Глава 15

Разрушение Бикона и Вейла доставляет ему такое тошнотворное удовольствие, что Блэку почти хочется сесть на вершине разрушающихся колоннад и наблюдать за тем, как всё это происходит. Запах пепла, крови, прогорклой смолы и дыма гримм наполняет воздух, небо окрашивается в оттенки пламени, бушующего по всему кампусу. Демонические крики, вой и рев разрывают пейзаж, выстрелы и человеческие вопли страха и истощения плывут поверх какофонии, а территория становится всё более и более замусоренной охотниками, всё более и более — мирными жителями, и всё более и более — гримм. Всё больше и больше трупов. Нет света, кроме пламени, дым затмил вид рушащейся луны, которому помогают только густые стаи гримм наверху и возгорание воздушных кораблей Вооруженных сил Атласа, которые взрываются и падают с неба без предупреждения, один за другим. Вторжение Гримм стремительно, неумолимо и одновременно со стратегическим нападением Белого Клыка на академию и город. Охотники Вейла мало что могут сделать, кроме как попытаться защитить как можно больше мирных жителей, полностью отказавшись от спасения академии, поскольку гримм продолжают затапливать территорию. Это ужасающе красивое зрелище, честно говоря: огонь, сера и дым, поднимающиеся в темное небо густыми, приторными столбами всепоглощающей смерти, наполняют его ликованием, гордостью, удовлетворением. Пламя, лижущее каждое здание, сжигающее непрерывно подстриженные газоны и сады по всему кампусу, для него привычное, домашнее. Оно напоминают ему о доме его детства. Он не жалеет, что сравнял его с землей огнем. Он не против снимать и транслировать хаос по всему миру в прямом эфире: количество зрителей растет с каждой минутой, тысячи и тысячи людей смотрят на абсолютное разрушение, без всякого предупреждения происходящее в одном из оплотов мира. Он старается запечатлеет всего понемногу: гримм, потрошащий студентов здесь, мирных жителей, запертых в горящем здании там, Белый Клык, расстреливающий выживших, когда они пытаются убежать, — и всё это с улыбкой на лице. Он знал, что будет зрелищно, но это почти оправдывает всё безделье последних нескольких месяцев. В конце концов, он ненавидел почти всё в академии Бикон и самодовольную, полную роз жизнь каждого идиота-студента здесь. Любое чувство радости, которое он мог бы получить от этой сцены, было жестоко отнято у него, когда Эмеральд пробормотала: — Чёрт возьми, это Пирра — нам нужно предупредить Синдер. Она должна отправиться в хранилище. Взгляд Меркури в ужасе метнулся к Эмеральд, и он тут же выключил звук, чтобы взглянуть туда, куда она указывает. Как и ожидалось, длинные алые волосы Пирры выделяются, несмотря на то, что они окружены огнём и пеплом: они тянутся за ней, когда она бежит к основанию Башни Бикона, предположительно спускаясь к хранилищу Девы. Каждая фибра его существа хочет кричать. Если Пирра повернется и уйдет прямо сейчас, то у Синдер нет причин сражаться с ней — она может просто получить силы Девы, а Пирра сможет спрятаться. ...он знает, что это бесполезная мысль. Она никогда не отвернется от тех, кто в ней нуждается, — вот почему она не бросила его, даже после всего, что он сказал, верно? Его желудок скручивается от отвращения, когда он видит знакомого блондина, бегущего за ней. Зачем Жону идти с ней? Знает ли он? — тут же задается он вопросом, делая шаг к краю крыши, на которой они стоят. Тут же рука Эмеральд оказывается на его плече. — Мерк, ты в порядке? — спрашивает она вдруг, широко раскрыв глаза и выражая недовольство. Напрягшись в ответ на ее прикосновение, он отмахивается от нее и отворачивается от башни — от Пирры. — Ага, а что? — спрашивает он, прочищая горло. — Ты… — Она хмурится, недоверчиво, почти благоговейно. — Ты плачешь, какого черта? Он тут же отворачивается от нее, прижимая глаза к рукаву. К его ужасу, когда он отстраняется, рукав действительно мокрый — сердце болит, рот пересох, горло сжимается, легкие просят воздуха, пока он изо всех сил пытается успокоиться. — Заткнись. Я в порядке. Фыркнув, она презрительно заявляет: — Э-э, нет, чувак, это не так. Что с тобой? — Я сказал, завались, — шипит он, отступая от нее. Поправляя камеру, он возвращается к своей задаче — запечатлеть разрушение для своей плененной аудитории. Они здесь, чтобы распространять ужас и хаос, чтобы затопить жизни этих беззаботных, бесполезных людей гримм, дабы сжечь этот мир, чтобы они могли перестроить его в место, где у Меркури будет сила. Это то, что было ему обещано. Он здесь ради этого идеала, и только ради него. И всё же его взгляд продолжает возвращаться к входной двери башни Бикона. Прошло совсем немного времени, и двери снова открылись. Пирра и Жон вывалились оттуда, явно спасаясь бегством. Его тело полностью расслабилось, мышцы, о которых он и не подозревал, были напряжены, и они с облегчением разжались, когда она выбежала невредимой. Дуэт остановился в нескольких метрах от двери, лихорадочно обсуждая что-то друг с другом. Эмеральд тоже замечает их в панике. Ее голос звенит от восторга и гордости, когда она бормочет: — Если они здесь, то у