Глава 8. Последствия.

Наше знакомство с Ким Сонджуном произошло совершенно случайно — словно случайный штрих на холсте судьбы, который позже обернулся целой картиной боли и разочарований. В тот момент мы находились в Японии: наша группа приехала на крупное мероприятие, где выступали и другие коллективы из разных компаний. Вокруг царила атмосфера сдержанной напряжённости — незнакомые лица, чужие энергетические поля, едва уловимое чувство соперничества. Мы, как профессиональные айдолы, обязаны были сохранять безупречное самообладание, излучать уверенность и демонстрировать лучшие стороны своей личности. Но за фасадом безупречности скрывалось волнение — оно сжимало сердце, заставляя искать хоть минутную передышку. Перед выходом на сцену я решила выйти на балкон — вдохнуть холодный воздух, успокоить бешено колотящееся сердце. Время уже перевалило за полночь. Пронизывающий ветер безжалостно пробирался под тонкую ткань топа и юбки, вызывая дрожь, которая пробегала по телу волнами мурашек. Я стояла, обхватив себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла, когда вдруг почувствовала, как на плечи мягко опустился чей‑то пиджак. Белый, тёплый, он мгновенно окутал меня спасительным коконом. Дрожь понемногу утихла, и я обернулась. Передо мной стоял Ким Сонджун. Его имя я уже слышала от Арии — та, как всегда, успела разузнать всё о присутствующих айдолах. Сонджун был из группы «Gen.Boys»: молодой, с безупречной репутацией, всеобщий любимчик фанатов и руководства компании. И правда, он выглядел словно сошедший с обложки глянцевого журнала: идеальный профиль, выразительные карие глаза, высокий рост, ухоженные волосы и спортивная фигура. Будь он моделью, наверняка покорил бы подиумы всего мира. Он не произнёс ни слова — лишь молча кивнул и ушёл, оставив меня одну на холодном балконе в своём пиджаке. Позже, уже после выступления, когда наши группы готовились к отъезду, я едва успела догнать его, чтобы вернуть вещь. Тогда между нами не было ни намёка на близость — лишь мимолётный жест доброты, который, как оказалось, стал началом запутанной истории. Спустя месяц судьба вновь свела нас — на этот раз в Сеуле. Поздним вечером я зашла в небольшой магазин, чтобы купить что‑нибудь перекусить: голод настойчиво напоминал о себе, а до конца репетиции оставалось ещё несколько часов. И тут я увидела его. Сонджун улыбнулся — и в этот момент между нами впервые завязался разговор. Не знаю, что именно в нём пробудило во мне ощущение странной свободы и уюта, но с первой же минуты мне стало легко. Мы мгновенно нашли общий язык, и… я влюбилась. По крайней мере, тогда мне так казалось. Теперь понимаю: это была иллюзия, хрупкая, как мыльный пузырь, готовая лопнуть от малейшего прикосновения реальности. С каждым днём я уделяла ему всё больше внимания. Порой даже покидала репетиции, если он предлагал встретиться. Мы бродили по безлюдным улицам, прятались в укромных уголках города, и с каждой такой прогулкой во мне росло смутное беспокойство. Я не возражала против этих встреч, но они становились всё более скрытными, будто мы оба понимали: в них есть что‑то неправильное, что‑то, что нужно прятать от чужих глаз. Однажды Сонджун попросил у меня денег. Сказал, что столкнулся с финансовыми трудностями, а зарплаты не хватает. Я, ослеплённая чувствами, согласилась помочь. Собственных сбережений на такую сумму не было, и мне пришлось обратиться к отцу. Гордость отступила перед одержимостью: я умоляла папу одолжить мне нужную сумму, и через несколько дней, добившись своего, передала деньги Джуну. После этого что‑то в наших отношениях изменилось. Я списывала это на его занятость, на усталость, на неизбежные сложности карьеры. Но всякий раз, думая о нём, я невольно улыбалась — как безумная, как человек, потерявший связь с реальностью. И считала это нормальным. До той самой встречи с Дином. Тот день начался обыденно. Я спешила на репетицию, мысленно прокручивая хореографию, когда из кармана выпали ключи — я достала телефон, чтобы проверить время, и не заметила потери. — Похоже, ты так спешила, что даже не заметила, — раздался голос за спиной. Я обернулась. Передо мной стоял незнакомый парень с лёгкой улыбкой, державший мои ключи. Его взгляд был спокойным, почти насмешливым, но в нём читалось что‑то тёплое, будто он видел меня насквозь. — Спасибо… Ты прав, я очень тороплюсь, — пролепетала я, забирая ключи и пряча их в карман. Поклонилась, стараясь скрыть смущение. — Ещё раз спасибо… Я пыталась вспомнить его настоящее имя — не любила обращаться к людям по сценическим псевдонимам. — Дин, — представился он, словно прочитав мои мысли. — Спасибо, Дин, — повторила я в третий раз и бросилась прочь, к залу своей группы. Он же спокойно пошёл в противоположном направлении, будто наша встреча не значила ничего. Но для меня она стала началом чего‑то нового. С той минуты Дин не выходил из головы. Возможно, это было несправедливо по отношению к Сонджуну, но мысли о Дине преследовали меня постоянно. Я по‑прежнему убеждала себя, что люблю Джуна, что остаюсь ему верна. Пока он не причинил мне боль. Это случилось в обычный осенний день. Сонджун пригласил меня к себе, чтобы провести вечер вместе. К тому моменту наши отношения уже изменились: он писал реже, мы виделись всё меньше, но я всё равно пошла. Надеялась, что смогу вернуть то, что было раньше. Он открыл дверь, но не обнял, не поцеловал. Я и не ждала этого, но отчего‑то внутри что‑то сжалось. Мы сели на диван, и тишина затянулась, становясь всё более гнетущей. Вдруг он рассмеялся — резко, неестественно, словно смех вырвался из него против воли. — Джун?.. Ты в порядке? — растерянно спросила я. — Юна, Юна… Маленькая моя, ты мне поверила. Как же это смешно, — повторил он, и смех его стал ещё более безумным. — Что?.. — только и смогла вымолвить я. Мысли путались, руки задрожали. Снова? Меня снова бросят? — Всё началось в Японии, когда мы встретились на том мероприятии. Один из моих друзей поспорил со мной, что я смогу уложить тебя в постель и прислать им фотографии. Меня это забавило, и я согласился. Честно, я пытался быть джентльменом, но… увы, в постель уложить не вышло. Зато фотографии сделать смог. Он улыбался, а я смотрела на него пустыми глазами, не в силах осознать услышанное. Что он несёт?.. — Наверное, скажешь: «Какие фотографии?» — Он бросил в мою сторону распечатанные снимки. На них была я — абсолютно голая. Тот единственный раз, когда я приняла душ в его квартире, потому что до общежития группы было слишком далеко. Тогда он сфотографировал меня… А я даже не заметила. — Ты, наверное, удивлена и расстроена. Правда думала, что с тобой будут искренни? Что тебя полюбят за доброту, честность, чистое сердце? — Он рассмеялся, облизнув губы. — Согласен, твоё тело — огонь. Жаль, я не смог побывать в тебе… Меня затопило отвращением — к нему, к себе, к этой лживой игре. Хотелось разрыдаться, но я держалась. «Должна быть сильной. Смелой. Безжалостной. Ты дочь семьи Чхон, не позорь меня», — вспомнились слова отца. Злость накрыла волной, но разум отключился. Я встала, направилась к выходу, но у самой двери обернулась. — Не думала, что ты такая тварь, мразь и ничтожество. Не волнуйся, милый, тебя ждёт весёлая жизнь, — бросила я и вышла, села в машину и поехала туда, где мы бывали с Миён. Наконец‑то я осталась одна. Упав на траву, я подтянула колени к груди и разрыдалась. Ненавижу слёзы, но в тот момент была бессильна. Я доверилась ему, открылась, считала любимым — а он поступил