4. Преступление, наказание, жизнь

      Антон улыбается себе в зеркале и ложится на кровать. Он остался в какой-то степени довольным этим разговором. За время, проведенное с тренером, мальчик понял, что Арсений не опасен. Хотя старшие знакомые, Дима и Сережа, говорили обратное.       —Да он мне просто надоел! Слышите? На - до - ел. Может, я хочу лепешки каждый день есть? Может, я ем и не толстею! Но нет! Тиран, — возмущался Серёжа.       —Я тебе сейчас врежу, честное слово! Чего разорался? — ворчал Дима.       —Вы такие милые, — шутил Антон, начиная привыкать к, наверное, уже друзьям. Пока просто товарищам.       Шастун прыгнул на кровать и взял в руки бумажный самолетик. Он повертел его в руках, и решил, что пора ложиться спать.       Арсений в это время стоял на своем любимом балконе и дышал свежим воздухом. Скоро все будет хорошо. Не без усилий, но хорошо. Тут в комнату стучат. Брюнет вздыхает, и открывает дверь.       —Арс, вечер добрый. Будь добр, прими это положение о городских соревнованиях. Будут через месяц, — просиял в улыбке Паша.       —Вот черт, — буквально завыл мужчина, запуская старшего в комнату.       —Да, я тоже рад тебя видеть, — Воля уверенно садится на диван, Арсений занимает место напротив, — как жизнь молодая? — спрашивает он, кладя бумаги на кофейный столик. Рядом с кружкой с ежиками.       —Да ничего, работаем, — пожимает плечами голубоглазый, — как у тебя? Как на семейном?       —Ляйсан новую группу себе взяла. Дети учатся. А я... А я перед тобой сижу. Как Антошка?       —Хорошо, — улыбнулся мужчина, — правда, наверное, скоро с отцом возникнут проблемы. Он начинает выходить на связь с Антоном. Не знаю, что делать...       —Не бойся, все будет отлично. Серьёзно. Здесь станет понятно, как действовать, поверь мне.       Дальше друзья говорили обо всем на свете, смеялись и просто хорошо проводили время.       —Кстати, зимой будут соревнования масштабные. Три этапа, а финал всероссийский. Название: "Жизнь — вершина". Твои группы участвуют, это не обсуждается, — улыбается Павел, уже выходя из комнаты брюнета. Тот стреляет себе в висок из воображаемого пистолета, и, смеясь, закрывает дверь.

