Часть 4. Конфликт и последующий съебастьян

*** » — и дурак, что увидел. ты вообще понимаешь, на что они способны? нельзя терпеть домашнее насилие, дим, нельзя. » — подумал паша, выслушивая ответ. когда младший сел на колено, сибирцев почувствовал знакомое до боли души «покалывание» внизу. да, у него встал, причем, мгновенно. тот не стал прикрываться чем–либо, вместо этого павел раздаженно и быстро засунул руку в штаны, отворачиваясь в противоположную сторону. — смотрю… новости, тикток, ютуб, фильмы, аниме, кино. переписываюсь. после этих слов он полностью лег на свою кровать, копошась в штанах, а спустя пару минут все же убирая оттуда руку. после чего паша притянул парня за руки, что не составило особого труда. перевернувшись на левый бок и перевернув за собой блондина, брюнет приобнял его, поворачивая лицом к себе и грубо целуя в шею. — теплый. — тихо произнес старший, немного отдаляясь от шеи младшего. *** Дима уже привык к постоянным лёгким странностям его старшего братца, поэтому сначался не стремился вглядываться в то, почему вдруг тот так отшатнулся и зачем теребит штаны. Также обыденны были и объятия, на которые светловолосый готов был быстро и с лёгкостью ответить. Но внезапный поцелуй, тем более, такой необычный, настойчивый и чувственный. Юноша оцепенел, когда его шеи коснулись чужие губы, горячие, влажные. Лёгкий холодок облепил позвоночник, а парень с недоумением вскинул брови. Шёпот старшего опаляющим дыханием врезался в его кожу и Лаврентьев глуповато, почти по-дурацки нервно улыбнулся. –Паш, ну чё ты?! — выведенный из равновесия пацан воскликнул даже громче, чем ожидал сам.– Естественно, блин, тёплый. Может я избитый, но не сдохший ведь! *** — блять. — шепотом сказал старший, слыша звук открывающейся двери. это была мать, которая с ходу начала орать, что они там делают. видя эту картину, она стала орать о том, что они геи, а после подключился и отец. оказалось, рядом с кроватью был рюкзак, где были все дорогие и нужные вещи. встав с кровати и взяв рюкзак, тот взял за руки диму, подходя к окну и открывая его. предварительно взяв вещи лаврентьева, сибирцев залез на подоконник вместе с димой. распахнув форточку и прижав того к своей груди, брюнет с точностью вылетел с тем из окна, приземляясь в кусты. хоть тот и сильно ударился, ему ничего не помешало, чтобы взять диму на руки и пойти в рядом находящийся аэропорт. в срочном порядке купив билеты в другой город, они уже скоро были в самолете. во время всего процесса полета парень был спокоен, а по выражению лица димы можно было понять, что он сильно стрессует. — дим, расслабься и не задавай вопросов, я рядом. успокаивая того всю дорогу, а это, без преувеличения, четыре часа, они удачно долетели. спустя еще минут десять они были в такси, и ехали к родной сестре паши. еще спустя тридцать минут они стояли на пороге дома сестры, которая открыла им дверь. — а это кто? родители все же взяли ребенка из детдома? — прозвучал женский голос. настолько он был милым, умиротворенным, добрым, что парень сразу расплылся в улыбке, которая была искренней. разобувшись, тот прошел дальше, говоря о том, что ушел из дома. сестра в этот момент пила чай, так что аж поперхнулась. — паш, ты что, с ума сошел? из–за чего и что тебя на это сподвигло? — спросила та удивленно, подходя к нему. — родители. при них ни обнять диму, не поговорить с ним о своем… *** Дима не задавал лишних вопросов. Он из сотни просто не подобрал бы, чёрт возьми, самые главные и нужные. Это же просто катасрофа, что творится, он за темпом жизни не успевал! Только что дом, а уже каким-то чудом самолёт, а уже какой-то другой дом. Высигивания из окна, ненормальные обвинения в гействе от ненормальных людей, частые дороги, ещё и таскают его без согласия, словно он какой-нибудь декоративный питомец! Бурлящая каша и просто невозможная несуразица. Хотя нет, возможная, но только, блин, в сериалах, так какого чёрта он видит всё это наяву и ощущает именно на своей шкуре? Но светловолосый решил тупо плыть по течению и ничему не удивляться, раз уж он ни на что не мог повлиять. Так что подросток уже мирно улыбался чужой сестре, незнакомой, но показавшейся такой обворожительно-красивой, что Дима только и мог заставлять себя хоть изредка отводить взгляд от лица, молодого и ясного, несколько похожего на пашкино. Он внимательно вслушивался в чужие диалоги и не упустил возможность вмешаться, хотя сначала подросток пытался дождаться, пока Сибирцев закончит объяснительный доклад и предоставит более удачный момента для полного знакомства с мадамой. –Прям уж, ты меня тысячу раз обнимал! — возразил младший, вскинув брови.