так мерзко, что в какой‑то миг мне захотелось вернуться и ударить его, сделать больно хотя бы физически. Иногда я мечтала о любви, представляла, каково это — быть по‑настоящему счастливой. Но все мои мечты разбились в одно мгновение. Сердце болело так сильно, что не хватало воздуха. Я плакала весь вечер и вернулась домой только утром. Участницы группы забеспокоились, но, увидев моё лицо, Союн успокоила остальных. Так началась моя депрессия. Я перестала спать, меня преследовали панические атаки, а внутри разрасталась пустота, от которой становилось страшно. Месяцы тянулись мучительно медленно. Постепенно я начала отпускать ситуацию, возвращаться к обычной жизни. В какой‑то момент мысль о самоубийстве снова всплыла в сознании. Я даже продумала детали, но вдруг остановилась. «Кто этот Сонджун такой, чтобы я убивалась из‑за него? К чёрту его». Я вернулась в прежнюю жизнь, точнее — пыталась. Дни стали похожи друг на друга, а доверие к людям полностью исчезло. Я пообещала себе, что больше никогда никого не полюблю. До тех пор, пока вновь не столкнулась с Дином. Я убеждала себя, что не люблю его, отрицала чувства, но с каждой новой встречей влюблялась всё сильнее. И постепенно поняла: мы с ним так похожи… ——————~ஜ۩۞۩ஜ~—————— Увидеть его Юна совершенно не ожидала. Он не изменился: все та же внешность, та же осанка, но взгляд его стал иным, полным скрытых тайн и недосказанности. «Неужели у него проблемы? Или карма наконец-то настигла его?» — подумала она, усмехнувшись ехидной улыбкой. — Извините, мы знакомы? — Чхон решила немного поиграть с ним, позлить. — Не притворяйся, Юна, ненавижу актёров, — произнес он, приближаясь к ней и грубо схватив за шею. Она попыталась убрать его руку, но Сонджун был сильнее. — Видимо, после расставания тебе стало лучше? Уже забыла меня, любимая? — С... С ума сошёл? — прошипела она, пытаясь ухватиться за воздух. Его смех был полон злорадства, а рука сжимала её шею всё сильнее. — Моя милая Юн, я соскучился по тебе. У тебя проблемы, милая? Попалась в руки к плохим дяденькам? Бедная моя, что же теперь делать? — В его голосе звучала насмешка, а во взгляде — презрение. Он прижал её к окну, и если бы давление продолжалось ещё немного, она могла бы потерять сознание от нехватки воздуха. Но вдруг рука отпустила её, и Сонджун упал на пол. Перед ней появился Минхёк, обеспокоенно глядя на неё, а затем перевёл взгляд на парня. Тот встал на ноги, явно недовольный. — Посмел тронуть её? Жить надоело или проблем хочешь? — прошипел Минхёк, прожигая взглядом, а затем подошёл к Сонджуну и ударил его кулаком по челюсти. Он знал, куда бить, чтобы было больнее. — Ты кто такой вообще? Не мешай нам, не видишь? Я разговариваю со своей дамой, — На его слова Чхон лишь рассмеялся и схватил Сонджуна за ворот рубашки. — Во-первых, она моя сестра, а во-вторых, я в курсе, кто ты. Ты меня, может, и не помнишь, а я вот не забыл тебя. Хотя... таких мразей, как ты, вряд ли можно забыть. Ещё раз подойдёшь к ней или тронешь её — я церемониться не буду. А теперь иди, пока можешь. — Сонджун понял, что Минхёк не шутит, и, оттолкнув его, удалился. Минхёк перевёл взгляд на Юну, которая, хватаясь за горло, тяжело дышала. Он подошёл к ней и поддержал за плечи. — Как ты? — она лишь покачала головой, давая понять, что не в порядке. — Сможешь идти? — Юна кивнула, и он отвёл её в свой кабинет. Минхёк налил в стакан воду и протянул ей. С трудом, но она всё же выпила содержимое. Он сел рядом, осмотрел её шею и опустил руки на её, охватив ладонь. — Стало лучше? — Да, — она сглотнула. — Мин... Спасибо, если бы не ты, кто знает... Может, он бы и убил меня. Минхёк тяжело вздохнул и притянул её к себе. Они практически не общались с момента, когда он стал работать в этой