***

      —Шастун! Ты что творишь! — не слишком громко, дабы не испугать спортсмена, кричит брюнет, — у тебя руки вообще есть? Ты как страховку надел? Ты сейчас на честном слове держишься! — Антон обращает внимание на то, как надета система. Не зафиксирована, болтается. Шастун мёртвой хваткой держится за зацеп, — спускайся самостоятельно, пока силы не закончились. Давай, я тут, — уже спокойнее добавляет взрослый. Он совершил ошибку, и понимает это только сейчас. Напугал, и теперь слезть мальчишке будет труднее. Но Антон справляется. Только когда его нога касается матов, тренер выдыхает, помогает избавиться от страховочной системы, и уводит спортсмена в тренерскую, предварительно попросив другого тренера о помощи в его отсутствие.       У Шастуна трясутся руки и ноги, у Арсения бешено колотится сердце. Оба заходят в небольшое помещение. Тренер облокачивается спиной о стену, а спортсмен садится на длинный, потрепанный жизнью диван.       —Антон, как это произошло? — спрашивает брюнет, скрещивая руки на груди.       —Я просто... Вас не дождался, и полез.., — тихо отвечает младший, зарываясь пальцами во влажные кудри.       —У меня нет слов.., — спустя долгую паузу говорит старший, изучая парня взглядом. Видит, что он здорово испугался, не меньше Арсения. Старший понимает, что крик здесь только испортит ситуацию. Может, вины Антона нет, и вся проблема в неисправной страховке, — так... Ты осознанный, и понимаешь, что сотворил вещь опасную и страшную, я это вижу. После разговора возвращаешься к тренировке, но твоя будет другой. Ты вяжешь все узлы по пятьдесят раз, и надеваешь систему столько же. А дальше вместе со всеми. Во время должен уложиться, — Антон кивает, а Арсений поджимает губы и садится рядом с мальчиком, приобнимает его за плечо, — ты хоть и допустил ошибку... Серьезную. Но молодец, Антон. Вовремя собрался, среагировал. Не знаю, какое хладнокровие нужно иметь, но вижу, что у тебя его достаточно. Прости, я тебя испугал своим криком. Не должен был так поступать. Успокаивайся, все уже позади...       —Арсений Сергеевич, я сам виноват. Все нормально. Извините, я как-то не обратил внимания... Вроде сначала все хорошо было, а потом вдруг что-то пошло не так, — Антон делает глубокий вдох и выдыхает, давно он не был в такой ситуации.       —И такое бывает... Постарайся быть внимательнее. Пойдем лучше, уже пора.       Шастун без пререканий выполнил импровизированное "наказание" от Попова, и спокойно занимался вместе со всеми ОФП. Правда, в этот раз особенно тяжело, чуть ли не до слез. Но младший списывает это на случай со страховкой. Он здорово испугался.       —Включаемся, терпим. Скоро соревнования, вы все должны выступить на пределе своих возможностей, даже выше, — уже спокойный Арсений ходил по залу и помогал воспитанникам с выполнением упражнений, — Шастун, плохо. Десять штрафных раз.., — вздохнул брюнет. Мальчик спокойно кивнул и продолжил делать ненавистный пистолетик.       —А что он тебе тогда сказал, Тох? — вдруг подал голос Данил, с которым у Антона завязывалось никакое-никакое, но общение.       —Ну, про технику безопасности. Наказал еще. Но разговор ещё вроде не закончен.., — напряженно ответил Шастун, поглядывая на тренера.       —Да уж... Но он вроде толковый, все супер будет, — улыбнулся Антик, Антон пожал плечами.       —Так, Народ, закончили. Все расходимся, сегодня без растяжки. Шастун, задержись, — дети с облегчением покинули зал, а Антон подошёл к Арсению, — поскольку мы с тобой сейчас уже успокоились, договариваю то, что хотел. До конца этой недели ты к скалодрому не подходишь. Не дай бог увижу на нем.., — мальчик округляет глаза.       —Но... А соревнования? — тихо спрашивает он, а в душе ураган.       —Как-нибудь успеем подготовиться. Зато у тебя будет больше времени на ОФП, СФП и растяжку. Обычно я наказываю на месяц, в связи с соревнованиями делаю исключение.       —Понял.., — тихо соглашается с условием ребёнок.       —Хорошо. Можешь идти. Спокойной ночи, — улыбнулся напоследок Арсений. Антон ответил взаимностями, и, сквозь пелену слез дошёл до своей комнаты.       Он злился на себя, на страховку, на скалодром, на Попова. На всех, кого видел сегодня. Мальчик с шумом закрывает дверь, вытирает слезы, откидывает в угол скальники и падает на кровать лицом вниз. Тут же засыпает.       Новый день вносит много изменений. Тренировки не приносят такого большого удовольствия, вообще поводов для радости не находится. Его пускают только страховать товарищей. Но Антон рад и этому, хотя бы касаться верёвки. Мальчик находит и плюсы, у него начинают получаться упражнения, с которыми раньше было тяжело, или не получалось совсем. Он освоил несколько техник прыжков на скакалке, услышал все, что говорит тренер в течение тренировки, и успел поболтать с Димой и Сережей, и получить за это дополнительные отжимания.       В новом режиме были свои радости, и свои поводы для грусти. В среду звонила мама. С ней они обменялись дежурными фразами, с отцом точно также. А четверг вселял надежду на скорое возвращение к любимым зацепам.       Поэтому Антон стал чаще отвлекаться, но отметил у себя небольшие успехи в ОФП, и даже в растяжке, которую в эту неделю он хорошо переносил. Она была даже полезна при таких нагрузках, и это Антон быстро понял. Пускай и не без слез.       А понедельник порадовал с самого утра. Мальчик носился как сумасшедший в сборах. "Мотивация просто валила из ушей" — так Арсений потом описал спортсмена в этот день.       Антон уже давно не получал такого удовольствия от дела всей его жизни. Он понял за эту неделю то, как ценил любимый вид спорта, вспоминал бабушку, и пообещал себе, что сделает все для того, чтобы оказаться на самой вершине пьедестала. Бабушка была бы рада. Мальчик берет очередной топ чуть ли не зубами, и с широкой улыбкой спускается вниз. Сегодня он явно превзошёл себя!       —Антон, молодец. Продолжай в том же духе, — улыбается в ответ Арсений, — пожалуйста, — уже тише добавляет он, с радостью наблюдая за тем, как вдруг ожил ребёнок.       —Арсений Сергеевич, а можно я сегодня ещё останусь на растяжке? Хочу поработать над лягушкой, — Попов показательно трет глаза, смотрит на мальчика так, будто тут сейчас не он, а единорог стоит.       —Антошенька, а ты не заболел? — трогает рукой лоб младшего и хмурится.       —Нет. Соревнования же скоро.., — тихо объясняет ребенок.       —Но учти, ты сам попросил!

***

      —Арсений Сергеевич, а может я лучше побольше сделаю? — спрашивает на следующий день Антон.       —Ты точно заболел. Шастун, успокойся, пожалуйста. Я тебя уже боюсь...       —Ну пожалуйста!       —Давай ты сначала мне крестики покажешь, а потом все остальное.., — Арсений подталкивает младшего к разминочному скалодрому, и тот сразу приступает к действиям, — и что это такое?       —Крестик, — невинно моргает Антон.       —Да? А больше похоже на нолик.., — наигранно удивляется тренер, — руку левую поставь на красную, а ногу правую опусти, — младший все выполняет, но дальше все снова сыпется, — Антон, ты меня продолжаешь удивлять. Умеешь вышивать? — мальчик кивает, — уже хорошо. Так давай, вышивай собой крестик. Мы не одну тренировку на это потратили, а ты все никак не родишь их...       —Я не понимаю.., — раздраженно ответил спортсмен.       —Ну Боже мой! — Арсений подходит к воспитаннику, и начинает самостоятельно переставлять его руки, ноги, чтобы ученик понял всю суть движения, — вот! Можешь же! — радуется взрослый и уходит к остальной группе. Антон радуется внутри себя, и продолжает закрепляется комбинацию движений. Все получается, и это не может не радовать юное сердце.