– И о чём это таком «о своём»? *** услышав слова димы, в глазах снова зажглась ярость и тот подошел к парню, сверля его взглядом, а после начиная объяснять, что он имел ввиду. благо, бедного диму спасла сестра. девушка подошла с павлу, зажимая рот рукой и оттаскивая назад, а после кладя на кровать и успокаивая. — что ж ты такой нервный? даже мальчишке ничего сказать не даешь. — возразила она. сидела она рядом с ним, все еще закрывая рот, а после все же отпуская. паша за это время пришел в себя, а сестра распрашивала диму, как его зовут, сколько ему лет, ну и такие же стандартные вопросы для знакомства. — меня, кстати, ульяна зовут, — представилась девушка, смотря в глаза сводного брата паши, да и своего сводного брата. паша в это время уже находился рядом с теми. — ульян, у тебя неделю пожить можно будет? — спросил павел, отводя взгляд в пол. сестра разрешила, а это значит, что у сибирцева есть время заработать на дом, а после и переехать. плюсом оставалось еще немного до совершеннолетия, так что он сможет оформить опеку над димой. еще немного и будет день рождения паши, а именно — двадцать седьмого мая. ориентировочно, до дня рождения два–три дня. почему два? потому что вечер. *** Светловолосый с гигантским удовольствием и энтузиазмом познакомился с девушкой. У Димы быстро сложилось впечатление, что, пусть эта красавица и не родная по крови, но была бы довольно здоровской старшей сестрицей. По крайней мере, она даже раздражённого Пашу моментально усмирила. Вот она, власть. Отмахавшись со знакомством, Лаврентьев первым же делом отправился на поиски кухни. Он не помнил, ел ли вообще что-нибудь за последние сутки. Как бы то ни было, желудок аж скручивало до скрипа какими-то судорогами, так что охота было вырвать его из положенного в организме места, дабы не мешал. А просить помощи у старших пацан не хотел: всё-таки ему 14 лет, а не 5, самостоятельность уже должна проявляться, да и брат с сестрой в няньки явно не нанимались. Так, выбрав из двух зол наглость в виде блуждания по чужому дому, он наконец отыскал свою цель и стал варганить бутерброды, кулинарными пристрастиями особо от Сибирцева не отличаясь. Правда, с ножом вёл себя намного аккуратнее, поэтому без всяких кровавых инцидентов скоро стал уминать банальный перекус, думая после и старшим отнести. В общем, осваивался он в очередном доме без проблем, в душа продолжая посмеиваться над безрассудством разноглазого. *** — кстати, что с глазами? линзы стал носить? поменял с помощью операции цвет глаза? а почему на губах порез? неужели… ЭТИ ЧЕРТИ ПОЗВОЛИЛИ СЕБЕ ИЗБИЕНИЕ? — последнюю фразу сестра проорала. павел был спокоен к крикам и сказал, что сам порезался, — а руки? ты что, взялся за старое? — сестра взяла его руки в свои за запястья, трогая раны и посинения. — нет, это линейка, — ответил старший хладнокровно, отводя взгляд в пол. вскоре брюнет отдернул руки, но сестра вела себя нормально, ведь знала характер брата, да и его манеру общения. когда лаврентьев вернулся, старший молча подошел, беря свой бутер, а после съедая и благодаря диму. — спасибо. после пары минут они снова лежали в обнимку, а сестра умилялась с них. паша, как обычно, обнимал диму, иногда трепя по волосам. когда блондин слез, старший просто взял телефон, заглядывая, что нового. оказалось, у него было чуть ли не сто пропущенных от отца и матери, но… еще немного, и он не будет зависеть от этих людей, и станет свободным.