Глава 3 — Шелест во тьме

      Свет впереди манил меня, обещая хоть что-то за пределами этого заросшего корабля, и я шёл к нему, цепляясь за стену, ощущая, как дрожь пола отдаётся в ногах. Коридор был узким, вдоль стен тянулись тонкие корни, шевелящиеся в полумраке, а из трещин выглядывали мелкие бутоны, испускающие слабый зелёный свет. Я шагал осторожно, стараясь не споткнуться о неровности металла, покрытого пылью и плесенью, что хрустела под ногами. Шорохи трюма остались позади, но воздух здесь был теплее, гуще, с лёгким сладковатым привкусом, который смешивался с ржавчиной и заставлял морщиться. Это выход? Или ещё один отсек этого странного места?       Я остановился, прислушиваясь. Гул, что я заметил раньше, стал громче — низкий, ритмичный, доносящийся откуда-то из глубины корабля. Двигатель? Или что-то большее? Я провёл рукой по стене, ощущая слабую вибрацию, и задумался. На Весте я слушал гудение дронов перед запуском, но этот звук был иным — глубже, настойчивее, и от него по спине пробегал холодок. Свет становился ярче, и я заметил слабый розовый отблеск, дрожащий в воздухе впереди — он лился из щелей в потолке, где корни переплетались с чем-то блестящим, почти кристаллическим. Это не лампы, а что-то другое, и я не знал, хочу ли выяснять, что именно.       Коридор расширился, переходя в открытое пространство — мостик, судя по очертаниям. Я замер на пороге, вглядываясь в полумрак. Кресла пилотов стояли полукругом, их обивка давно истлела, обнажая ржавый каркас, покрытый сухой пылью. Панели управления тянулись вдоль стен, усеянные кнопками и потрескавшимися экранами, некоторые из которых слабо мигали, отбрасывая зелёные и красные блики. Огромные иллюминаторы закрывали металлические ставни, заплетённые лианами, что свисали, как высохшие занавески. Посреди комнаты лежали останки — скелет в истлевшей бежевой куртке, с дырой в груди, будто выжженной лучом. Я подошёл ближе, наклоняясь над ним, и протянул руку, но кости рассыпались в пыль при первом касании, оседая на сухой ржавый пол тонким облачком.       Это мостик? Я огляделся, пытаясь понять, где оказался. Всё напоминало кабину управления с Весты — кресла, панели, — но было слишком старым, заброшенным, без следа той жизни, что я знал. Я шагнул к панели, протянул руку к кнопкам, но замер. А если я что-то сломаю? Дрожь пола подсказывала, что корабль ещё не мёртв, и я не был уверен, стоит ли его трогать. Но шорохи из коридора всё ещё доносились, тихие, но упрямые, и я понял, что стоять тут нельзя. Надо рискнуть.       Я нажал кнопку — первую, что попалась под руку. Панель загудела, свет мигнул и раздался голос — женский, шипящий, неразборчивый, словно сломанное радио, где слова тонули в треске помех. Корабль качнулся, пол под ногами дрогнул, и я схватился за край панели, чтобы удержаться. Голос ускорился, зазвучал громче, треща и шипя, и я уже хотел нажать ещё раз, чтобы его заглушить, но ставни иллюминаторов задрожали. Они скрипели, цепляясь за лианы, что рвались с сухим треском, и медленно поползли вверх, открывая вид снаружи.       Я замер, глядя в иллюминатор. Передо мной раскинулась планета — голубая, с облаками и морями, но израненная, с огромным куском, вырванным из её бока, будто кто-то откусил её, как яблоко. Земля? Это она? Я вспомнил голографические карты на Весте: третья планета от солнца, дом, который я видел только на экранах. Но эта выглядела мёртвой — серые пятна покрывали её поверхность, тёмные облака клубились там, где раньше были леса и города. Тяжёлая пустота сжала грудь, и я отвернулся, не в силах смотреть дольше. Это мой дом? Или то, что от него осталось?       Голос замолк, свет мигнул и погас, оставив только розовый отблеск, что дрожал, отражаясь от панелей. Я обернулся, и тут услышал его — шелест, тихий, доносящийся из коридора, через который я пришёл. Он отличался от шуршания мха или хлопков крыльев — тяжёлый, ритмичный, словно шаги чего-то большого. Я отступил к панели, стоящей напротив входа, прижимаясь к ней спиной, и вгляделся в темноту. Шелест приближался, и я заметил движение — тень, высокая, с длинными отростками, что шевелились, проступила в розовом свете. Она замерла у входа, её силуэт чётко вырисовывался на фоне стен, и я почувствовал пугающее тепло — странное, как будто оно знало меня, а я его — нет.       Это не тварь из трюма, не комки с усиками или крылья — это что-то страшнее, и я не хотел знать, что скрывается за этим светом. Я прижался к панели теснее, стараясь стать незаметнее, и подумал: если не шевелиться, может, оно уйдёт? Но корабль дрогнул, пол качнулся, и я чуть не упал, цепляясь за панель, чтобы удержаться. Тень покачнулась, её очертания исказились, но она осталась, как страж, преграждая путь назад. Гул усилился, заглушая тишину, и я понял, что стоять тут нельзя — надо что-то делать.       Я протянул руку к панели, пальцы дрожали, но я ударил по кнопкам — раз, другой, третий, не глядя, что нажимаю. Панель загудела, свет мигнул, и шипящий голос затрещал снова, неразборчивый, как сломанное радио. Внезапно корабль рванулся — сильный толчок бросил меня назад, и я рухнул на спину, ударившись о ржавый пол. Ставни иллюминаторов задрожали сильнее, лианы на них затрещали, и они поползли вверх, открывая вид на мёртвую Землю, но я не смотрел туда. Тень исчезла — её силуэт пропал из розового света, словно растворился в мигании.       Я лежал, тяжело дыша, ощущая, как дрожь корабля усиливается, превращаясь в низкий вой. Пол подо мной затрещал — ржавчина крошилась, тонкие корни вылезали из щелей, но теперь они ломались, не выдерживая тряски. Корабль падал — или входил в атмосферу, я слышал, как где-то вдали что-то рвётся, металл скрипит, и гул становится оглушающим. Я перекатился на бок и вцепился в ржавый каркас кресла пилота, с трудом подтягиваясь вверх — корабль трясло, ноги скользили по полу, но я забрался в сиденье, хватаясь за истлевшие ремни. Затягивая их дрожащими руками, я надеялся, что кресло выдержит падение — если повезёт, оно спасёт меня от того, что ждёт впереди.