8. С днём рождения, Драко!

В понедельник на небе не было ни облачка. Лето решило смилостивиться над жителями Лондона, и солнце вовсю грело лучами мокрый асфальт. «Лучший день рождения — на работе!» — именно под таким лозунгом Драко явился пятого июня в Аврорат. Стараниями Макдугалла к этому добавилось: «Лучший подарок — это два дела со сложными проклятиями». — Хотя подожди! — спохватился Макдугалл. — Держи третье! С днём рождения, кстати! Драко поблагодарил, кисло улыбнулся и вышел из кабинета. Ясное дело, начальник наказывал его за то, что волею случая он попал под это дурацкое проклятие кипсека и не предпринял вовремя меры. Поэтому не роптал. Лучше выждать, пока его прокол забудется. Каждый имеет право на ошибку, и Драко Малфой прощал себе свои промахи. Не тратя время попусту, он принялся за работу. Но в уныние впадать Драко и не думал — мысли о Грейнджер грели душу. Проклятие кипсека больше их не беспокоило, хотя, признаться, своё дело оно всё-таки совершило: после этой истории у них с Гермионой начались отношения. Как истинный джентльмен, Драко в тот же вечер загладил свою вину за неоплаченный чай у Фортескью. Он пригласил Грейнджер в ресторан, где они отлично поужинали, а потом отправились гулять по ночному Лондону. Надо сказать, что прогулка получилась не слишком утомительной — она то и дело прерывалась на поцелуи. В выходной Грейнджер позвала его к Поттеру и Уизли на вечеринку. Надолго Драко не хватило: он утащил Гермиону оттуда к себе домой. Там они и провели весь оставшийся вечер, ночь и всё воскресенье. Из кровати они вылезали, только чтобы перекусить и принять душ — опять-таки вместе. Драко Малфой всегда остаётся в выигрыше, даже если кажется, что он проиграл. Время близилось к обеду, когда в его дверь раздался стук. Створка приоткрылась, впуская огромного чёрного филина. Тот осторожно опустил на стол небольшую посылку. — Спасибо, — поблагодарил птицу Малфой. Он быстро написал записку и отдал филину. — Передай матери. Тот ухнул, хлопнул крыльями и, обдав Драко потоком воздуха, улетел восвояси. В посылке оказалась изящная коробка, перевязанная серебряной ленточкой. Логотип «Сладкое королевство» красовался на крышке, а внутри обнаружились четыре пирожных со взбитыми сливками и украшенные фруктами. Мать всегда присылала Драко его любимое лакомство на день рождения, но сегодня он не собирался эгоистично расправиться с ним в одиночестве. Драко задержал взгляд на сочной клубнике, венчавшей шапку сливок на одном из пирожных, и ухмыльнулся. Достал перо и набросал на пергаменте: «Приходи ко мне в обеденный перерыв». Самолётик уверенно взял курс в Отдел борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Драко невольно облизнул губы, накладывая охлаждающие чары на десерт. Стрелки на часах сошлись на полудне. В коридоре раздался стук каблуков, и Драко поспешно принял самую небрежную — и элегантную одновременно — позу. Гермиона вошла в кабинет, плотно затворив за собой дверь. — Привет, — жизнерадостно поздоровалась она и, по своему обыкновению, боком уселась на стол. Легко и естественно Грейнджер перегнулась через столешницу и поцеловала его в щёку. Затем с заговорщическим видом извлекла из своей сумочки бутылку эльфийского шампанского. — Я решила, что мы можем начать праздновать уже сейчас. Драко недоверчиво приподнял бровь. — А как же правила, работа, вот это всё? — Тс-с! — игриво произнесла она, прижав пальчик к его губам. — Мы никому об этом не скажем. — Мне нравится нарушать правила с Гермионой Грейнджер, — улыбнулся он уголком рта, думая, что на его рабочем месте она смотрится невероятно сексуально. Но сидит опять неправильно. Ему вдруг не понравилось, что они так далеко друг от друга. Поэтому Драко поднялся и обогнул стол. Гермиона наколдовала два высоких фужера, легонько стукнула волшебной палочкой по бутылке, и пробка ловко выскочила из горлышка. Шипящие пузырьки наполнили фужеры, один из которых она вручила Драко. — С днём рождения! — провозгласила тост Грейнджер, и