Часть 1. Знакомство, тактильность и первая кровь

***

Все его немногочисленные вещи собраны. Его полка в шкафу пустая. Чёрт возьми, это просто что-то невероятное. Его вещей тут нет, его самого тут не будет, его забирают из места, где мальчишка жил несколько лет, откуда толком не выходят даже прогуляться. Он увидит улицы города, представление о которых смывало чёткое ограничение– им доступна только территория детского дома. Он посмотрит на взрослых, которые не являются персоналом: бесчисленными воспитателями, учителями, няньками, волонтёрами. В общем, свидится с теми, кто не будет в любой ситуации говорить нарочито мягким тоном, в коем зачастую ясно читалось «сочувствие и сожаление к деткам с тяжёлой долей». С этим местечком было нетрудно проститься, но вот с друзьями, заменившими родных. Ему бросались на шею, его подбрасывали в воздух, стискивали в удушающих объятиях, трепали по голове, бойко хлопали по плечам и спине. Все радовались за него. Но мало у кого из его «братьев и сестёр» не стекали по щекам солёные слёзы, не тряслись губы или не подрагивали руки. Ничего. Он не потеряет связь с ними, точно не потеряет. Хоть через забор будет сюда лазить: но будет их видеть, всех приветствовать, ни одного имени не забудет! Психолог вёл его по коридору чуть ли не под руку, видно, опасаясь, как бы совершенно забывший о необходимости дышать и моргать Дима в обморок не грохнулся. Ему говорили что-то ободряющее, однако за шквалом мыслей и впечатлений светловолосый не мог разобрать ни единого звука. Казалось, что с ним начали говорить на полностью чужом, на каком-нибудь китайском. Он видит перед собой попечитей, кажется, так их назвали вчера, когда ему сообщили новость. И Лаврентьев, окаменев на миг, растерянно улыбнулся. Какие они «попечители»? Это, возможно, его новые родители. Его мать и отец. Надежда, опора, те, кто подарит любовь. На вид они интересные. Даже красивые, хотя и не слишком молодые. Машина. Можно было по пальцам посчитать поездки на такси за всю его жизнь. Но сидеть. вот так, в чьей-то, в такой большой и быстрой, слушая мирные разговоры о бытовых вещах. И опять за пеленой восторга время и расстояние пролетели искрой: он уже на пороге нового дома и звучный, приятный голос мужчины приказывает: –Снимай обувь, проходи, только смелей! А теоретическая мать громко, прямо на весь дом зовёт: –Паша, сынок, мы дома! Все трое! — и широко улыбается, переглядываясь с мужем: познакомиться мальчишки точно должны при них и как можно скорее.

***

паша же сидел на втором этаже без футболки, так как было жарко, ибо летом всегда днем очень жарко. « — сынок? последний раз ко мне так обращались, когда хотели убить за оценки… трое? мать, отец и… они все же пошли в детский дом. » — встав со своего игрового кресла, тот направился к выходу из комнаты. оголенный стройный торс красиво смотрелся. положив руку на ручку двери, тот опустил ее вниз и толкнул, от чего дверь открылась. выйдя из комнаты, брюнет немного посмотрел в окно, видя там красивое голубое небо с белоснежными облаками. уже около лестницы, тот положил руку на перила, а после стал быстро спускаться, смотря под ноги. подняв глаза на входную дверь, тот увидел своего «брата» и родителей, стоящих рядом с ним. « — а, мне без футболки лучше было не выходить, но да похуй. » — подумал сирька, а после стал подходить ближе. подойдя к парню, тот протянул руку для знакомства. — паша. протянув руку для знакомства, парень смотрел на прекрасные черты лица. после рукопожатия, старшмй взял чемодан за ручку и, вместе с этим, взял нового человека в их доме за запястье, как бы давая понять, чтобы тот проходил дальше, ведь нужно показать общую комнату, хоть и делить не хотелось. сильно паша брать того не стал, ибо зачем пугать человека… « — у тебя рост 190 и ты на три года старше, чем он! ты по характеру ужасен, по роже — тоже! что с тобой не так? может, тебя подменили, паш? » — представлял диалог с родителями павел. показав все комнаты, паня провел его, наконец, в комнату, где они будут жить вдвоем. прикрыв дверь, паша подходит к брату, отдавая чемодан и чуть улыбаясь. — собственно, вот и наша комната. дом хоть и достаточно большой, комната для нас всего одна. в комнате было два стола — один для учебы, а второй для игр. два шкафа, один из них который паши. две кровати, стоящие почти парралельно. подойдя к своей кровати, пашута завалился на нее, кладя руки под голову. — вообще, можешь называть по разному: Паша/Сирька/Павша/Пава/Паша/Пашас/Пашута/Пашуха/Паня/Пана/Паля и все в таком духе. мне без разницы, главное, не полным именем.

