1. Неожиданная просьба

Представьте себе тёплый майский вечер в Вестминстере: лучи вечернего солнца мягко скользят по зелёным кронам деревьев; здания со светлыми фасадами величественно возвышаются вдоль улицы Уайтхолл, по дорогам которой проносятся автомобили и красные двухэтажные автобусы; деловито снуют маглы в самых строгих костюмах. Вся атмосфера недвусмысленно намекает: эта часть города — средоточие важных бюро и министерских ведомств Лондона. А немного южнее этого места, глубоко под землёй спрятано восьмиэтажное здание, с 1707 года именуемое Министерством магии. В пятницу вечером здесь уже не так шумно и многолюдно, как в другие дни, но если мы переместимся на шестой уровень, то обнаружим совсем иную картину. Аврорат не прерывает работу на выходные и праздники. Бурная деятельность на этаже кипела всегда — вероятно, подобным может похвастаться разве что больница Св. Мунго, ведь с Авроратом их связывает самое тесное сотрудничество. Чёрные мантии развевались от стремительного перемещения их владельцев, двери лифта то и дело распахивались, являя отделу новых посетителей, а служебные записки-самолётики догоняли своих адресатов. Один такой самолётик плавно летел по коридору, ловко лавируя между аврорскими мантиями и умудряясь не сталкиваться с другими посланиями. Он целеустремлённо обогнул группу беседующих волшебников, минул лестничный пролёт и воткнулся носом в дверь с табличкой, на которой буквы серебряного цвета складывались в надпись:

«Ликвидатор проклятий

Драко Л. Малфой»

Дверь с треском распахнулась, выпуская взбешённого волшебника, бормотавшего себе под нос: — Мерзавец. Да чтоб тебя Моргана в скале заточила!.. Потоком воздуха самолётик отнесло в сторону, но он быстро повернулся в нужном направлении и успел за долю секунды проскочить в кабинет. Дверь захлопнулась, запечатываясь заклинанием изнутри. Чуть ниже таблички с именем проявилась надпись: «Часы приёма закончены». Массивный стол из дорогого эбенового дерева смотрелся несколько чужеродно в комнате, которая едва вмещала этого полированного гиганта. Небольшой стеллаж с ровными рядами книг, изящный кожаный диванчик — вот, пожалуй, и всё нехитрое убранство кабинета. Ах нет, конечно, был ещё один предмет мебели, демонстрирующий родство с благородным изделием из дерева — не менее величественное кресло, достойное самого министра магии. С неприступным и холодным видом за рабочим столом восседал Драко Малфой. К нему-то и спешил самолётик, рухнувший прямо на разложенные пергаменты. Драко приподнял одну бровь, но к записке не притронулся. Наверняка содержимое послания грозило задержать его на работе, но видит Мерлин: не сегодня. Не в пятницу, когда он собирался провести приятный вечер в компании друзей (и, конечно же, симпатичных ведьм). С некоторой брезгливостью на лице Драко смахнул злосчастную записку прямиком в первый слева ящик стола, зачарованный так, что содержимое самовозгоралось и сжигалось дотла. Горстка пепла — вот всё, что осталось от самолётика, так и не донёсшего до адресата важную информацию. Тем временем Драко вернулся к работе. Сдвинув брови, он вгляделся в замысловатые руны, почесал подбородок и каллиграфическим почерком с завитушками принялся делать записи на пергаменте. Изредка он сверялся с графиками и формулами, морщил лоб и мысленно решал какие-то сложные задачки. Что привело Драко Малфоя со своими помпезными столом и креслом в это помещение размером с каморку? Не уместнее ли смотрелась бы столь шикарная мебель в одной из комнат Малфой-мэнора, например, в кабинете с лепниной на стенах и портретами благородных предков в тяжёлых золочёных рамах? Безусловно. Однако предыстория нынешнего положения дел брала истоки от завершившейся Второй магической войны с последующей чередой судов, разбирательств и, наконец, помилования с настоятельной рекомендацией работать на благо магической Британии. Слово «работать» и Драко Малфой не могли стоять рядом в былые времена. О, не будь войны, Драко Малфой вёл бы праздную жизнь чистокровного волшебника, не обременённого материальными заботами. Он методично прожигал