8. Сестра

      Клара заметила не сразу. Да и поди заметь изменения в собственном организме, когда у твоей дочери в самом разгаре переходный возраст. Саре было двенадцать, и у неё вдруг на всё появилось собственное мнение, которое, в большинстве случаев, не совпадало с мнением родителей. Клариссе иногда казалось, что Сара спорит просто ради того, чтобы поспорить или досадить матери.       — И вот в кого она такая упрямая?! Что угодно, лишь бы не так как мама сказала.       Мэтт в ответ на эти её слова только улыбался и успокаивал жену, никак не комментируя её размышления. Он говорил, что это временно, что всё пройдёт, что это просто естественный этап взросления. Убеждал её, что всё скоро наладится. Просто им нужно быть спокойнее и мудрее. Они ведь тут взрослые, в конце концов.       Клара и сама это понимала, но в последнее время она стала слишком уж эмоционально реагировать не только на возмущения дочери, но и на всякую чепуху. Трещины на боку любимой кружки было достаточно, чтобы вывести её из себя. Казалось, что гормоны шалят не только у Сары, но и у неё самой.       Стоп. Гормоны! Головокружение, слабость — это можно было списать на внезапно проявившую себя анемию. Но её эмоциональность… Это был явный знак. И, поскольку Кларисса не только имела медицинское образование, но и уже была в своё время беременна, и примерно знала реакции собственного организма, сложить два и два не составило особого труда.       Дожидаясь результата от теста на беременность, Клара мерила их маленькую ванную комнату шагами, чувствуя, как дрожат руки и колотится сердце. Казалось бы, в чём проблема? Сара уже достаточно взрослая и изо всех сил требует самостоятельности, так что за ней уже не нужно так внимательно следить, и часть времени можно будет уделить малышу. К тому же, их старшенькая детей любит и наверняка будет рада приглядеть за ребёнком в случае необходимости, но…       Но Кларисса до сих пор иногда видела в кошмарах ту реакцию Эндрю на её беременность. И Клара так сильно, искренне и глубоко любила Мэтта, что больше всего на свете боялась такой же реакции и от него. Теперь она боялась не остаться одной, не справиться с воспитанием двоих детей или чего-то подобного. Ей было до дрожи страшно, что их отношения с мужем ухудшатся, что он перестанет её любить, отстранится, исчезнет из её жизни.       Конечно, даже тогда Кларисса понимала, что это звучит как бред. С чего бы человеку, который всё это время относился к ней с такой нежностью, который вырастил её ребёнка как своего буквально с пелёнок, вдруг не принять своего собственного малыша? Но Клара ничего не могла с собой поделать. Доводы рассудка никак не добавляли спокойствия, хотя Кларисса и признавала их логичными.       К тому моменту, как на тесте, наконец, проявились заветные две полоски, она была практически в панике. О, она из будущего весело фыркала, вспоминая это. Теперь, зная, что всё действительно прошло хорошо, Клара считала прошлую себя просто непроходимо глупой. Но тогда Кларисса волновалась, не зная как сказать мужу о том, что она — беременна. На этот раз от него. У Клары непроизвольно вырвался нервный смешок.       Они столкнулись в спальне. Мэтт собирался на работу и всё никак не мог найти свои часы. Он хмурился, но не выглядел раздражённым. Скорее озадаченным. Его не злило даже то, что очки постоянно норовили сползти с носа, только замедляя поиски. Он всегда был крайне уравновешенным… кроме того случая, когда подрался за неё с Эндрю.       — Мэтт? — позвала Клара, и её голос невольно дрогнул.       — Что такое звёздочка? Плохо себя чувствуешь? Ты бледная, — заметил Мэттью, тут же отвлекаясь от своего занятия и переключаясь на замершую в дверях жену. — Может, не поедешь на работу? Я возьму отгул, посижу с тобой.       — Я беременна, — не найдя других подходящих слов для того, чтобы рассказать о случившемся, выпалила Клара. Не в том настроении она была сейчас для намёков и мягких подводок.       Мэтт от неожиданности аж сел прямо там, где стоял. То есть на пол около кровати. Вид у него был потерянный и озадаченный. Клара не сдержала смешка и, наверное, именно это помогло Мэттью вернуться в реальность.       — Любимая моя! — он поднялся и в два шага преодолел разделяющее их расстояние.       Мэтт обнял её крепко, но бережно, а потом и вовсе подхватил на руки и закружил. Клара ойкнула было от неожиданности, но почти сразу же рассмеялась, крепко обнимая мужа за шею. Облегчение нахлынуло волной, смывая все страхи и тревоги. И как она вообще могла сомневаться в нём?       — Когда скажем солнышку, что она будет старшей сестрёнкой? — поставив жену на ноги, деловито поинтересовался Мэтт.       — Да хоть сейчас, — расхрабрилась Клара, воодушевлённая подобной реакцией. Мэтт отрывисто кивнул, соглашаясь, и сделал шаг в сторону двери, но вдруг остановился и обернулся.       — Ты точно не хочешь сегодня остаться дома? Я сделаю тебе чай, мы посмотрим твой любимый фильм. Всё равно у Сары сегодня выходной в школе. Проведём время вместе, семьёй. Тем более, что повод есть, — предложил Мэтт.       Это было настолько заманчивое предложение, что Клара просто не смогла противиться соблазну. К тому же, чувствовала она себя действительно не очень хорошо, а перерыв в работе, возможно, действительно пойдёт её здоровью на пользу. Пусть и такой небольшой.