Малфой, ухмыляясь, пригубил напиток. Коробочка привлекла внимание Гермионы. — «Сладкое королевство»? — удивилась она. — Мама прислала, — немного неловко пояснил Драко и открыл крышку. — Угощайся. Грейнджер по-прежнему сидела на столе, а Малфой стоял рядом, наслаждаясь этим зрелищем, будоражащим его воображение. Гермиона хихикнула, как будто ей пришло в голову что-то забавное. Она подцепила ягоду с пирожного, развернулась, и, прежде чем Драко успел что-либо понять, клубника оказалась у него во рту. — М-м, — протянул он, проглотив ягоду. Малфой поставил пустой фужер на стол и сделал шаг вперёд. Провёл ладонями по её ногам, разворачивая и усаживая Грейнджер поудобнее. Что именно он собирался сделать, Драко забыл. Потому что Гермиона совершенно непринуждённо запустила пальцы в густой крем, а затем мазнула по его шее в расстёгнутом вороте рубашки и подняла глаза. — Знаешь, а ведь у меня нет для тебя подарка. — Это не обязательно… — отозвался Драко неопределённо, потому что она, продолжая сидеть на столе, притянула его ближе, и он оказался между её раздвинутых ног. — Но я придумала, как тебя поздравить, — Грейнджер подалась вперёд и лизнула его шею. Драко медленно выдохнул. Он прикрыл глаза, отдаваясь ощущению её горячего язычка, слизывающего с него холодный крем. Его рубашка довольно быстро оказалась расстёгнута, и кожа покрылась мурашками, когда Гермиона, в глазах которой, кажется, плясали бесенята, зачерпнула с пирожного ещё немного взбитых сливок и размазала от груди к пупку. А потом она соскользнула со стола и припала губами к его телу. Сердце сделало отчаянный рывок, а член молниеносно затвердел. Драко не сдержал низкое шипение. — Чёрт, мне нравится твоя находчивость… Грейнджер довольно фыркнула, и в его губах снова оказалась ягода, на этот раз вишня. Драко медленно её раскусил, и прохладный сладкий сок разлился во рту, а Гермиона продолжала слизывать сладкую дорожку сливок на пути к его животу. В ход пошло уже второе пирожное. Ширинка топорщилась самым наглым образом. Живот дёрнулся, когда пальцы растёрли холодный крем по его прессу, и Грейнджер медленно опустилась на колени. В горле пересохло, а она, обхватив ладонями его бёдра, закрыла глаза. — М-м… Драко не понял, из чьего горла прозвучало это сладостное мычание. Он тщетно пытался взять себя в руки, оставить голову холодной — ведь мы помним, что Драко Малфой никогда не выставляет своих чувств напоказ! Но Грейнджер вот уже неделю методично, кирпичик за кирпичиком, ломала эту защитную стену. И знаете, похотливые потомки Мерлина, это оказалось бесподобно! Два пирожных из четырёх были уничтожены. Остатки белого крема сиротливо оседали на бисквите, когда Гермиона взялась за пряжку ремня. Руки взметнулись было ей помочь, но Драко осадил себя: он сегодня именинник, ему не положено напрягаться. Тем более, что Грейнджер вполне справлялась сама — ловко вытащила ремень из шлёвок, щёлкнула пряжкой, толкнула пуговицу из прорези и схватилась за язычок молнии ширинки. А затем нарочито медленно, хитро глядя на него снизу, потянула вниз брюки вместе с бельём. Напряжённый член высвободился из тесных одежд и гордо, как несгибаемый воин, встретил любопытный взгляд Гермионы во всеоружии. Что-то мешало Драко. Нет, не ощущение липкости от сливок на теле, Моргана с вами, для этого придуманы очищающие чары. Беспокоило, что он не может наслаждаться процессом полностью — отсутствие опоры отвлекало. Поэтому Малфой сделал шаг в сторону, развернулся и привалился к столу. Обхватил край столешницы и вожделенным взглядом наблюдал, как невообразимо сексуальная Грейнджер на коленях, не отводя глаз, двинулась за ним. Полностью одетая, но чертовски развратная и желанная. Она потянулась рукой к коробке от «Сладкого королевства». На третьем пирожном красовалась тёмно-синяя ягода с голубым налётом. Драко сглотнул слюну, ставшую вдруг вязкой. Гермиона поднесла голубику ко рту — и та исчезла между её влажных губ, сладких от крема. Мама точно не предполагала, что её подарок из «Сладкого