Глава 14

Несмотря на то, что лично он мало общался с Руби Роуз, неприязнь к ней не покидает его с первого дня их знакомства. Её кипучая натура и легкомысленное поведение заставляли думать, что она меньше всего может помешать их планам, и всё же она, несомненно, стала одним из самых больших шипов на их пути. В конце концов, именно команда RWBY под её командованием постоянно вмешивается в их дела. Когда Синдер просит его проследить за тем, чтобы Руби не вмешалась в бой между Пенни Полендиной и Пиррой Никос, поскольку у неё есть другие планы, он с радостью подчиняется. Он прячется в тени и следит за ней, пока она пробирается через арену. К счастью, она сворачивает в пустой коридор за кулисами Колизея, явно надеясь найти чиновника, чтобы остановить матч. По её бешеным движениям и торопливым шагам становится ясно, что она тоже знает секрет, который хранит Пенни, — что Пенни не кто иная, как боевой андроид с аурой, первый в своем роде, разработанный военными Атласа и участвующая в турнире фестиваля Вайтела, чтобы получить более обширный боевой опыт. Руби тоже должна знать о проявлении Пирры. Магнетизм и металлическая девочка не слишком хорошо сочетаются, особенно если Эмеральд манипулирует восприятием Пирры с помощью своего проявления. Если уж на то пошло, у Руби есть здравый смысл. Она должна понимать, что ничем хорошим это не кончится. — Ты в нетерпении, - поддразнила Синдер в то утро. Меркури ничего не ответил: что он должен был сказать? Во имя Братьев, у него самого нет слов для этого. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что не хочет смотреть, как Эмеральд причиняет боль Пирре. Если пресечение таких вторжений, как у Роуз, могло оградить его от центрального стадиона, он сделает это с удовольствием. И как раз в этот момент появляется Руби. Задача Меркури — остановить её, и он это сделает. Он загоняет ее в угол в этом коридоре технического обслуживания, пока она отчаянно торопясь успеть остановить бой. Есть что-то невероятно приятное в том, чтобы наблюдать, как её лицо меняется от шока, когда она видит его стоящим на ногах после матча с её сестрой, к растерянности и неверию, и затем к чистому, безудержному ужасу, когда он улыбается, а её понимание ситуации ставит её на колени в беспомощном горе. Есть что-то прекрасное, манящее в том, чтобы победить её в этом месте — быть таким же быстрым, как она, пусть её проявление и специализируется на скорости; наблюдать, как вся надежда исчезает с её лица, когда звуки поединка проникают через стадион в этот коридор. Затем они оба слышат, чувствуют, ощущают это — коллективный вздох ужаса, пронизывающий и воздух, и всю толпу. В этот момент Блэк отпускает Руби, потому что она опоздала и не сумела остановить колесики, которые наконец-то пришли в движение после месяцев и месяцев планирования. Засунув руки в карманы, он следует за её спотыкающейся, всхлипывающей фигурой из коридора, лишь на мгновение выглядывая на низ стадиона: глаза его прыгают между стоящей на коленях фигурой на сцене, окруженной расчлененными металлическими частями тела ее противника, и крупным планом её лица на больших голоэкранах сверху. Посмотрев на нее долгим взглядом, он возвращается в коридор технического обслуживания и спешит прочь с места преступления. Оказавшись снаружи в холле, он снова смотрит на голоэкран, на абсолютно опустошенное выражение Пирры. Её лицо искажено горем, и выражение настолько ощутимо, настолько осязаемо, что он почти ощущает вкус жирных слез, катящихся по её щекам, на своем языке. Он сглатывает, в горле пересохло, легкие лишились воздуха; на его глазах Пирра рушится на колени на сцене, в безнадежном недоумении глядя на свои руки. Вокруг неё раздаются крики, сирены взвывают, стоит громкий крик, а воздух наполняется визгливыми приказами об эвакуации, когда вдалеке обнаруживается первая волна гримм. Однако Пирра, похоже, не обращает на это никакого внимания: девушка отказывается двигаться, широко раскрыв глаза, уязвимая и абсолютно выпотрошенная, окруженная кусками маленькой подруги-андроида Руби. Камеры не желают отрываться от её лица, вероятно, покинутые своими операторами, когда гигантский Невермор приземляется на защитный барьер из светлого праха, покрывающего Колизей Амити. Его глаза жжет. Пирра такая милая. Он не может представить, что она чувствует, и как ей теперь жить, зная, что она разорвала Пенни на части — что её битва вызвала поток негатива от зрителей, который привлек этого гримм. Она никак не может знать, что все было спланировано — что она подняла руку благодаря проявлению Эмеральд, её иллюзии заставили Пирру сражаться так безжалостно... Пирра ничего этого не заслужила. Как бы я хотел, чтобы ты отказалась от сил Девы. Если бы она отказалась от них, то, возможно, ему удалось бы убедить Синдер не вмешивать её в свои планы. Может быть, вместо всего этого он нашел бы причину защищать её. Она считает, что он и так достаточно силен, в конце концов. С ней... может, и не было бы нужды становиться сильнее. Может быть, было бы достаточно того, каким он есть: сломленный и только. — Меркури, — внезапно вызывает его голос в наушнике, возвращая к реальности. — Началось. Возвращаемся в Бикон. Он смотрит на свой свиток, открывая свой конец линии. Там есть одно сообщение, которое он игнорировал с самого начала боев тем утром. Ему следовало бы просто удалить его, чтобы никогда не видеть, но имя отправителя всё ещё светится на экране, заставляя его колебаться каждый раз, когда он видит его. Наконец он сдается. Удачи в поединке, Меркури! Надеюсь, тебе будет весело, — написала Пирра. Даже после того, что он ей сказал, она все еще думала о нем достаточно, чтобы написать ему сообщение, хотя он знал, что она болела за Янг Сяо Лонг в их поединке. Всё, чего достигает послание Пирры — возвращает воспоминания о том, что произошло накануне, сразу после его боя с Янг. Эмеральд удалось обмануть блондинку, чтобы она ударила его, разбив его протез, пока он притворялся беспомощным, невинным. Его крики агонии было достаточно легко симулировать — всё, что потребовалось для этой небольшой актерской игры, — вспомнить, что было сделано с его ногами до ампутации. Так что, хотя ни одна его реальная плоть не была повреждена, и её удар пришелся исключительно на его протез, вся публика была полностью убеждена, что его нога из плоти и крови только что была уничтожена без всякой причины. Включая Пирру. Эмеральд помогла Нео выкатить его на носилках, направляя его туда, где ждал медицинский корабль, который они реквизировали для этого фарса. Однако, прежде чем они отбыли, Пирра протиснулась сквозь толпу, репортеры завизжали в знак протеста, когда она толкалась локтями, чтобы увидеть, как он притворяется, притворно рыдая в агонии. Её лицо сморщилось, руки закрыли рот от ужаса, слезы наполнили эти сочувствующие глаза... Он почти отказался от их спектакля в тот момент. Он не заслуживал её слез, в конце концов. Его пальцы дрожат, когда он смотрит на сообщение, следующее за текстом с пожеланием удачи. Позвони мне, когда проснешься, ладно? Я так беспокоюсь за тебя. Я для нее все еще кто-то. Он вздыхает. Воздушный корабль ждет его. Пора отправляться. — Понял, — отвечает он Эмеральд, разворачиваясь на каблуках, оставляя позади хаос, какофонию, ужас и своё разбитое сердце. Это то, чего они ждали все это время, и наконец настал час это осуществить.