***

      — Солнышко, ты занята? — Клара постучала и заглянула в комнату дочери.       — М? — недоумённо выдала Сара, отвлекаясь от чтения. — Ты что-то сказала?       — Мы с папой сегодня не поедем на работу, — прислонившись к дверному косяку плечом, сообщила Кларисса. Сара тут же отложила книгу и нахмурилась.       — Ты плохо себя чувствуешь? Давай я тебе чай сделаю, — Сара повторила предложение Мэтта почти слово в слово, сама не подозревая об этом. — У тебя температура?       — Нет, зайка, — Кларисса тяжело вздохнула и, пройдя в комнату, села на стул напротив дочери. — Я чувствую себя вполне нормально, не беспокойся. Чай мне папа сделает. Хочешь посмотреть с нами фильм?       — Да, конечно, — даже не думая отнекиваться, согласилась Сара, которую мамины уверения нисколько не успокоили. — Всё точно хорошо?       — Хорошо. Просто я немного волнуюсь, — смущённо улыбнувшись, призналась Клара. — В общем… у тебя будет братик или сестрёнка.       У Сары на осознание ушла буквально секунда, после чего она радостно завизжала и крепко обняла маму. Правда её настолько переполняли эмоции, что ей пришлось выпустить Клару из объятий и пропрыгать по комнате пару кругов, чтобы не лопнуть от радости. Кларисса никогда не думала, что Сара настолько хочет быть не единственным ребёнком в семье.       — Уже рассказала? — заглянул в комнату Мэтт, и Клара кивнула, не в силах стереть с лица улыбку.       — Папа, у меня будет сестрёнка! — сияя от счастья, сообщила Сара. Вот уж кто точно был уверен в поле будущего ребёнка. И ведь она не ошиблась.

***

      То, как Сара впервые увидела малышку Эмму навсегда запечатлелось в памяти Клариссы. Это был настолько трогательный момент, что даже спустя много лет Клара не могла сдержать улыбку, вспоминая тот день.       Эмма была неспокойным ребёнком с самого рождения. Она часто подолгу плакала, и Кларе приходилось прилагать много усилий, прежде чем удавалось её успокоить. Так что к тому моменту, как Сара смогла, наконец, познакомиться со своей младшей сестрёнкой, Эмма устала плакать и уснула.       Старшенькая заметно нервничала, когда ей позволили подержать Эмму на руках, предварительно показав, как это правильно делать. Сара на мгновение замерла в напряжении, разглядывая спокойное лицо спящего ребёнка, а потом подняла на маму полные слёз глаза и выдала:       — Она такая маленькая, — Сара шмыгнула носом. — Если кто-нибудь её обидит, я им руку сломаю.       Клара закашлялась от неожиданности, а Мэтт отвернулся, пряча улыбку. Кажется, он это заявление одобрял. Что странно, учитывая его миролюбивую натуру. Сара же не обратила на их реакцию никакого внимания, снова взглянув на сестрёнку.       — Такая хорошенькая. Я буду тебя любить. Очень-очень сильно, — уверенно заявила Сара и попыталась плечом вытереть скользнувшую по щеке слезинку, не желая выпускать сестру из рук. — Мама, а мы будем с ней дружить?       — Конечно будете, моя дорогая, — Клара и сама растрогалась почти до слёз.       — Вы будете лучшими друзьями, солнышко, — Мэтт чмокнул старшую дочь в макушку.       Это был момент полного умиротворения и единения. В ту секунду они особенно отчётливо ощущали себя одной семьёй.