Глава 4 — Крушение

      Корабль выл, дрожь пола передавалась через ржавый каркас кресла, и я вцепился в истлевшие ремни, затягивая их сильнее, пока лианы на моих руках не задрожали от напряжения. Металл скрипел, где-то вдали что-то трещало и рвалось, а гул становился оглушающим, заглушая даже мои мысли. Я сидел, прижатый к креслу, чувствуя, как оно держит меня — пока держит — и смотрел на иллюминаторы, где тёмные облака мёртвой Земли закручивались всё быстрее. Это вход в атмосферу? Или конец? Я не знал, но молча надеялся, что кресло выдержит — как выдерживало кого-то до меня, того, чьи кости теперь лежали пылью на полу.       Толчок бросил меня вперёд, ремни впились в грудь, и я стиснул зубы — или то, что их заменяло, — чтобы не закричать, хоть звука всё равно бы не вышло. Корабль накренился, панель передо мной мигнула красным и шипящий голос затрещал из динамиков — неразборчивый, словно сломанное радио, но с обрывками слов: «…падение… удержать… атмосфера…» Я вжался в кресло, ощущая, как жар начинает пробиваться через защитные экраны иллюминаторов — слабый сначала, но нарастающий, пока воздух в мостике не стал горячим и едким. Корабль падал, и я не мог ничего сделать, кроме как держаться.       Пол подо мной затрещал громче, тонкие корни, что лезли из щелей, сворачивались от жара, а где-то за панелью раздался резкий хлопок — будто что-то взорвалось или отвалилось. Сквозь иллюминаторы мелькнула поверхность — не серая пустыня, как я ожидал, а тёмные пятна разрушенных зданий и ржавые остовы, торчащие из заросшей земли. Земля всё ещё существует? Корабль качнулся снова, часть экрана оторвалась, улетая в огненный вихрь за стеклом, а розовый свет из трещин в потолке залил мостик странным сиянием.       Я сжал ремни, чувствуя, как кресло скрипит подо мной, но держит — пока держит. Жар усиливался, стекло иллюминаторов начало трескаться, тонкие линии побежали по поверхности, и я отвернулся, прикрывая лицо рукой. Корабль падал слишком быстро — он разваливался на куски. Гул превратился в рёв, металл стонал, панель передо мной мигала красным, пока не погасла. Внезапно корабль рванулся вбок, я ударился плечом о спинку кресла, ремни натянулись до предела. Сквозь трещины я увидел землю — разрушенные здания, заросшие мхом и корнями, остовы, торчащие из песка, и река, светящаяся зелёным, текущая между обломками. Это всё ещё Земля — но мёртвая, чужая, не та, что я знал из карт на Весте.       Рёв оборвался — резкий треск, удар — и кресло рвануло меня вперёд, ремни впились в тело, но удержали. Я открыл глаза, тяжело дыша, и понял, что жив. Корабль лежал неподвижно, мостик накренился, панель передо мной была тёмной, а иллюминаторы — или то, что от них осталось — открывали вид наружу. Сквозь разбитое стекло я увидел разрушенные стены, покрытые сухим мхом, обломки зданий, торчащие из земли, и слабый зелёный отблеск от реки вдали. Это Земля — но не моя, а какая-то мёртвая её тень. Где я оказался?       Я потянулся к ремням, пальцы дрожали, но я начал их расстёгивать, ощущая, как корабль вокруг меня стонал, разваливаясь на части. Последний ремень порвался под руками, и я соскользнул с кресла, чувствуя жар, всё ещё исходящий от корпуса — корабль только что рухнул, его рваные края дымились, а в некоторых местах металл был разорван, обнажая внутренности, что искрили и догорали. Я шагнул к разбитому экрану, цепляясь за горячий край, и выглянул наружу, глядя на мир, куда угодил этот дымящийся корпус после экстренной посадки.       