бы галлеоны своего наследства на континенте, где бы ему помогали в этом прелестные ведьмочки, мелодично ворковавшие по-французски. Через несколько лет такой беспечной жизни отец наверняка бы вытащил его из какой-нибудь серьёзной передряги, организовал срочный портключ на родину, и мать быстро подобрала бы ему невесту. В короткие сроки семейное древо Малфоев пополнилось бы ещё одной ячейкой чистокровного общества, а там не за горами появление наследника. Колесо сансары продолжило бы неспешное движение из века в век. Трудно сказать, было ли по душе такое предполагаемое развитие событий Драко Малфою. Везде можно найти плюсы и минусы. Прожив несколько лет под гнётом полоумного змеелицего мага, щедро раздававшего Малфоям Круциатус вместо благодарностей за гостеприимство, Драко считал невероятной удачей, что вообще остался жив. Сразу после войны он выбрал направление службы на благо магического мира, решив получить должность ликвидатора проклятий. Учёба давалась ему легко. Пять лет пролетели незаметно, и дипломной работой — Драко совсем неприлично этим гордился, — стало полное очищение Малфой-мэнора от тёмной магии. Вскоре он появился на шестом уровне Аврората с прекрасными рекомендациями и аттестатом, о котором похвально отзывались даже бывалые ликвидаторы. Ещё пару лет пришлось проторчать в помощниках и стажёрах, когда даже палочкой толком взмахнуть не давали. Но вот уже почти год, как Драко Малфой прочно обосновался в статусе полноценного сотрудника Министерства и недавно получил свой собственный кабинет. То, что это бывшее подсобное помещение для всевозможного хлама, он предпочитал не вспоминать и холодно смотрел на всякого, кто посмел намекнуть о столь прозаичном прошлом этого места. Не всякий мог похвастаться индивидуальными рабочими апартаментами, а у него был личный офис, на двери которого красовалась блестящая табличка с выгравированной на ней фамилией (что немаловажно). Даже старший аврор Поттер делил кабинет с Уизли и ещё каким-то волшебником, чьего имени Драко не прилагал усилий запомнить. Посему он не роптал, зная, что это только начало. Главный ликвидатор проклятий — ровесник самого Аберфорта Дамблдора, так что это лишь вопрос времени, когда он снимет с себя полномочия и освободит просторный кабинет, для которого у Драко уже имелась подходящая мебель. Можно ещё присовокупить внушительный книжный шкаф, пылящийся в одной из сотен комнат мэнора, но это случится уже после того, как табличка с его именем переместится на новую дверь с припиской «Главный ликвидатор». Такие грандиозные мечты и планы лелеял Драко Малфой, сидя в своём пафосном кресле за большим столом в небольшом кабинете. Стрелка часов давно переместилась за отметку «конец рабочего дня», но Драко продолжал корпеть над хитрым проклятием, охватившем поместье где-то в Уэльсе. Рядом лежали чертёж здания и формулы для расчёта радиуса действия магии. В таблице на пергаменте можно было определить степень его опасности по шкале от 1 до 10, а также вычислить вероятные последствия и наиболее верный ритуал для обезвреживания. И ещё много мелочей и пунктов, которые стоило учесть, прежде чем отправиться изгонять проклятие из поместья. Весенний вечер пятницы находился под угрозой, и это добавляло мрачности в настроение Драко. Пальцы сжимали перо, быстро выводившее формулу за формулой. Заметки на полях, расчёты и руны выстраивались в длинные ровные колонки. Он был на пути к решению задачи. Внезапный стук в дверь вызвал прилив раздражения. Опасаясь сбиться с мысли, Драко проигнорировал его, обхватив пальцами левой руки лоб, словно это бы помогло мысли не выскочить из головы. Стук прозвучал снова. Размеренные удары давали понять, что нежданный посетитель просто так свои позиции сдавать не намерен. Малфой с досадой отложил перо. Решение, за которое он готов был вот-вот ухватиться, ускакало куда-то в дебри подсознания, словно бы насмехаясь над ним. Едва взмахнув палочкой, Драко снял запирающие чары, и дверь тут же распахнулась. На пороге стояла Гермиона Грейнджер, прижимая к груди плоский свёрток и всем своим видом