Один

      Ирина Алексеевна кутается в плед, сжимая пальцами стопку эдельвейсовки и лишь краем уха слушает женщину, работающую в отеле. Та желает им чего-то приятного, а ей сейчас искренне хотелось бы лишь одного: запереться в злосчастном номере, которого нет, и скрыться с глаз коллег. Но вместо этого они ее зовут к себе, так по-доброму, хотя, казалось бы, чем она это заслужила.       Брагин начинает произносить тост, конечно, Брагин, куда без него. Слова льются песней, все остальные его поддерживают, а сама Павлова возвращается на импровизированную постель в надежде все-таки отжохнуть. Но коллеги шумят, продолжают философствовать и от этого становится истерически смешно, особенно когда Кривицкий начинает произносить глубокие речи.Однако в одном он прав, за окном действительно красота.       Эдельвейсовка и вправду пьется мягко. Брагин подает ей очередную стопку, и она с удовольствием ее опрокидывает, надеясь, что это поможет ей уснуть под всеобщий балаган. Но, кажется, никто не планирует затихать, а на виски начинает давить сильнее. В голове по-прежнему роятся ненужные мысли, от которых хочется избавиться.       Олег забрасывает в рот очередной бутерброд, пропуская слова Куликова мимо ушей, когда замечает силуэт Павловой, выскальзывающей в коридор. Кажется, кроме него этого никто не замечает, поэтому он ставит рюмку на стол и планирует пойти за ней. Знает же, что последние дни для всех выдались тяжелыми, особенно для нее, а поговорить так и не удалось. — Брагин, ты куда? — Куликов почти вскакивает за другом. — А он в коридор, тихонечко, — комментирует Ханина, припоминая ведро, оставленное Ириной Федоровной, от чего все заливисто смеются, да и Куликов отвлекается.       Брагин замирает у лестницы, видя в окно, как Павлова выходит на крыльцо. Бежит по лестнице вниз в надежде, что та не надумает никуда идти и бывшую начальницу не придется искать по всему курорту. — Господин доктор, — Брагина останавливает Ирина Федоровна, протягивая еще одну бутылку спиртного, — не отказывайтесь, нам правда очень неудобно, что пришлось вас селить вот так вот. — Да, не берите в голову, — отмахивается Олег, — вы мне лучше скажите, есть у вас тут место, где уединиться можно? По душам поговорить под ваши семьдесят два ой как хочется. — В соседнем корпусе есть библиотека, — тихо шепчет женщина, — там в конце есть диванчики, можете там и посидеть. — Спасибо, — с улыбкой Брагин забирает бутылку и теперь уж точно спешит на улицу.       Павловой на крыльце не обнаруживается. — Черт, — буквально цедит Олег, резко бросаясь в темноту, разбавленную парой тусклых фонарей.       Благо поиски длятся не так долго. Несколькими минутами спустя Брагин находит женщину в беседке. Та стоит, прислонившись к тонкой перекладине, утирая нос рукавом куртки.       А ушла она всего-навсего по одной причине, в попытке хотя бы здесь уединиться. Хочется непременно разобраться со всеми мыслями. Проблемы в ее жизни катятся одна за одной, точно снежный ком, спускающийся с горы, и заканчиваться они, по всей видимости не собираются. И даже не замечает тихие шаги за спиной. — ИринАлексевна, ну чего вы пугаете то так, — замирает перед ней запыхавшийся Брагин. — Что? — Растерянно спрашивает Павлова, надеясь, что в темноте ее заплаканных глаз не видно. — Зову-зову вас, а вы тут похоже замерзнуть решили. — Олег берет ее за холодную руку, и приподнимает, словно в качестве доказательства. — Ирина Федоровна нам еще бутылочку дала, пошлите напьемся? — Брагин смотрит на нее с лисьей улыбкой и уже в сторону выхода тянет.       