6. Позвонил...

      Детские пальцы крепко сжимают смартфон. Дима и Сережа уже слегка трясут младшего. Антон вдруг пулей вылетает из комнаты, чашка с чаем разливается, а старшие товарищи смотрят друг на друга, совершенно не понимая, что вдруг случилось с их другом.       Подростки пожимают плечами и продолжают беседы. Дима решает проверить Антона через полчаса, если тот не вернётся.

***

      —Алло.., — елеслышно говорит мальчик, прислоняясь лбом к стеклу в коридоре, выходящее на огромный гимнастический зал. Там потушен свет, лишь пара ламп мигает без остановки. Длинный коридор поглощает своей темнотой в конце, а куллер выпускает пузыри воздуха, — прости, я не мог ответить сразу, готовился к соревнованиям.       —Алло, — Андрей говорил это с трудом, было слышно, что мужчина снова выпил, — готовился? Здорово. Как у тебя дела?       —Нормально, — выдыхает Антон и садится на корточки для удобства.       —Нихуя не нормально! — неожиданно кричит отец. Майя под шум уходит из квартиры, на фоне работает телевизор с хоккейным матчем, — охерел ты в край! Вчера тренер, блять, тренер! Присылает положение о соревнованиях, в которых участвует мой сын. Я так понимаю, тебе трудно нажать на две кнопки, да? Границы вдали от дома не чувствуешь. Страх потерял, — орёт родитель, не обращая внимание на звонки в дверь, которые исходили, вероятно, от соседей.       —Прости. Я не успел, — Шастун держит слезы, желание выбросить телефон. Просто уменьшает громкость.       —Я тренеру все скажу! Ты у меня из зала сутки выходить не будешь! — старший пинает пульт от телевизора и смотрит на семейную фотографию, — значит так. Звонишь мне каждый день. Ясно?! Ясно. И если ты займешь не первое место, а проиграешь... Я приеду. — последнюю фразу мужчина говорит тише, — будешь у меня как шайба летать! И нас ты больше никогда не увидишь. Понял?!       —Прости, пожалуйста. Я все понял, — через силу отвечает мальчик и зажмуривается изо всех сил. Отец сбрасывает звонок.       Антон кидает телефон на пол, сам садится рядом и роняет голову в руки, и дрожит, плачет без слез. "Я приеду", — эхом раздается в голове, и Шастун начинает думать, а останется ли он вообще жив после этой встречи? Мальчик кусает губы и сжимается, увеличивая тем самым дрожь.       На совершенно негнущихся ногах он встает, а потом идет до своей комнаты. Вернее, плетется. Кроссовки улетают в какую-то стену, а сам Антон на кровать. И вот там он находит спасение, рыдает, кусая одеяло. У него нет сил. Нет сил терпеть все сказанное отцом. Хочется хотя бы раз ответить ему, тоже больно задеть. Но такая роскошь непозволительна для Антона. Остаётся терпеть и проглатывать все фразы, и смотреть в будущее с надеждой, которая медленно рушится, оставляя после себя лишь мелкие осколки. Хотя, это больше похоже на пыль.       Он один. В этой комнате, в этой академии. Арсению будет не нужен такой проблемный спортсмен — в этом Антон уверен. Жить дома он больше не сможет, это будет не жизнь вовсе. Наверное, теперь он даже согласен на детский дом...       Мальчик глубоко дышит, после чего все же встает, чистит скальные туфли, относит кроссовки на место. Смотрит на себя в зеркало, а потом садится на кровать и долго обнимает себя. От обиды, холода и боли. Вот только эта боль не физическая, а душевная, и она хуже первой в сотни раз. Наверное, лечение сломанной руки в больнице без обезболивающего было бы куда приятнее того, что мальчик испытывает сейчас. В сотни, а то и в тысячи раз.       Вскоре Антон засыпает, и спит беспокойным сном, обрывками. А детское сердце упрямо кричит и требует тепла.