олицетворяя целеустремлённость и бурную деятельность. Это пятничным-то вечером. Малфой едва сдержал недовольный стон. Где он так провинился, Салазар? — Привет, — она деловито сделала два шага вперёд, стратегически окидывая взглядом обстановку. — У тебя э-э-э… уютно. Уютно! Драко возмутило это слово. «Уют» — это что-то просторечное и точно не про его кабинет. Здесь могло быть по-аристократически сдержанно, но никак не «уютно». Он недовольно проследил за направлением грейнджеровского взгляда, чтобы понять, что именно показалось ей «уютным»? Претенциозный кожаный диван на резных ножках в виде лап гиппогрифа, занимавший всю стену напротив стола? Или, быть может, резной стеллаж, над изготовлением которого гоблины трудились ещё в XVII веке? — Как удобно! — восхитилась тем временем гостья. — Можно дотянуться до шкафа прямо с рабочего места! Гермиона сделала ещё шаг и оказалась в узком проходе между столом и, собственно, стеллажом. Драко с подозрением вгляделся в Грейнджер. Она что, намекает, что его кабинет маленький? Но та с искренним интересом разглядывала содержимое полок. Малфой ревностно наблюдал, как она пробежалась пальцами по корешкам книг и, наткнувшись на маленькую статуэтку египетского сфинкса, развернула того мордой к комнате. — Ты читать умеешь, Грейнджер? — не скрывая раздражения в голосе, холодно поинтересовался Драко. — Мои приёмные часы окончены. Она как раз изучала следующий ряд книг. Для этого ей пришлось немного наклониться, и обтянутый чёрными брюками круглый зад предстал перед взором Драко. Из заднего кармана задорно торчал свёрнутый в трубочку пергамент. Её неуёмное любопытство могло бы понравиться ему в любой другой день, но не сегодня. Впрочем, нет. Нет таких дней, когда Драко Малфою могло бы прийтись по душе такое вторжение! Грейнджер вспомнила, где находится, и выровнялась. Оставив в покое стеллаж, она развернулась и теперь нависала над массивным столом. — Но ты здесь, — невозмутимо сказала она, побарабанив кончиками пальцев по столешнице. В другой руке она всё так же сжимала свёрток. У неё были красивые длинные пальцы с короткими ногтями, покрытыми телесным лаком. Без колец. Драко поднял на неё тяжёлый взгляд. — Ненадолго. — Я отправила тебе записку с уведомлением, что прибуду в шесть, — безапелляционно заявила Грейнджер и выразительно помахала свёртком. — Я не получал никаких записок. Она скрипнула зубами. — Раз я уже тут, можем обсудить моё дело. — Не сегодня. Запишись на понедельник после обеда. Хотя нет, лучше на среду. Или на первый вторник июня. «Я как раз уйду в отпуск», — коварно подумал про себя Драко. Грейнджер укоризненно посмотрела на него, как на одного из своих тупоголовых стажёров. — Ну нет. Я пришла сейчас и записываться на другое время не собираюсь. — Меня вообще тут быть не должно, — разозлился Драко. — Я встретила Роджера, и он сказал, что ты находишься у себя. Заметь, я намеренно опускаю все эпитеты, которыми он тебя наградил. — Очаровательно с твоей стороны, — скучающим тоном заметил Драко. — С его, кстати, тоже. Грейнджер поджала губы, словно прикидывая, чем бы пригрозить в первую очередь. — Роджер сказал, — начала она многозначительно, — что пойдёт к Макдугаллу. Жаловаться. Драко понимающе кивнул головой, соглашаясь с подобной необходимостью. Грейнджер сделала паузу. Другой реакции не последовало, и она подалась вперёд: — Так вот. Я могу попросить его не делать этого, — она победно улыбнулась, довольная своим предложением. Ну просто шах и мат. Драко склонил голову, стараясь не дать губам растянуться в откровенной насмешке от этого заявления. Он должен быть холоден и отчуждён. — Я свечусь от радости при мысли, что ты заботишься обо мне. Видишь? — он изящно подпёр щеку рукой, демонстрируя крайнюю степень одолевавшей его скуки. — Малфой! — не выдержала этой клоунады Грейнджер. — В тебе есть хоть что-то человечное? Роджер пришёл к тебе за помощью, а ты высмеял его! Из-за того, что ликвидатор, с которым я обычно работаю, попал в Мунго, мне тоже пришлось обратиться к тебе! И знаешь что? Впредь я так делать не буду! — Так может, — не меняя позы, расслабленно проговорил Драко, — я этого и добиваюсь? Она замерла, переваривая его слова, и нахмурилась. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда Макдугалл в понедельник сделает тебе дисциплинарное взыскание! — Нытик остынет, — растягивая слова в привычной манере, выдал Драко и ухмыльнулся. — Ни к какому Макдугаллу он не пойдёт. — Почему ты так уверен? — вскинулась Гермиона. — Роджер был настроен решительно! — Я не менее решительно отправил его к целителю. — Зачем? Он сказал, что обратился к тебе как к специалисту! — Грейнджер, — теряя терпение, закатил глаза к потолку Драко, — он не уточнил, что за проклятие, так? — Нет, — уже не слишком уверенно ответила Грейнджер, тем не менее, сбавляя напор. — Он сказал лишь, что второй ликвидатор не раз выручал его с этим… — Так вот, слушай, — назидательно произнёс Драко. — Я ликвидатор и работаю с неодушевлёнными предметами. А твой нытик сам попал под проклятие. Как я понимаю, не в первый раз. Я выслушал его жалобы и посоветовал обратиться с этим в Мунго. Грейнджер была несколько ошарашена. Она машинально опустила свёрток на стол и пристально вгляделась в Драко. — Он не так подал мне эту информацию. Вот теперь Драко позволил себе улыбнуться. Немного снисходительно и свысока, несмотря на то что она стояла, а он сидел. — Хочешь, — заговорщическим шёпотом заговорил Драко, приподняв бровь, — я расскажу, что именно прокляли у нытика? — Нет! — замахала руками Грейнджер, сделав правильные выводы — ей лучше этого не знать. Драко довольно улыбнулся. Он поймал себя на мысли, что с радостью бы поведал ей эту забавную историю. Роджер пришёл к нему в кабинет четверть часа тому назад. Ворвавшись в святая святых, он цокнул языком и с жалостью осмотрел комнату. Затем неосторожно отметил, что помещение выглядело просторнее, когда было каморкой для хлама. С этого момента нытик подписал себе приговор. Драко ничем не выдал раздражения и спросил о цели визита. Роджер попытался завуалированно прощупать Малфоя на предмет готовности оказать помощь в избавлении от проклятия. Ловко жонглируя словами, не говоря ни да, ни нет, Драко выпытал, как и при каких обстоятельствах прокляли Дэвиса. Попавшись на мнимое сочувствие, нытик выложил деликатную проблему. Доверился в надежде на помощь! А этот белобрысый мерзавец с холодным взглядом выслушал его, ехидно улыбнулся и посоветовал впредь быть осторожным, иначе в следующий раз какой-нибудь важный орган непременно отсохнет. Попытка Дэвиса втайне решить вопрос провалилась. Надо было видеть гримасу Роджера и его беспрестанно открывающийся и закрывающийся рот! Именно поэтому Дэвис, как бешеный бладжер, вылетел из кабинета. Вспоминая об этом, Драко фыркнул себе под нос и посмотрел на присмиревшую Грейнджер. А та решила сменить тактику. — Ладно, Малфой, — её карие глаза стали серьёзными. — Я не займу много времени. Прошу тебя, проверь этот предмет. В понедельник мне нужно закрыть план отдела и отчитаться перед министром. Драко смерил её долгим взглядом. Чувство, что Гермиона Грейнджер просит его, разливалось по душе приятным теплом. За все годы работы в Министерстве она ни разу не обращалась к нему, предпочитая иметь дела с другими ликвидаторами. Драко это устраивало. Он слышал, что Грейнджер так и осталась дотошной и въедливой ведьмой, и сотрудничать с ней у него не возникало никакого желания. Но сегодня… Малфой нарочито медленно потянул рукав пиджака, обнажая часы на запястье. Начало седьмого. Время ещё есть. — Ладно, показывай, что там у тебя, — с тяжёлым вздохом произнёс он, кивнув на свёрток. Грейнджер просияла. Драко не ожидал такой искренней, открытой улыбки. А она без малейшего стеснения уселась боком на краешек стола и принялась распаковывать коробочку. — Я уже была у невыразимцев, и они подтвердили, что предмет безопасен, — она сорвала магическую печать с упаковки. — Есть заключение? — занервничал Драко. Возиться с тёмным артефактом в пятницу вечером — плохая, плохая идея!.. — Конечно, — деловито отозвалась Грейнджер и извлекла из заднего кармана брюк тот самый пергамент. Драко