Пробраться ко второму корпусу оказывается тем еще занятием, тропинки, разглядеть которые в тусклом освещении практически невозможно, постоянно путаются, а ноги проваливаются в снег. Брагин постоянно оборачивается назад, проверяя наличие бывшей заведующей, плетущейся за ним и в очередной раз кинув взгляд за спину, видит, как та оступается. — Осторожно, — тут же бросается к ней Олег, подхватывая под руки. — Олег Михалыч, — без эмоционально начинает Павлова, — куда вы меня ведете? — Щас узнаете, — улыбается мужчина, — не будем же мы с вами вместе со всеми напиваться.       Ирина Алексеевна будто бы и не смеет ему ничего возразить, ведь Брагин, словно прочитав ее мысли, устроил им какое-никакое уединение. И, кажется, она даже не удивляется, когда Олег приводит ее в соседнее здание, по-хозяйски распахивая двери. За одной из дверей оказывается библиотека с длинными рядами книг на стеллажах. За одним из таких и оказывается пара диванов. Тут же Олег откуда-то приносит стаканы, в которые и разливает эдельвейсовку на журнальном столике. — Ирина Алексевна, — тихо начинает Брагин, — скажите мне, пожалуйста, что у вас происходит? — У меня? — Переспрашивает она, точно не веря, что Олег Михайлович мог вот так вот запросто спросить. — У меня… Жизнь, похоже, катится в тартарары. И я абсолютно ничего не могу с этим сделать. Вот, что у меня происходит.       Смотрит на него исподлобья, стараясь не показывать слезы, но, когда те все же начинают стекать по щекам, прячет их за стаканом, медленно глотая напиток, от чего слезы выступают еще сильнее. — А у меня онкологию нашли, — коротко отрезает Брагин. — Что? — Эта фраза едва ли не в секунду приводит Павлову в чувства. — А врачи, что говорят? — Говорят доброкачественная феохромоцитома, — растирает лицо ладонями, словно пытаясь стереть усталость, — но что-то, мне кажется, не так просто все там. — Надо верить в лучшее, Олег Михалыч, — на лице грустная улыбка, а рука машинально накрывает мужскую кисть. — Вы тоже верите в лучшее? — Брагин смотрит пристально, глаз не отводит. — Марина Владимировна, что говорит? — Пытается перевести тему, лишь бы о ней больше не говорили. — Марина Владимировна… Тяжело ей со мной. Без меня плохо, а со мной еще хуже. — Брагин смеется так тихо, так тяжело. — Не знаю, кажется, это будет точно конец. Устали мы… и она, и я… друг от друга. — Я тоже устала, — тихо вторит его словам Павлова, — не могу так больше.       Олег не говорит ничего, поджимает губы и снова разливает спиртное. — Пей, — протягивает ей стакан и пристально смотрит.       Смотрит с тяжело скрываемой болью. Смотрит, как она глотает эту чертову эдельвейсовку. Смотрит, как покрасневшие глаза вновь наполняются слезами. Смотрит, как она давится, лишь бы не дать этим чертовым слезам снова пролиться на глазах у Брагина.       Нервы сдают, и он просто выхватывает из дрожащих рук стакан. Бросает на стол, разливая остатки, и сминает бывшую начальницу в объятиях. — Ну, тихо-тихо, — шепчет Брагин, утыкаясь носом в светлую макушку, — поплачь. — Он никогда мне не простит смерть сына, — сквозь слезы говорит Ирина Алексеевна, куда-то в мужское плечо. — Вы не виноваты, — как мантру повторяет Олег, — в этом никто не виноват. — Мне страшно возвращаться домой, — кажется, она признается в этом впервые, — я не хочу, не могу… Потому, что там он. Он рано или поздно уничтожит меня. — Он не посмеет, — Брагин чувствует, как внутри него еще сильнее закипает ненависть к этому человеку. — Меня все бросают, — шепчет она с отчаянием. — Я рядом, — не задумываясь отвечает он.       Он рядом. Он всегда рядом. Всегда, когда нужно. И только рядом с ним Павлова может дать волю чувствам, быть собой. В очередной раз она убеждается, что ему не все равно. Действительно не все равно.       А он не может, просто не может смотреть на то, как она плачет. Как сотрясается в его руках, уткнувшись в плечо. И почему мир так не справедлив? — ИринАлексевна, — тихо зовет Олег, отстраняя женщину от себя, — Ир, — смотрит в ее глубокие глаза и с тяжестью выдыхает, не находя слов.       