Синдер, вероятно, есть силы Девы, да? Дрожь пробежала по земле и воздуху, заметно сотрясая башню от самого основания. — Я бы сказал, что возникли некоторые осложнения, — рычит Блэк. Однако он обнаруживает, что ему всё равно; его внимание приковано ни к кому иному, как к девушке, стоящей снаружи башни, измученной и страдающей, что видно даже на расстоянии. Братья, как же он хочет спуститься туда, чтобы вытащить ее из этого хаоса... Он хочет, чтобы она снова поплакалась ему. Поплакала в его объятиях. Но не успевает он отогнать эти мысли, как почти роняет свой свиток от шока: Пирра — робкая, застенчивая, неуверенная Пирра, невероятный боец и честная, неуклюжая девушка, в которую он... Я не люблю её. О чем, блядь, я думаю? Его сейчас стошнит от этой мысли — от того, как сильно он хочет отринуть эту мысль. Это ложь, это фикция, это не что иное, как его слабое сердце, пытающееся защитить себя. Но что ещё он может сделать, когда Пирра протягивает руку, хватает Жона Арка, мальчика, которого она всегда обожала, и целует его? Его сердце разбивается вдребезги, а кончики пальцев становятся холодными. Когда она толкает Жона в оружейный шкафчик и запускает его вдаль, он не реагирует. Когда она вбегает в башню CCTS после того, как взрывы битвы в хранилище стихают, он не двигается, чтобы остановить е'. И когда вся Башня Бикона начинает рушиться, верхняя часть взрывается под действием сырой энергии, и появляется гигантский Дракон гримм, разрезающий башню на части, он нихуя не чувствует. На вершине башни его ждут золотой свет, алые волосы, пронзительные зеленые глаза, бледная кожа, нежные улыбки и любовь. Он знает, что если присоединится к ней, она не оттолкнет его, как это случилось с Жоном, — он достаточно силен, чтобы сражаться рядом с ней, если она позволит ему. В конце концов, без проявления они были равны. Но она не позволит. У него нет проявления. Он был бы для нее обузой. Он никогда не будет достаточно сильным. Почти как во сне, он заканчивает трансляцию и становится всего лишь зрителем, наблюдая, как пламя Синдер поглощает вершину башни Бикона, на мгновение золотой пепел развеивается по ветру, а затем яркий белый свет поглощает весь мир. Пятна ослепляют его зрение, дезориентируя на несколько мгновений, пока свет не исчезает. Тогда Эмеральд берет его за руку, и они поднимаются на вершину останков башни. У него больше нет сил пытаться понять, что он обнаружил на вершине башни. Гигантский дракон превратился в камень. Руби Роуз, почему-то без сознания, лежит на земле лицом вниз. Синдер беззвучно кричит, явно теряя сознание от боли: её аура угасла из-за полностью отсутствующей руки и аляповатого, пузырящегося месива, занимающего половину лица, что не вызывает у Эмеральд ничего, кроме испуганного крика, когда девушка бросается спасать женщину. А Пирры нигде не видно. Он приостанавливается, его ботинок ударяется о что-то металлическое. Опустив взгляд, он замечает что-то в кучке пепла — там лежит обруч, золотой и красивый, несмотря на копоть, загрязнившую его поверхность. Его мозг на мгновение перестает понимать, где он его видел, пытаясь выстроить фрагменты. Затем он вспоминает. Этот обруч всегда дополнял глаза Пирры, её волосы, улыбку, в конце концов, когда был одет у нее на лбу. Он роняет обруч, пальцы горят. Не говоря ни слова, он подходит к Эмеральд и подхватывает Синдер на руки, не обращая внимания на то, что девочка рыдает по частным линиям связи в ожидании транспорта, который их заберет. Когда через несколько минут транспорт прибывает, он несет кричащее тело Синдер в трюм, передавая её товарищам, чтобы те подлатали её, а сам садится рядом, наконец-то находя слова, чтобы описать произошедшее. Их план удался. Синдер — новая Дева Осени. Пирра Никос мертва. Он знал, что это случится. Только... не так. Впервые с момента их встречи Меркури Блэк благодарен Эмеральд за то, что она так сильно увлечена Синдер: она отвлечена и рыдает, оказывая первую помощь пузырящейся плоти Синдер, и у нее нет времени оглянуться на него. Впервые в жизни Меркури оплакивает кого-то, его крики заглушает его ладонь, сердце разбито, из глаз катятся тяжелые слезы. Впервые в жизни Меркури плачет над смертью. В его груди нет ни удивления, ни потрясения — только пустота, о которой он и не подозревал, пока недавно это место не было заполнено. Она была пламенем, горевшим ярче, чем всё, что он когда-либо видел. Всё, что он мог делать, — танцевать вокруг неё, гадая, сможет ли он когда-нибудь превратиться в нечто, за что она сможет ухватиться. Он с самого начала знал, что не сможет. Они всегда были слишком разными, Меркури Блэк и Пирра Никос. Но в каком-то крошечном темном уголке своего сердца он всё равно сомневался. Жизнь с ней... Может быть, с ней его действительно было бы достаточно. Но не настолько, чтобы спасти её. Никогда. Эмеральд не знает, что он плачет. К тому времени, как они приземляются, его слезы высохли, а сердце стало стальным и пустым. Пирры больше нет, дыра в его груди снова пуста, и Меркури одинок в своих поисках сил, которые он когда-то потерял. Все так, как и должно быть.