пробежался взглядом по отчёту. Тёмная магия на предмете отсутствовала. Скорее всего, чары слишком слабы для волшебников и действуют только на маглов. Как именно, неизвестно. Значит, предмет относительно безопасен, поскольку отпечаток магии на нём всё-таки обнаружился. В том и заключалась задача Драко: узнать, что это за отпечаток, и, если понадобится, ликвидировать его. Он свернул пергамент и воззрился на Грейнджер. Она успела извлечь нечто, напоминавшее альбом с толстой обложкой. — Руками, Грейнджер?! — прошипел он, взмахивая палочкой и волной магии вырывая предмет из её ладоней. — Голыми руками хватаешь предмет, на котором неопознанные чары? — Он безопасен! В отчёте написано… — Неважно, что там написано! — резко перебил её Драко, приближая вещь к себе и укладывая на специальные держатели, зависшие в воздухе. Стиснув зубы и нахмурившись, он рассматривал лежащий перед ним артефакт. — Это кипсек! — авторитетно начала Грейнджер свою лекцию. — Роскошный альбом с гравюрами и рисунками XIX века! — Я знаю, что такое кипсек, — не слишком учтиво отозвался Драко, листая страницы. — Расскажи лучше, откуда ты его притащила. — Он обнаружился случайно, — охотно пояснила она, нетерпеливо ёрзая на столе. — В Лондонской национальной галерее. Какая-то женщина подняла переполох, утверждая, что рисунки двигаются. Ей, конечно, не поверили — маглы решили, что она сумасшедшая. Но когда такие случаи стали повторяться, об этом сообщили нашим дознавателям. Мы среагировали быстро: уже вечером вчерашнего дня кипсек заменили на подделку, а оригинал вполне безопасно для всех извлекли из музея и доставили в мой отдел. Драко исподлобья посмотрел на неё. В свои двадцать пять Грейнджер возглавляла Отдел борьбы с незаконным использованием изобретений маглов уже год, с тех пор как Артур Уизли покинул этот пост и ушёл на пенсию. После войны для неё все дороги были открыты, любые начинания подхватывались с энтузиазмом, поэтому неудивительно, что она так быстро продвинулась по карьерной лестнице. Он перевёл взгляд на старинный кипсек, зависший перед ним. Гравюра с изображением улицы Лондона на первый взгляд казалась статичной. Но если приглядеться, то можно было заметить лёгкое движение облаков. А часы на Биг-Бене и вовсе шли минута в минуту со временем. — Красиво, правда? Драко поднял голову. Грейнджер перегнулась через стол и вместе с ним заглядывала в альбом. На её лице отражалась мечтательность, так не вязавшаяся с деловитостью начальницы целого сектора. Взмах палочки перевернул страницу, и их взору предстали несколько строк, написанных красивым каллиграфическим почерком. — Это, очевидно, стихи владелицы кипсека. Её имя внизу, — озвучила Грейнджер догадку. Драко не сдержался, многострадально закатив глаза. Затем прочитал незамысловатые строчки. «Все тайны магии нам не знакомы, Десятки очарованных сердец Возникнуть в воздухе готовы, Чтоб ты поймал их, как ловец. Так я явилась в твоей бренной жизни. Где ты — там я, как луч за солнцем, Пусть магия меж нами вспыхнет, И две судьбы в одну сплетутся». — Образчик не слишком высокой поэзии, — скептически заметил Драко. — Нет, это мило, — улыбнулась Грейнджер. Драко с неудовольствием посмотрел на неё. Неужели она не знает, что этикет не позволяет леди вот так сидеть на столе? Зачем вообще садиться на стол? У него есть целый диван для посетителей. Могла бы хотя бы лечь на него, если не умеет сидеть как полагается. — Эта страница зачарована. Невыразимец сказал, что волны магии идут именно от единственного разворота со стихами. Драко изогнул уголок рта в недовольной гримасе. Чары, может, и безопасные, но наверняка собственного изготовления. Это всё усложняло. Как они работают — предстояло выяснить, и потратить на то придётся не один час. — Мне всё ясно. — Кипсек захлопнулся. — Давай просто уничтожим этот альбом, и дело с концом. — Ты с ума сошёл? — Гермиона даже соскользнула со стола и теперь стояла, уставившись на Драко. — Это раритетный кипсек XIX века! — И что? — насмешливо посмотрел на неё Малфой. — Нет предмета — нет работы. — Так нельзя!.. Ну, Драко должен