компании, но он безумно скучал по своей младшей сестре. Когда увидел, как Сонджун сжимает её шею, его словно подменили. Раньше он держал себя в руках и не позволял подобного, но когда это коснулось Юны, он перестал сдерживаться. Возможно, если бы они находились не в стенах компании, а где-то на улице, он бы избил его, но под камерами это было невозможно — проблемы ему сейчас вовсе не нужны. Юна отстранилась и аккуратно положила ладонь на его щеку, слёзы катились по её щекам. Она никогда не показывала свои настоящие эмоции, пока не встретила Дина. После их встречи девушка действительно начала меняться в лучшую сторону: стала чуть более открытой и спокойной. Минхёк смотрел на неё, а сердце сжималось от боли. Хотелось защитить её от всего мира, спрятать где-то, чтобы никто не причинил ей боль. Он видел её такой впервые. Конечно, он знал о Сонджуне и о том, что тот сделал, но Минхёк не представлял, что случилось с его сестрой после этого и как она жила, что чувствовала. — Я устала... — сквозь слёзы проговорила Юна, и рыдание постепенно переходило в крик. — Чем я заслужила такую жизнь? Чем?! Я тоже хотела быть любимой дочкой, хотела, чтобы мной гордились и любили меня. Чтобы мама и папа были рядом, и я могла рассказать им, что чувствую на самом деле! Я мечтала о чистой и настоящей любви, о которой говорят в книгах и дорамах. Я, может, тоже хочу быть обычной девушкой, которая живёт обычной жизнью без боли и страданий, но, черт возьми, моя жизнь — сущий ад. Кошмар, который никому бы не понравился, от которого мурашки по коже. Каждый день мне приходится притворяться, что со мной всё хорошо и меня ничего не волнует. Каждую ночь я просыпаюсь от кошмаров, в которых умирают мои близкие, от снов, где вижу маму... Я... Я устала, и так больше не могу. Почему я должна помогать всем, но никто не помогает мне?! Она прижалась к нему, а Минхёк не двигался. Он не мог представить, каково ей... Что с ней происходит и что она чувствует. Она сломалась окончательно. Минхёк ничего не сказал, просто обнял её, пока Юна продолжала выпускать свои эмоции, настоящие эмоции. Но она не догадывалась, что все её слова слышал Дин. Он стоял за дверью, которая была слегка приоткрыта, и слушал всё. Сжав кулаки, парень закрыл дверь и ушёл, чтобы она не заметила его. Дин знал, что ей не легко, но кто мог представить, что настолько... Он поговорит с ней, когда она сама захочет, и теперь всегда будет рядом. Несмотря ни на что... ——————~ஜ۩۞۩ஜ~—————— С того дня прошло немного времени — Юна понемногу приходила в себя. Но тревога не отпускала. Мысль о психологах и сеансах всё чаще всплывала в голове. Юна понимала: если ничего не предпринять, ситуация может выйти из‑под контроля. Последствия способны оказаться серьёзными — и от этой мысли становилось не по себе. Про клуб она не забывала. Собрала кое‑какие сведения, перелопатила кучу деталей, но этого явно не хватало. В конце концов пришлось обратиться к Джиюн. Та уже успела разболтать остальным — так в деле оказались замешаны пятеро: Юна, Джиюн, Кастиэль, Сонхва и Дин. Правда, Дин пока не знал, что остальные тоже в курсе. Он думал, будто сумел уберечь их от всего этого, — и даже не подозревал, насколько ошибается. Четверо собрались в укромном месте — у окна в офисе, которое не попадало в обзор камер. Именно здесь недавно столкнулись Юна и Сонджун. Воздух будто наэлектризовался: каждый чувствовал напряжение, но старался не показывать. Юна сжала кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Нам нужно пробраться в кабинет господина Вона, чтобы установить твою камеру, Сонхва, — твёрдо сказала Джиюн. Юна скрестила руки на груди, нахмурилась: — А не слишком ли это рискованно? Он почти не выходит оттуда, да и ключи всегда при себе. В