, наполняясь холодным, пульсирующим светом. Сфера в центре начала вращаться быстрее, издавая пронзительный, нарастающий звон. Воздух наполнился запахом озона. Сие зрелище не могло не порадовать бойцов отряда, предвкушение скорого возвращения домой буквально открыло у них второе дыхание. Будто не было двое суток выживания в чужом мире. Но недолго танцевали фраера, музыка резко кончилась. Из-за массивной двери, которую они с таким трудом прикрыли за собой, донёсся протяжный, звериный вой, а следом за ним ещё один, и так ещё десяток. — Они проснулись! — в ужасе прошептал Бурёнка, пятясь от двери. Дверь содрогнулась от глухого удара. Металл жалобно скрипел, створки, и без того повреждённые, начали расходиться в стороны, и в щели уже мелькали красные, горящие глаза. Красноармейцы молниеносно перестроились, выставив винтовки вперёд, словно копья. Булат встал в центре, его глаза лихорадочно блестели. Копытников, на удивление, замолчал — на его лице застыла та самая свирепая и сосредоточенная маска, что появлялась у него только перед лицом смерти. — Прикрываем друг друга! Если они прорвутся — в упор, штыками! — заорал Булат, перекрывая шум. — Принцесса… Она выжидающего глянула на него. — Драться можете? Бой будет серьезным. Она иронично усмехнулась, без пренебрежения и снобизма. — Я пережила деспотию Дискорда, возвышение Найтмер Мун, своё изгнание, нашествие чейджлингов и ещё десяток врагов, о которых я уже и забыла. Так что лучше беспокойтесь за них, сержант. — Ха! — усмехнулся Булат на её слова. — Теперь ты говоришь, как северянка! — Не думал, что умру, сражаясь бок о бок с эквестрияйками, тем более — с принцессой, етить её, — добродушно проворчал Копытников, не отрывая взгляд от ломающейся двери. Но та на фразу не обиделась, более того: — А как насчёт «бок о бок с соратником по оружию»? — Другое дело! — довольно гоготнул боец, сжимая крепче оружие. Дверь содрогнулась от очередного удара, и одна из створок с противным визгом сорвалась с петель, рухнув внутрь зала. В проёме, копошась и рыча, показались первые твари — десятки горящих красных глаз, оскаленные пасти, покрытые слизью когти. — Заряжай! — скомандовал Булат, и в ответ раздался дружный лязг затворов. Луна, стоявшая ближе всех к порталу, одергивала себя от желания попытаться насытить заклинание магией, чтобы ускорить процесс. Она чувствовала, как сфера набирает силу, как воздух вокруг начинает искриться, но процесс шёл мучительно медленно. Но она считала, что должна поддержать своих соратников в бою. — Держать строй! — рявкнул Булат, когда первая тварь прыгнула в проём. Выстрел разорвал тишину — пуля отправила урода обратно, в темноту, но на его месте тут же появились трое других. Они лезли напролом, обезумев от запаха живой плоти и крови. И в тот момент, когда новая волна тварей, озверев, полезла в проём, что-то внутри сержанта щёлкнуло. То ли отчаяние, то ли ярость, то ли просто накопившаяся за эти дни усталость выплеснулась наружу. Он рванул вперёд, навстречу врагу, и из его груди вырвался боевой клич: — УРА-А-А-А! Крик был таким мощным, что на секунду перекрыл даже вой мутантов. И, словно эхо, его подхватил Копытников, с хриплым оскалом вонзая штык в брюхо очередной твари: — УРА! За ним — Митька, с каким-то остервенелым спокойствием бьющий прикладом по морде выродка, и даже Бурёнка, стиснув зубы до скрипа, присоединился, вкладывая в крик весь свой страх и отвагу. Этот клич будто разорвал ту пелену страха, что сковывала их последние минуты. Страх исчез, уступив место холодной, пьянящей ярости. Луна ощутила, как этот боевой дух передался и ей. Она сама рванула в бой, на ходу перехватывая телекинезом обломок кристалла и с размаху вонзая его в глазницу ближайшей твари. Тварь взвизгнула и рухнула, но на её месте возникли двое. Луна уже не считала, сколько их. Она просто била, уворачивалась, била снова, работая крыльями в тесном пространстве, уворачиваясь от когтистых лап. Её богатый боевой опыт брал верх над их звериной яростью. Но твари продолжали лезть, и их ряды не убывали. Пятеро пони, такие разные, но превратились в единый, смертоносный механизм. Они