был попытаться, хотя надежда на то, что его предложение будет принято с энтузиазмом, изначально виделась призрачной. — О Салазар, Грейнджер! Пусть этим занимается музей магии, я здесь причём?.. Неизвестно даже, как действовали эти чары! Может, те, кто рассматривал этот кипсек, теперь царапают гравюры? — Информации о каких-либо проявившихся негативных последствиях у нас нет, — бесстрастно отчеканила она в ответ. — Чары точно не несут в себе тёмной энергии, но это не значит, что альбом безопасен. Маглы, взаимодействующие с таким экспонатом, в любой момент могут обнаружить странные вещи, происходящие с ними. — Если они не примутся декламировать матерные рифмы, то можно считать, что всё в порядке, — Драко выразительно посмотрел на часы. — Твоё время, кстати, вышло. — Малфой, нет! Так нельзя это оставлять, — Грейнджер решительно тряхнула головой. Одна длинная прядка выбилась из гладкой причёски и тут же пружинкой завилась у лица. — Что я получу, если сделаю это? — неохотно капитулировал Драко. Взгляд невольно приковал дурацкий тонкий локон у её виска. — А что ты хочешь? — совсем по-деловому осведомилась Гермиона, и он задумался. Кофе по утрам с доставкой лично от Грейнджер? Или пусть читает ему колонку международных новостей каждый день? А может, она просто покажет ему грудь? Всё это было таким заманчивым, что Драко хитро улыбнулся ей. — Я, пожалуй, пока подумаю, — невозмутимо сказал он. — Сначала выполню свою работу, а плату потребую позже. — Хорошо, — пожала Грейнджер плечами. Так невозмутимо и бесстрашно, словно не разговаривала с тем самым Малфоем, на которого в обществе всё ещё посматривали косо. — Что? — она вопросительно подняла брови в ответ на его пристальный взгляд. — А ты не боишься, что я попрошу сделать что-нибудь такое, что тебе не понравится? — с намёком усмехнулся Драко, а Грейнджер спокойно ответила: — Нет. Не боюсь. — А почему? — спросил он, чрезвычайно заинтригованный. Грейнджер снова дёрнула плечами. — Ты джентльмен. Подведя незримую черту этим словом, она кивнула в подтверждение своему заявлению. Драко даже опешил. Он всякое слышал от женщин, начиная с приятных комплиментов внешности и уму и заканчивая резкими: «Подлец! Мерзавец!», но такая спокойная и уверенная оценка его личности была в новинку. — Так какой у тебя план действий? — Грейнджер вернула его из размышлений в рабочую обстановку. — Думаю, эти стихи и есть часть магии, — пояснил Драко. — Я заберу альбом для анализа. — Но я не могу оставить тебе альбом! Это против правил. Нужно вернуть его в хранилище. — Я сделаю копию, — он достал чистый лист и прошептал заклинание, вырисовывая руну над кипсеком. На пергаменте ничего не проявилось. Драко нахмурился. Надо же, такое простое заклинание не удалось с первого раза, да ещё и при Грейнджер. Он повторил движения древком, но поверхность листа так и осталась девственно чистой. — Запрет на копирование, — задумчиво протянул Малфой. Вздохнул, потянувшись за пером. — Придётся переписать. Грейнджер снова присела на стол. Под её пристальным вниманием буквы сами по себе выписывались с завитушками, даже замысловатее, чем обычно. — Какой у тебя красивый почерк, — уважительно протянула Гермиона, когда Драко отложил перо. Он с удовольствием посмотрел на копию стихотворения — получилось действительно красиво. Каллиграфия всегда была его сильной стороной, чем он втайне гордился. Грейнджер подхватила кипсек, уже на ходу завернувшийся в крафтовую бумагу, и распрощалась. Она покинула кабинет, оставив Драко с копией стихотворения и нерешённой задачей ликвидации проклятия. Он откинулся на спинку кожаного кресла и вымученно вздохнул. Нет, не так Малфой представлял себе этот вечер. Взгляд упал на стеллаж, заинтересовавший Грейнджер. До него действительно можно было достать рукой, не вставая с рабочего места. Только зачем, если есть Акцио? Желая проверить, Драко потянулся к полке и развернул статуэтку сфинкса мордой к книгам. Так, как она стояла до вторжения в его кабинет. С чувством выполненного долга Малфой придвинул к себе незаконченные расчёты, чтобы продолжить работу.