***

–Привет, Паша! Лаврентьев без заминок пожал протянутую ему руку, стараясь при этом казаться внушительным и хладнокровным, однако всю его радость выдавала широкая улыбка. Когда они отправились на экскурсию по дому, подросток предпринял несколько попыток отобрать у новоявленного брата чемодан: это же его вещи, ему и тащить! Правда, интерьер отвлёк его от такой идеи. Дима слушал нового родственника очень внимательно, даже щурился и приподнимал брови, бегая взглядом по комнатам, о которых рассказывал старший. Но, как бы он ни старался, врят-ли бы запомнил все тут с первого раза. Глаза разбегались при виде кучи каких-то особенных вещиц из интерьера, количества техники, комнат, по которым можно бродить, не предупреждая и не отпрашиваясь. Эта громадная площадь, предназначенная всего лишь для нескольких человек! А у них в детском доме на такой пол сотни воспитанников постарались бы разместить. А общая комната ему понравилась. Он протараторил старшему какую-то благодарность, такую заумную и чётко связанную картинными оборотами, что в ней сразу стала заметна дежурная фраза, «служащая помощником для взаимодействия с социумом». Мальчишка, которому возвратили собственность, тут же откатил свой чемодан подальше, в самый угол. Боялся, как бы он не помешал его соседу. В следующую секунду он подошёл к окну и, перекатываясь с пятки на носок, стал оценивать вид, открывающийся отсюда. –Понятно, полным именем не буду. А меня Димой величают, Лаврентьев фамилия. Называть можешь как угодно, если только не отсталым каким-нибудь, или лохом. Короче, не обзывайся.– вполне серьёзно проговорил мальчишка, теперь уже разворачиваясь и обращая всё своё внимание на Сибирцева. Внушительный, довольно серьёзный. Он, видно, перенял всё лучшее от родителей, хотя-бы в плане внешности, потому что был до удивления красивым. Несколько минут Дима, так и не оторвав глаз от брата, подавлял в себе волнение. –Ты в очках. Плохо видишь то, что вблизи, или что вдали? — наконец тот разрушил тишину и приблизился к чужой кровати. Но на постель сесть не решился. Просто наклонился поближе к лицу темноволосого, словно на линзах стараясь прочесть, для чего они предназначены.

***

— качался, да и в зал ходил частенько. и на данный момент хожу, только почаще, чем тогда. — промолвил павел, лежа с закрытыми глазами. захотев колбасы, паня открыл глаза, вставая с кровати, — я сейчас вернусь. дойдя до кухни, тот стал тихо резать колбасу, но… нож отскачил об доску в лицо, проводя красную полоску прямо по бледным губам по диагонали с уходящим концом влево. парень был явно не в восторге. так как эта небольшая царапина не способна была причинить ущерб, он оставил ее в покое и просто закрыл тыльной стороной ладони, беря в другую руку тарелку с колбасой. придя в свою комнату, паша присел на кровать, ставя тарелку рядом с димой. — можешь брать. поправив очки, тот забыл о порезе, который, оказывается, неплохо кровоточил, павел взял кусок, начиная есть, а после и смотреть на лицо лаврентьева. на лице димы явно читалось недоумение, а глаза были направлены на эту полосу. старший по–началу и не понял, что такого увидел блондин, но после пары секунд до него дошло, что увидел младший, так что сибирцев стал думать, что ответить. — да это нож неудачно отскочил, все нормально. по губам грациозно и медленно стекала красная жидкость. далее пашка чуть облизнул губы, чувствуя вид крови. — я надеюсь, ты не падаешь в обморок от вида крови?.. аргх, можешь помочь? у меня пластырей нет. — во время этих слов у парня и блеснула серебрянная штанга. сирька смотрел в глаза дмитрия, захотелось прислониться губами к губам брата, но брюнет держал себя в руках. Дима вправду был очень удивлён, ибо темноволосый лишь раз исчез из поля зрения, а вернулся уже с окровавленными губами. На еду Лаврентьев даже не посмотрел, упрямо концентрируя внимание только на чужом лице. –Это надо умудриться, чтобы нож так отскочил! — тон его сделался недовольным и даже раздражённым, но причина самая простая: блондин сильно забеспокоился даже о такой царапине на чужой коже. Прежде, чем начать помогать, надо по всем традициям отругать за неосторожность.– Что, реально мне быть ближе, чтобы ты не только хорошо видел, но и лишний раз ран не получал? Блондин насупился, поджал губы и занёс ладонь над головой Паши, чтобы утешающе, коротко погладить по голове. –У меня тоже нету их. Нам пластыри выдавали только в медпункте. Может, сходить к родителям? Или отмыть её, хотя-бы? — но Дима сам в мыслях возразил:"родителей не стоит беспокоить, они всё-таки ездили сегодня за ним и могли устать, а мыть бесполезно, пока кровь идёт, сначала надо, чтоб остановилась». Лаврентьев перевёл взгляд с царапины на чужие глаза и обратно, раздумывая, чем бы всё это дело захерачить. Наконец он поудобнее сел перед Сибирцевым, поджав под себя ноги, стянул с себя кофту и, не долго думая, стал прижимать самый край рукава к чужим губам, сосредоточенно приминая ткань к порезу пальцами, стараясь даже слабо надавить, чтоб кровь побыстрее впитывалась. –Ну, будем теперь вдвоём «спортивность» демонстрировать. И пацан сам усмехнулся, потому что такое качество не слишком походило его телу, подтянутому и гибкому, но не слишком сильному, с довольно тонкими руками и слабо выступающими рёбрами. — хочешь покажу, что со мной бывает после того, как я ушел гулять и сказал об этом, хотя мне запретили? — парень, не дождавшись ответа, встал и ушел к родителям.