***

      —Шастун! Да остановись ты уже! — Арсений подлетает к ребенку, который уже слишком долго делает упражнения на фингерборде, — скажи мне пожалуйста, что ты творишь?       —У меня еще подход остался... я просто медленно делал, — на сбитом дыхании врёт мальчик и снова подтягивается на зацепах.       —Антон! Отойди от тренажёра, — тренер сам берет ребёнка за предплечье и отводит назад, — что с дисциплиной, м?       —Простите, — вздыхает спортсмен, а глазами сверлит зацепы на доске.       —Ты можешь себе навредить. Завтра проснёшься и не сможешь поднять руки, — брюнет отвел воспитанника в сторону, ближе к скалодрому, — ну каменные же уже! — недовольно восклицает старший, пощупав руки ребёнка, — может, мне снова запретить тебе подходить к скалодрому? До соревнований.       —Арсений Сергеевич... Не нужно. Простите, я правда все понял, — Антон испуганно снимает с себя мешок магнезии, — просто я хотел подготовиться...       —Я понимаю. Но нужно же знать меру! Без меня нагрузки себе не наваливай, тебе я доверять в этом плане не могу, ты ж себя угробишь. Не дай Бог, конечно.., — тут в кармане старшего звонит телефон, и высвечивается "Андрей Шастун", — подожди, — сосредоточенно просит Арсений и отходит в сторону. До мальчика долетает лишь последняя фраза: "всего хорошего, Андрей."       —Арсений Сергеевич?., — Антон отходит дальше от тренера и не может поверить своим ушам! Позвонил все таки... А может, это какой-нибудь другой Андрей, не отец?       —Так... Спокойно, все хорошо, я тебе все объясню. Пойдем-ка к тебе в комнату, все равно сегодня обход. С тебя и начну.       —Ну... Ладно, — заметно поникнув ответил мальчик и забрал скальники, спортивный рюкзак.

***

      —Мама дорогая! Антон, что за бардак? — удивляется брюнет, когда замечает, что по комнате младшего словно пронёсся ураган! Одежда разбросана, на кровати комок из одеяла, и по всей комнате в хаотичном порядке лежат комочки белых салфеток, — уберись сегодня. Иначе на обходе будет невесело.       —Да, извините, не успел вчера.., — тихо оправдывается младший. В каком-то смысле это было правдой. Но вот о том, что бардак получился в ходе истерики, а остался лежать из-за нехватки моральных сил на уборку, старшему знать совсем необязательно. По-крайней мере, так думает Антон.       В итоге старший решает поговорить в своей комнате. Там они и устраиваются. Все как обычно. Диван, кресло, кружки, елочка.       —Мне звонил твой отец. И вчера, сегодня, — начинает рассказывать Арсений, — для того, чтобы не было расхождений в информации. Запоминай, а лучше даже записывай, — после того, как ребенок открыл заметки в телефоне, старший продолжил, — я сказал, что ты будешь заниматься до десяти часов вечера, почти без перерывов. Что займусь воспитанием обязательно, будем много говорить, — младший поджал губы, но текст печатал, — все это не будет реализовано. Тренируешься ты много, воспитываю я вас и так двадцать четыре часа в сутки... Все это сделано для того, чтобы ты мог спокойно заниматься и не беспокоиться за проблемы в семье. Хорошо?       —Да. Павел Алексеевич также делал, — слабо улыбнулся Антон.       —Ну и отлично. Главный вопрос, — брюнет снял очки и положил их на столик, — что было вчера? Я знаю, что он тебе звонил.       —Да там... Ерунда.., — Шастун стремильно опустил взгляд в пол. Молчание тренера указывало на то, что он ждёт, — ну он кричал. Потому что я о соревнованиях не сказал. Сказал звонить каждый день... И я обязан занять первое место. Победить, — Антон отвел взгляд в сторону. Плакать уже не хотелось, наступила какая-то апатия, поникший взгляд.       —Иначе? — Арсений продолжал терпеливо смотреть на мальчика, который постепенно, совсем медленно, но раскрывался.       —Он приедет, — выдыхат мальчик и обнимает себя руками.       —Так, а сейчас без паники. Его не пустят, у нас высокая охрана, родители подписывали бумагу, а там есть пункт о том, что они не могут прерывать тренировочный, воспитательный процесс. Посещения запрещены. На всякий случай после соревнований посидишь у меня в комнате, вместе со мной.       —Ой, Арсений Сергеевич.., — тяжело вздохнул мальчик и посмотрел на тренера.       —Ну что такое? Не переживай, впереди ещё неделя.       —Вы знаете, он со мной еще никогда настолько грубо не разговаривал, — вдруг проговорил младший, вспоминая вчерашний день. Раньше действия были вместо слов, а теперь, когда для Андрея сын далеко, остаётся "бить словами".       —Ты ведь его не слушаешь, правда?       —Как же тут не слушать, Арсений Сергеевич? — как-то по-взрослому усмехнулся Антон, — но все хорошо, прорвемся, — убеждает он тренера и допивает чай, — спасибо. И за помощь, и за чай.       —Да пока не за что. Если что, беги сразу ко мне, не прячься, ладно? — Арсений мягко улыбнулся спортсмену, всматливаясь в светлые зелёные глаза. Сердце вдруг упало, но брюнет его быстро подобрал. Сейчас не время для личных проблем, сначала этот мальчишка, потом все остальное.