королевства» будет использован таким образом, но Драко не собирался отчитываться по этому поводу. Творческий подход Грейнджер нравился ему куда больше. Сливки с третьего пирожного были безжалостно зачерпнуты, и Гермиона провела испачканной ладонью по его члену, размазывая их. Холод создавал потрясающий контраст, и Драко стиснул челюсти, чтобы не застонать в голос. А потом она слизнула сладкую массу с головки члена и бросила ещё один томный взгляд прямо в глаза, словно желая удостовериться, что её действия производят нужный эффект. Тысяча троллей, не стоит колебаться, Грейнджер. Член в нетерпении дёрнулся, и Гермиона мягко обхватила его губами, посасывая. Так Драко Малфоя ещё никто не поздравлял. И можно не сомневаться — это лучшее поздравление за последние… Губы медленно двинулись по стволу, белые дорожки таявшего крема исчезали, и у него непроизвольно сорвался стон, перешедший в длинное шипение. Он не знал парселтанга, но в этот момент даже василиск бы понял, что Драко до одури хорошо. Гермиона начала двигаться, обхватив испачканными в сливках ладонями его бёдра. Малфой как заворожённый смотрел на эту пошлую, но такую чувственную картину. Руки сами зарылись в её мягкие волосы, насаживая её глубже, подсказывая, какой ритм ему сейчас нужен. Он то и дело задерживал дыхание, боясь упустить малейшее её движение, доставляющее такое удовольствие. Язычок порхал, доводя до исступления, сосущие ощущения плавили мозг, и вот уже на краю сознания замаячила долгожданная разрядка. — Стоп, — сорвалось с губ, и разум прояснился. Гермиона с греховным чмоком выпустила член изо рта и удивлённо посмотрела на Драко. Как бы не нравилась ему Грейнджер на коленях и с членом во рту, Драко был намерен взять в этот обеденный перерыв все удовольствия. И взять её на своём столе значилось первым пунктом. — Поднимись. — Гермиона заинтригованно исполнила его полуприказ-полупросьбу. Драко медленно перевёл дух. Он не собирался кончить, едва войдя в раж, поэтому намеренно давал себе возможность немного остыть. Хотя, Мерлин знает, как это было трудно, когда перед ним стояла раскрасневшаяся прекрасная ведьма. — Сними, — он взглядом указал на её белую рубашку. Голос от возбуждения звучал хрипло, а блестящий от слюны член непоколебимо стоял колом. Гермиона тонко улыбнулась: её наверняка не провёл его обманчиво собранный вид. Она откинула волосы за спину и быстро расстегнула рубашку. Отбросила её на диван позади. На Гермионе остался полупрозрачный бежевый бюстгальтер и юбка. Драко пришлось вспомнить, что нужно дышать. — Умница. Иди ко мне. Она сделала шаг, принимая игру. — Ближе. Ещё шаг. Терпение и выдержка иссякли, и Драко притянул Гермиону к себе, ворвавшись в её рот за новым поцелуем, натурально теряя голову. Он стянул чашечки бюстгальтера вниз, высвобождая её грудь. Мял её, задевая пальцами острые соски, чувствуя, как по нервам струится сладкое наслаждение. — Драко… — он дал ей мгновение на вдох, а затем впился поцелуем в шею. Мягкий стон — и вот она уже сидит на его столе, её одежда в полном беспорядке, волосы разметались по плечам, а ноги призывно раздвинуты. — Вот как надо, — невольно вырвалось у Драко. — Что? — Грейнджер попыталась уловить ход его мыслей. — Сидеть на моём столе, — Драко сделал ударение на слове «моём» и приник к её груди, чувствуя вибрацию от смеха, который перешёл в сладкий стон. Его руки прошлись по её бёдрам, сминая юбку, пробираясь под неё. Он погладил влажную ткань трусиков, и Гермиона посмотрела на него затуманенным похотью взглядом. Два больших пальца проникли под резинку трусиков — Грейнджер, разгадав его намерения, качнулась вперёд, приподнимаясь, и Драко стянул кружевную тряпочку. Божественно прекрасная, возбуждённая Гермиона сидела на его столе в нужном виде. Ну, раз все правила соблюдены, причин сдерживать свои порывы он больше не видел. Малфой закинул её ногу на сгиб локтя и одним плавным движением вошёл в неё. Грейнджер пробормотала что-то, выгибаясь навстречу. Ещё толчок, на этот раз с большим