этот момент за спиной раздался голос: — А в этом вам помогу я. Все обернулись. Рядом с Юной стоял Минхёк — улыбался, выглядел вполне уверенным. — Ну что, команда «Ску Би Ду», готовы? — бросил он с лёгким вызовом. Сонхва и Кастиэль заметно напряглись. В их взглядах читалось недоверие. Но Джиюн поспешила объяснить: — Он с нами. Ему можно верить. — С чего вдруг? — буркнул Кастиэль, не сводя глаз с Минхёка. Тот положил руку на плечо Юны и ухмыльнулся: — Потому что я её брат. И уж точно не стану подставлять свою сестрёнку. На секунду воцарилась тишина. Даже Юна замерла, удивлённо вскинув брови. Хёнджун, который знал её давно, растерянно приоткрыл рот — явно не ожидал такого поворота. — Я не говорила вам, но… да, это так, — тихо подтвердила Юна. — Наш наставник, Чхон Минхёк, — мой старший брат. Джиюн первой пришла в себя: — Почему не сказала раньше? Юна подняла взгляд, ответила спокойно: — Считала, что вам это знать не обязательно. Напряжение понемногу спадало. Все снова сосредоточились на плане, но в воздухе всё ещё витало ощущение недосказанности. Словно где‑то рядом притаилась новая угроза — и вот‑вот даст о себе знать. —————— Зайдя в дом, Юна стремилась лишь к одному — поскорее лечь на кровать и погрузиться в сладкий сон. Однако, подойдя к двери, она вдруг ощутила, что-то неладное, словно нечто или кто-то поджидало её внутри. На страх и риск, она медленно открыла дверь и вошла, закрыв её за собой. Окинув взглядом комнату, Юна заметила Дина, сидящего на кровати с опущенной головой, нервно сжимая кулаки. Услышав, как за ней закрылась дверь, он поднял взгляд и встретился с её глазами, которые светились в лунном свете. Парень встал и подошёл к ней, странно улыбнувшись. Он выглядел усталым и измученным. Юна почувствовала непреодолимое желание прижаться к нему, обнять и прикоснуться ладонью к его щеке, но сдержала себя и осталась на месте. — Зачем ты пришёл? — её голос прозвучал чуть грубее, чем она намеревалась. Она сама была не в лучшем настроении, уставшая от работы и клуба. Увидев, как он слегка напрягся, Юна сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Юджун, ты в порядке? — Если отвечу, что да, ты поверишь мне? — спросил он, и Юна отрицательно покачала головой. — Тогда не буду врать. Оказывается, от проблем не убежишь. Я не в порядке и... — В этот момент она впервые увидела его таким: потерянным и неуверенным. — Я пришёл увидеть тебя, возможно, в последний раз, лисичка. «В последний раз? Нет... Прошу тебя, жизнь, не отнимай у меня и его. Я не выдержу, нет...» — подумала она, сдерживая слёзы. — Это ведь шутка, да? — он повторил её жест головой, когда спросил, поверит ли она ему. — Юджун... Юна подошла к нему и крепко обняла, сжимая его шею, не задумываясь о том, что ему может быть больно. Но он терпел, обняв её в ответ и зарывшись лицом в её волосы. Дин не хотел прощаться с ней, но понимал — ему не выбраться оттуда, вряд ли получится. Оставлять лисичку было невыносимо. Он боялся за неё, ведь не знал, что планируют с ней сделать. Дин всеми силами пытался спасти её, придумать план, чтобы она не пострадала, но ничего не вышло, и он винил себя за это. Он не смог ничего придумать. Юна не смогла сдержать эмоции и заплакала, беззвучно, чтобы остальные девочки не услышали. Он притянул её ближе, мысленно прощаясь, и отстранился. Не сказав ни слова, он направился к двери, но остановился, взглянув на часы. Повернувшись к ней, он улыбнулся. — С днём рождения, лисичка. Я люблю тебя, — тихо произнёс он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Юна ничего не сказала, точнее, не успела. Слёзы вновь хлынули из её глаз, и она зажала рот рукой, боясь разбудить остальных. Взяв телефон и посмотрев на время, она заплакала ещё сильнее. Время было