Передо мной раскинулись руины — остатки зданий, заросшие сухими корнями, что цеплялись за ржавые каркасы. Обломки стен торчали из земли, словно сломанные кости, а между ними виднелись куски бетона, покрытые трещинами и сажей. Вдалеке светилась река — зелёная, токсичная, её отблеск дрожал в воздухе, как ядовитый мираж. Это Земля? Я сглотнул, ощущая пересохшее горло, и подумал: неужели это всё, что от неё осталось? Ни лесов, ни городов — только мёртвая пустошь, где всё обратилось в прах. Надо выбираться — тень могла вернуться, а этот корпус, дымящий и скрипящий, мог стать ловушкой, если я останусь тут слишком долго.       Я перекинул ногу через рваный край экрана, стараясь не обжечься о горячий металл, и спрыгнул вниз, приземлившись на землю с глухим стуком. Тонкие ноги скользнули по сухой почве, усеянной песком и крошкой бетона, и я чуть не упал, но удержался, хватаясь за обшивку, пока дрожь в ногах не унялась. Вокруг было тихо — слишком тихо, только ветер посвистывал среди руин, да слабый треск доносился из корпуса позади, где последние искры догорали в обугленных проводах. Отвернувшись, я пошёл к ближайшему зданию — или тому, что от него уцелело. Ржавая арматура торчала из обломков стены, покрытой копотью, а рядом лежал кусок вывески — буквы стёрлись, но я разглядел слабый контур, напоминавший слово «магазин». Когда-то тут кипела жизнь — люди ходили по улицам, машины гудели, а теперь только ветер гоняет пыль между руинами. Я провёл рукой по стене, ощущая сухую сажу под пальцами, и двинулся дальше, стараясь не смотреть на зелёный отблеск реки вдали — он казался ядовитым, и я не хотел знать, что будет, если подойти ближе.       Тишина прервалась — слабый скрежет, не похожий на свист ветра, донёсся из-за обломков впереди, заставив меня замереть. Прислушиваясь, я медленно присел за куском стены, напрягая слух, чтобы уловить источник звука, и подумал: тень вернулась? Или что-то ещё страшнее? Вглядевшись в сумрак между руинами, я различил лишь облачка пыли, подсвеченные тусклым светом облаков, но вскоре звук повторился — ближе, с лёгким хрустом, будто кто-то наступил на крошку бетона. Сердце забилось быстрее, и я вцепился в край стены, стараясь оставаться неподвижным, понимая, что за мной кто-то крадётся.       Осторожно выглянув из-за укрытия и держась за обломок, я заметил движение — низкая фигура, уродливая и склизкая, медленно тащилась среди ржавых балок, её длинные щупальца волочились по песку, оставляя влажные следы. Это не та тень, что я видел на мостике — меньше, противнее и куда больше одной. Я вспомнил комикс про зомби с Весты, где описывались похожие твари: липкие, с щупальцами, плюющиеся кислотой, передвигающиеся медленно, но неотвратимо, как ходячие мертвецы. Сглотнув, я заметил ещё фигуры — их становилось больше, десятки теней, высоких и тонких, с изогнутыми спинами, напоминавшими лакричные палочки-крючки, что поблёскивали в тусклом свете облаков. Конфетные зомби? Они ковыляли среди руин, еле переставляя ноги, но их было слишком много и они двигались ко мне.       Прижавшись к стене и ощущая жар корпуса за спиной, я осторожно сместился в сторону, стараясь оставаться в тени обломков и уйти подальше от дымящегося корабля — тень могла вернуться, а здесь, среди руин, я надеялся найти укрытие, где меня не заметят. Каждый шаг сопровождался слабым скрипом песка под ногами, и я старался двигаться тише, но хруст позади не отставал, становясь громче с каждым мгновением — их было слишком много, и они знали, где я. Дойдя до покосившегося каркаса, напоминавшего остатки автобуса, я укрылся за ним и выглянул, вглядываясь в пустошь. Их силуэты проступали всё ближе, щупальца и лакричные спины заполняли сумрак, поблёскивая кислотой и глазурью, и я понял — это толпа, медленная, но неотвратимая, как волна, готовая поглотить меня.