напором, и её всхлип. Жар обволакивал член, а пульсация вокруг словно засасывала и заставляла двигаться интенсивнее. Драко смотрел, как он поршнем входит в неё, как её тело трепещет и невербально умоляет ускориться. Впрочем, постойте-ка, кажется, именно это и сорвалось с губ Грейнджер: — Да, Драко… Быстрее… — выдохнула она, откидываясь на локти. Думал ли когда-то Драко, что этот огромный стол так удобен? Безусловно, его размер можно оценить по достоинству. Также несомненным плюсом явилась массивность — он не скрипел, не ходил ходуном, а стоически выдерживал всё, что на нём происходило. Но среди всхлипов, стонов и пошлых шлепков до стола никому не было дела. Драко беспрекословно повиновался просьбе Гермионы. Он выскользнул из неё почти на всю длину и тут же вошёл снова, ускоряясь и двигаясь со всё большей силой. Он отпустил её колени и сжал плечи, насаживая на себя до упора, пристально глядя ей в глаза. Грейнджер тут же обхватила его ногами, скрещивая их у него на пояснице. Его лихорадочные толчки перешли в чёткий ритм, выбивая звонкие удары тел. Гермиона запрокинула голову назад, задыхаясь и, кажется, готовясь вот-вот поймать оргазм. Драко рванул её на себя, желая слизать наслаждение с её губ. Он заткнул её рот жадным поцелуем, вторгся языком в рот, и она кончила в его руках в считанные секунды, содрогаясь в экстазе. Драко любовался бы этим зрелищем до конца жизни, но уже не имел власти над собой. Он вжался лбом в её плечо и продолжил исступлённо вбиваться в её податливое тело. Ладони Гермионы слабо порхали по спине, к которой прилипла рубашка. Сквозь грохот сердца в ушах и почти болезненное, мучительное удовольствие он ощущал, как его неумолимо накрывает оргазм. Драко кончил на выдохе, толкнувшись последний раз. Чтобы из нутра не вырвался животный стон, пришлось слегка прикусить плечо Грейнджер. Он замер, проживая волны удовлетворения, охватывающие каждую его клеточку. На какое-то время они так и застыли, сжимая друг друга в тесных объятиях. Разгорячённые тела медленно остывали, ритм сердец приходил в норму, а дыхание становилось глубже и спокойнее. — С днём рождения, Драко, — устало прошептала Гермиона, и он поднял голову. Чёрт, у него и в самом деле сегодня день рождения. Правда, Драко напрочь выпал из этого момента, всецело увлёкшись Грейнджер. Он немного отступил, и обмякший член выскользнул из неё. Неловко натянув бельё вместе с брюками, он вернулся к ней: — Это было самое фееричное поздравление, — серьёзно сказал Малфой. — Теперь планка задрана выше некуда. Грейнджер переливчато рассмеялась и соскочила со стола. В её руке мелькнула волшебная палочка, и Драко ощутил на себе прохладу очищающих чар. Они привели себя в порядок, после чего Малфой занял своё место за столом. На глаза попалась коробка с одним уцелевшим пирожным. — Хочешь? — указал он на него, но Грейнджер категорически отказалась. — На сегодня мне хватит сладкого, — деловито сказала она, поправляя волосы. — Тем более, вечером мы идём в ресторан. Драко задумчиво наблюдал, как она прихорашивалась перед зеркалом. — Знаешь, — проговорил он наконец, — в спонтанных встречах есть своя прелесть. Гермиона опять рассмеялась, обошла стол и поцеловала его в щёку. — Мне пора работать, — извиняющимся голосом сказала она. — Встретимся в атриуме в шесть? Драко согласно кивнул. Сейчас он был согласен со всем, что бы она ни предложила. Грейнджер наградила его ещё одной улыбкой и устремилась к выходу. На секунду она задержалась у шкафа с книгами. Драко проследил за её взглядом и усмехнулся. — Можешь поставить сфинкса как тебе нравится, Грейнджер. Лукаво улыбнувшись, Гермиона развернула статуэтку мордой к кабинету. Сделала шаг к выходу и оглянулась. Драко послал ей воздушный поцелуй, и она, сделав вид, что поймала его, беззвучно прошептала «до вечера» и выскользнула за дверь. Драко Малфой, безусловно, один из лучших ликвидаторов проклятий в своём отделе. Но есть магия, под которую он попал добровольно и с радостью, и имя ей — Гермиона Грейнджер.