за полночь. Он помнил, что у неё день рождения. Не забыл... ——————~ஜ۩۞۩ஜ~—————— Очередной раз Юна пришла в клуб, но сегодня ей было особенно не по себе. Волнение и тревога сжимали её сердце, ведь в этот день она отмечала свой день рождения, а также ожидала прихода Дина. Мысли о том, что может произойти, не покидали её. Она знала, что должна покончить со всем этим, прежде чем кто-то другой пострадает. Их команда, которую Минхёк назвал "Ску Би Ду", вскоре должна была собрать недостающие "пазлы" и завершить начатое. Внезапно в комнату вошёл Кёнмин, грубо схватив её за локоть, он потянул в зал, где должна была выступить Джиюн. Усадив её за стол, он сел рядом и с напряжением следил за Луной, которая только что вышла на сцену. Внутри Юны что-то подсказывало ей, что произойдёт нечто ужасное. Помимо Дина, её поздравили участницы группы, устроив утренний сюрприз и вручив множество подарков. Минхёк тоже не забыл о ней: он произнёс трогательную речь и подарил ей дорогое, изящное кольцо. Фанаты также прислали подарки, сделанные своими руками, и множество писем с тёплыми словами и пожеланиями. Вся компания поздравила её, и Юна была очень благодарна, улыбаясь весь день, забыв о своих тревогах. Однако вечером Кёнмин потребовал, чтобы она срочно приехала, и вот она сидела рядом с ним, наблюдая за Джиюн, которая только что закончила выступление. Как только Юна села за стол, свет погас, и лишь у сцены включился яркий свет. Она непонимающе посмотрела на Мина, но тот лишь с довольной улыбкой прошептал: «Приятного просмотра, милая». Она хотела спросить, о чём он говорит, но её внимание привлекло движение у сцены. На ней появился Дин, прикованный к кресту. Его одежда была порвана, и на теле виднелись раны. Юна резко встала и шагнула к нему, но Кёнмин остановил её, сильно сжав руку и притянув к себе. — Не мешай, — холодно произнёс он. — Зачем вы это делаете? Прекратите! — на глазах у Юны появились слёзы, которые она пыталась подавить, но это было непросто. — Хочешь узнать кое-что? На его месте должна была быть ты, но твой герой влез не в своё дело, пытаясь спасти свою девушку, и теперь вы поменялись местами. Он должен был смотреть, как тебя мучают, всё просто, — ухмыльнулся Кёнмин, наблюдая за её реакцией. — Что? — Юна не могла поверить своим ушам. Он действительно влез, чтобы защитить её... — Отпусти меня! — Молчать! Внезапно разговоры прекратились, и Дина начали пытать. Смотреть на это было невыносимо, и Юна хотела отвернуться, но Кёнмин не позволил. Отвернув взгляд, она заметила Джиюн, которую Господин Нам также удерживал, заставляя смотреть. Каждый удар приносил ему боль, но он терпел. Юна не выдержала. — Хватит! Прекратите его пытать! — её голос раздался в зале, но никто не обратил на неё внимания. Впервые она позволила себе плакать на людях. Дин поднял глаза и встретился с её взглядом, полным слёз, которые стремительно стекали по щекам. Он мысленно улыбнулся, увидев её милое и жутко красивое лицо даже в такой ужасной ситуации. Юджун не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии, не хотел, чтобы она подумала, что он слабый, поэтому старался не выдавать свою боль. Рядом с ней стояла Джиюн, слегка в стороне. Беззвучно он сказал обеим уйти, и они действительно смогли вырваться и убежать к выходу. Дин облегчённо вздохнул. Лисичка будет в безопасности, и если он выдержит, они снова будут вместе. Юна и Джиюн почти дошли до двери, ведущей наружу, но их остановил Кёнмин, грозно смотрящий на Чхон. — Беги, я отвлеку его, — шепнула Юна Джиюн, и та поспешила прочь. — Непослушная, — произнёс Кёнмин, схватив её за волосы и потянув в сторону комнаты, где они часто встречались. Он толкнул её к стене, и она ударилась головой. Заперев дверь, он подошёл к ней