Закрывает глаза и делает шаг в пропасть, накрывая губы бывшей заведующей своими. Знает, что та будет против, поэтому крепко сжимает хрупкие плечи руками и лишь настойчивее целует. Целует влажно и чувственно, смакуя каждое движение губ, и только спустя пару минут понимает, что Павлова ему отвечает. Отвечает также чувственно, сжимая тонкими пальцами полы куртки.       Она знает, что он не сделает больно. Не сделает ничего против ее воли. Поэтому лишь тихо стонет, когда Брагин сдвигает воротник кофты, прокладывая дорожку из поцелуев где-то за ухом. Мужски руки смело пробираются под куртку, в попытке стянуть ее. Она не сопротивляется, откидывает ее за спину и продолжает целовать, будто так и нужно. — ОлегМихалыч, — шепчет ему в губы, пытаясь также избавить его от верхней одежды, — я хочу…       Брагин не дает ей продолжить, затыкая новым поцелуем. Скользит руками под свитер, оглаживает нежную кожу, и тянет ненужный предмет гардероба вверх. Стягивает вместе с футболкой и припадает губами к груди, скидывая лямки бюстгалтера. Сам тоже не отстает, раздевается до пояса и остервенело возвращается к процессу, укладывая Ирину Алексеевну на спину.       Могла ли она себе представить, что будет лежать вот так, распластанная под Брагиным, в какой-то задрипанной библиотеке, когда собиралась в эту поездку. Что он будет целовать ее шею, руки, грудь. Сейчас же его руки по-собственнически расправлялись с брюками, откидывая их к остальным вещам. Теперь она точно лежит перед ним во всем своем естестве, скрываемая лишь парой вещей, которые, казалось бы, ничего и не скрывают.       Брагин смотрит на нее такую беззащитную, трепетно нежную. Ее хочется только любить, только ласкать, но точно не обращаться так, как это делает Алеников. — Я точно его убью, — едва различимо произносит Брагин, стискивая Павлову в объятиях.       Ирина смотрит на его обнаженное тело и понимает, что даже не заметила, когда Олег полностью разделся. Только приятная тяжесть мужского тела помогла ей опомниться, понять, что сейчас между ними будет. И, кажется, в мысли стало пробираться сомнение о правильности этого поступка, но все кануло в пустоту, стоило Брагину снова поцеловать ее, а его руке оказаться в самом интимном месте.       Точно разряд тока пробегает по ее телу, сладкая истома затмевает сознание, стоит ему погрузить в нее пальцы. Но хочется большего, хочется его в себе, просто его себе. Ирина на задворках разума думает, сколько она выдержит, прежде чем начнет его умолять. Минута, две?       Она не угадала. Проходит меньше минуты, когда она сильнее разводит ноги, закидывая одну ему за спину. Брагин понимает ее без слов. Целует за ухом, спускается по шее к груди, ласкает так, что Павлова даже не понимает, в какой момент он входит в нее. Осознает лишь, когда он начинает совершать поступательные движения, буквально вжимая ее в диван.       Кажется, это длится бесконечно долго, ведь она давно не чувствовала себя настолько желанной, настолько расслабленной в постели, когда партнеру можно полностью довериться. А его хриплое, загнанное дыхание возле уха лишь сильнее возбуждает, доводя в очередной раз до пика. — Олег, я… — Павлова облизывает пересохшие губы, но договорить не получается.       Брагин начинает двигаться быстрее, входить еще глубже, от чего никак не выходит говорить связно. Еще несколько движений и Олег заканчивает, изливаясь на живот. В беспамятстве хватает свою футболку с пола, пытаясь вытереть Ирину, а после обессиленно падает рядом, зарываясь носом во взмокшие светлые волосы. — Я рядом, — повторяет Брагин, прижимая Павлову к себе. — Я знаю, — вторит она в ответ, понимая, что он с ней честен.