действовали безупречно, прикрывая друг друга, насаживая тварей на штыки, работая прикладами и копытами. Ни одного лишнего движения, ни секунды промедления. Будто и не было между ними всей той напряжённости, недоверия и взаимных колкостей, что были в начале их пути. Сейчас они были как никогда едины в своем желании выжить, и да смилуется праматерь Фауст над теми, кто встанет у них на пути. В какой-то момент портал за спиной Луны резко изменил гул. Частота нарастающего звона, вибрация, пронзающая до костей, и ослепительная вспышка синего света разорвала воздух, на мгновение озарив всё вокруг. Сфера раскалилась добела, и пространство вокруг неё начало искажаться. — Портал открывается! — заорала Луна, отбиваясь от наседающей твари ударом крыла. Булат, только что прикончивший штыком очередного мутанта, оглянулся. Искажения в воздухе за спиной аликорна уже начинали приобретать чёткие очертания воронки, пронизанной всполохами синего света. — Всем слушать мой приказ — валим отсюда нахрен! — приказ Булата прозвучал как гром среди ясного неба. Два бойца, не успев даже осознать, как оказались рядом с сержантом, быстро рванули к порталу. Копытников, отбиваясь от двоих мутантов прикладом, уже подбирался следом, непрерывно матерясь и уворачиваясь от когтей. — А хер вам, петушары! — заорал он, едва не споткнувшись о труп, но вовремя перехватив винтовку и саданув ею по морде очередной твари. — Дядя Копытников вас ещё всех переживет! Одним махом он прыгнул в сияющую воронку, и она словно поглотила его, оставив после себя лишь рябь в воздухе. — Булат! — крикнула Луна, на автомате обращаясь к сержанту по фамилии. Тот замешкался, пытаясь отбить натиск сразу трёх тварей. Он пробил прикладом череп одному, но двое других уже навалились на него, и его винтовка вылетела из копыт. Жеребец упал на спину, тщетно пытаясь сбросить с себя урода, который уже заносил когтистую лапу над его горлом. В этот момент Луна вспомнила о пистолете. Резким движением она вскинула оружие, прицелилась и выпустила три пули в упор. Тварь дёрнулась, захрипела и замертво рухнула на Булата, придавив его своей тушей. Отплёвываясь от мерзкой крови, тот с трудом выкарабкался из-под неё, весь в царапинах и ссадинах. Подняв глаза на Луну, он на мгновение застыл, глядя на наведенное на него дуло его табельного оружия. Луна лишь позвала жестом его к порталу, который уже начинал мерцать, теряя стабильность. Булат коротко кивнул, и, забрав винтовку, рванул к порталу, ныряя в сияющую воронку за секунду до того, как она начала схлопываться. Вихрь, подхвативший его, исчез, оставив лишь пульсирующий свет и гул. Луна осталась одна. Новая волна тварей уже лезла через проём, их горящие красные глаза были устремлены только на неё. Она знала, что ей нужно бежать. Но она также знала, что это устройство — врата в другие миры — останется здесь. И если его не уничтожить, кто знает, что ещё может пройти через него, или что они выпустят наружу, если попытаются использовать его снова. В её голове промелькнула мысль: если она сейчас прыгнет, и устройство останется целым, то вся эта орда может когда-нибудь найти путь в Эквус. И тогда её сестре и всем остальным придётся столкнуться с этим кошмаром. Решение пришло мгновенно. Луна сжала зубы и, сосредоточив все остатки своей магии, пусть и скудные после недавнего боя, направила их в один мощный, концентрированный поток. Её рог засиял ослепительным светом, и она выплеснула всю свою ярость и отчаяние в одно заклинание, направленное в потолок зала. Раздался оглушительный грохот, за которым последовал мощный взрыв. Каменный потолок содрогнулся, по нему побежали глубокие трещины, и, со страшным грохотом, огромные куски скальной породы обрушились вниз, засыпая проход и само устройство. В воздух взметнулись тучи пыли и обломков. И, развернувшись, она рванула к схлопывающемуся порталу. В последний миг, когда сияние воронки уже почти угасло, она прыгнула в него, проскользнув в узкую, почти закрывшуюся щель. За её спиной с грохотом обрушилась последняя часть потолка, и зал навсегда погрузился в темноту, став могилой для древнего секрета и его стражей.