и сжал её шею, глядя в глаза. Воздуха не хватало, и она отчаянно пыталась вырваться из его хватки, пока он не отпустил её. Тяжело дыша, Юна покачала головой. — Прошу, перестань, — прошептала она. — Где моя дерзкая и смелая Юна? Теперь ты умоляешь меня? Знаешь, милая, если бы я не был так зол, мы бы с тобой отлично провели время, однако я заставлю тебя умолять меня сильнее, чтобы я отпустил тебя. Твой парень думал, что сможет спасти тебя, но он забыл про меня, — громко засмеялся он, а Юна попыталась встать, но он успел схватить её и потянул назад. — Ли Кёнмин, пожалуйста, не надо... Он не стал её слушать. Поднявшись, он безмолвно выбрал хлыст – длинный, гибкий, со свинцовым наконечником на рукояти. Его шаги по полу отдавались в тишине чёткими, размеренными щелчками. Первый удар рассек воздух тонким свистом и обжёг её плечо жидким огнём. Юна вскрикнула – коротко, резко, непроизвольно. Тело инстинктивно сжалось в комок, руки взметнулись, чтобы прикрыть голову. Но он был методичен. Хлыст опускался снова и снова, с мерзким, прихлопывающим звуком, отыскивая открытые участки кожи: предплечья, бёдра, спину. Каждый новый жгучий след взрывался в сознании ослепительной болью. Она кричала, уже не столько от физической муки, сколько от ужаса перед этой беспощадной системой, от собственного бессилия. Слова смешались в сплошную, слепую мольбу: — Стой… пожалуйста… хватит… Голос срывался, переходя в хрип. Слёзы текли ручьями, смешиваясь с потом и пылью с пола, но он глух к ним. Он видел только свою цель: сломать, причинить боль. И продолжал. Вскоре на светло-серой ткани её одежды проступили тёмные, рваные полосы. Кровь. Сначала – отдельные капли, затем – расплывающиеся пятна. Её крики осипли, стали беззвучными судорожными всхлипами, но тело всё ещё вздрагивало от каждого удара, живое и преданное мучениям. Следующие полчаса растянулись в вечность. Каждый удар хлыста рассекал воздух свистом, оставляя на коже жгучую полосу огня. Юна вжималась в холодный пол, кусая губы до крови, чтобы не кричать. Но предательский стон всё равно вырывался наруху с каждым новым щелчком кожи. Слезы смешивались с пылью и потом на щеках. — Ну что, милая? Где вся твоя дерзость? — его голос звучал притворно-сочувственно, пока рука заносилась для очередного удара. Силы таяли с каждой каплей крови, проступившей сквозь ткань. Хлыст сменился тяжёлым, пропитанным потом ремнём с пряжкой. Удары стали глуше, но сокрушительнее, отдавая тупой волной в кости. Один удар пришёлся по ребрам — внутри что-то хрустнуло, и мир на секунду помутнел от белой, слепящей боли. Воздух перехватило. — Оу, кажется, переборщил, — фальшиво сокрушался Кёнмин, приседая рядом. Его пальцы грубо впились в её подбородок, заставляя смотреть в его глаза. — Ну-ка, дыши, дыши... Не умирай раньше времени. Он отпустил её, и она безвольно упала головой на пол. Вкус железа и соли наполнил рот. Она не могла пошевелиться. Казалось, тело больше не принадлежало ей, оно было просто изуродованной куклой, которую методично ломали. Издевательство сменилось методичностью. Он взял нож. Холод лезвия скользнул по коже бедра, не спеша, наслаждаясь её содроганием. Потом — резкая, режущая вспышка, когда сталь вошла в плоть. Это был уже не крик, а хриплый, животный выдох, вырвавшийся помимо её воли. Он сделал несколько неглубоких, но болезненных порезов — не чтобы покалечить, а чтобы увековечить свой след, оставить шрамы-напоминания. Закончив, он отбросил нож. В комнате стояла гробовая тишина, нарушаемая только её прерывистыми, хлюпающими всхлипами. Он встал, отряхнулся, подошёл к двери, но вернулся к ней. Его губы холодным пятном прикоснулись к её мокрой от крови и слёз макушке. —С днём рождения, милая. Надеюсь, что подарочек тебе