Увертюра

      Где-то в той части небосвода, которую мало кому довелось увидеть, зелёные и розовые, красные, жёлтые, голубые и фиолетовые росчерки света озаряли, разукрашивая, чёрное полотно небес, усеянное россыпью звёзд и паутинами их туманностей и созвездий.       Одна из этих блестящих звёзд вдруг подмигнула. Ядро её сжалось, устало вздохнуло, раздуваясь от собственной тяжести, и взорвалось.       И свет стремительной волной прокатился по всему пространству, явив собой новую полосу горизонта.       Это произошло, когда я ещё не родился. Точнее, я-то уже давно был, а вот того, нужного обличия, ещё не было. Но уже там, где надо быть, были те, кого я нежно любил и жаждал встретить. Как я мог их не любить? Они ведь уже столько сделали.       Хотя, к чему нам все эти «ещё» и «уже»? Занятная система — время. Позаимствованная людьми у некоторых существ, в чью сторону я указывать не буду, чтобы упорядочить то, что действительно важно — события.       Уповая на Хоронос, поклоняясь ему, люди свято верят в законы причинно-следственной связи, но погрязли в линейности, не зная, что причина, запустившая ход, может лежать в порядке событий намного дальше её следствий.       Разобраться во всём этом трудно. Паучихи, что плетут паутины причин и следствий, работают, ну, будем честны, не всегда прямо-таки замечательно. Они любят приплести в одно маленькое дело побольше всего и сразу, витиевато закручивая узоры уже имеющихся событий, добавляя в них всякой чепухи вроде страсти, рождения, смерти, ошибок, мести, страданий и всего такого. Ещё, конечно же, девчонки всегда договариваются (а иногда их об этом просят) вплетать в свои паутины побольше чужих паутин. Некоторые из раза в раз скрепляют их особенно крепко, удачно подбивая под неотвратимое, чтобы меньше возиться с бюрократией и выполнять план, предоставленный им «сверху».       Не могу их за это осудить. Бюрократия и все эти отчёты дело страшное, но, с другой стороны, и те, кто эти планы и отчёты заказывают, и те, кто их составляют, требуют, а потом читают, делают это не просто так.       Конечно, я никогда не винил их, моих дорогих, моих любимых, за это сейчас необходимое им незнание. Важно лишь то, что всё, что нужно, обязательно происходит.       Я смотрю, как родилась она, сверхновая. Являя собой в клубящейся звёздной туманности ту маленькую точку, за которую и зацепятся первые нити той паутины, о которой и будет мой рассказ.       Я смотрю, как творится самая неотвратимая и величайшая магия на свете.       Случайность.