понравился. Юна хотела встать, но силы покинули её тело, и веки полностью опустились. Она потеряла сознание. ——————ஜ۩۞۩ஜ—————— Остальные ребята из команды пытались собрать оставшуюся информацию. Кастиэль смог достать флешку, на которой были документы из компьютера его отца. Сонхва тоже сумел раздобыть нужное, еле уговорив Госпожу Юн. Минхёк, Туён, Дин и Лиа также справились с задачей. Не хватало только Юны. Пытаясь собрать всё, Луна обнаружила, что от Юны нет никаких известий, и сама она не появилась после того случая. «Где же ты, Юн...» От лица Юны. Я пришла в себя и открыла глаза, обнаружив, что всё ещё нахожусь в этой комнате. Вокруг себя я почувствовала кровь, которая вытекла из ран. Всё тело было в них, садинах и синяках. Болела каждая частичка моего тела, было больно и внутри... Я попыталась встать, но адская боль в ноге не позволила мне сделать этого. С трудом я всё же встала. Мне нужно было бежать, помочь друзьям, но сил не осталось. Голова закружилась, когда я встала на ноги, подступила тошнота, раны приносили не возможную боль. Боль... Я думала, что привыкла к ней, но оказалось, что только к моральной, внутренней боли, а не к физической. Ли Кёнмин продумал многое, но упустил момент, что я хитрее. Помимо камеры в цветке, которая работает до сих пор, я смогла сделать дубликат ключей от кабинета, где хранились важные документы, находившиеся под его присмотром. Выйдя из комнаты, я никого не обнаружила и тихонько прошла в нужную комнату. Неподалёку я услышала голоса и мне пришлось двигаться быстрее, несмотря на боль, которая становилась сильнее с каждым шагом. Открыв дверь, я вошла внутрь и заперла её. Времени было мало, поэтому пришлось поторопиться. Я нашла какую-то сумку и начала класть туда все нужные документы. Каждый документ был в папке определённого цвета. Я долго изучала их, и, видимо, не зря. Закончив, я услышала шаги, приближающиеся в мою сторону. Руки начали дрожать, тело покрылось мурашками. Мне нужно было убежать, но как?.. На полу, за столом я увидела палку средней длины. Если они зайдут, я могла бы выиграть время, оглушив их. С великим трудом я взяла палку и приготовилась к худшему. Внезапно раздался громкий шум, и я едва не уронила своё "оружие" и сумку от испуга. Спустя пару минут замок начали взламывать, и я нервно сглотнула. Дверь открылась, и на пороге появилась та, кого увидеть я вовсе не ожидала. — Юна... Боже, что они с тобой сделали? — Ли Юн Хи бросилась ко мне и приобняла за плечи. Убрала палку, забрала сумку и посмотрела на меня. — Пойдём отсюда, нужно поспешить, пока нас не заметили. Я ничего не ответила ей, но была рада, что она появилась и что с ней всё хорошо. Значит, ничего ещё не потеряно. Выйдя из комнаты, я увидела, что двое мужчин лежат на полу, как я поняла, они были без сознания. Я удивлённо посмотрела на Юн Хи, а она пожала плечами. — Сами напросились, идём, — сказала она и помогла мне выйти через чёрный вход, поддерживая за плечи. Нас ожидала её машина, и, сев в неё, мы тронулись с места. Не знаю, куда мы ехали, но я провалилась в сон. Силы окончательно закончились, тело продолжало ныть и болеть при каждом движении. Я не понимала, как сумела вообще выжить, дойти до того кабинета и собрать документы. Откуда столько сил, если их не было вовсе? —————— Юн Хи остановилась у дома моей группы, разбудила меня и помогла мне выбраться из машины и зайти в дом. Стоило девочкам увидеть меня, они уложили меня на диван, сняли порванную одежду и начали обрабатывать раны. Джиюн спустилась вниз и, обнаружив меня в таком состоянии, ужаснулась. Юн Хи успокоила её, и она присоединилась к Арии и Ёне. Я ничего так и не сказала, просто лежала, пытаясь выдержать всю боль. Я должна была, ради друзей, ради Минхёка и Юджуна...