Насекомые и хлопающие двери

      15 июля 1996

Поместье Малфоев

      Лёгкий ночной ветерок качнул тюль и зашевелил страницы монографии по Хогвартсу. Послышался рокот и хлопанье крыльев — в комнату влетел грозный, усталый филин и бросил конверт с сургучной печатью точно перед Драко.       — Покорми его, — отдал он приказ эльфу, что возился с его мокрыми волосами. — А ты, — обратился Драко к филину, — не улетай. Жди, пока я напишу ответ, — и филин в подтверждение ухнул.       Драко переместился за письменный стол, сломал печать и принялся читать письмо, содержание которого ему уже было прекрасно известно — из Дурмстранга прислали табель о его оценках.       Щёлкнула дверь. Драко повернул голову. На входе стояла Нарцисса.       — Вон, — приказала она.       С низким поклоном, эльф исчез, оставляя мать и сына наедине.       Полумрак комнаты прибавлял Нарциссе чего-то зловещего, а чёрная фата, расшитая бриллиантами, делала её похожей на мрачное видение.       — Как ты? — ласково спросила она. — Белла, вижу, тебя загоняла. Ей не стоило так тебя напрягать.       — Я уже чувствую себя хорошо. Это было легко, — непринуждённо ответил Драко, расправив плечи, и отложил письмо. — Но мы были рядом с павлинами, и те со страху снова стали цветными. Я приказал отбелить их обратно.        Нарцисса похвалила его за это, и он едва заметно улыбнулся материнскому одобрению.       — В следующий раз надо тренироваться где-нибудь поближе к нашим дорогим гостям… — ядовито протянул он.       — Не делай глупостей, Драко, — строго отчеканила Нарцисса. — Тёмный Лорд оказал нам честь, избрав наше поместье центром встреч.       — Да, но если бы отец был здесь, то так называемые гости не давали о себе знать.       — Ну прости, что я — не твой отец, Драко, — сухо заметила Нарцисса. — Если тебя не устраивает то, как я справляюсь с гостями, то ты мог бы сделать это сам как старший мужчина и хозяин в доме, но на твоём месте я бы предоставила это мне.       Поняв намёк, который, впрочем, уловил бы и толстокожий слон, Драко проявил некоторое понимание тактики и перевёл тему:        — Мельхиор прислал мне табель, посмотри, — он махнул в сторону письма и встал, двигаясь куда-то в сторону маленького комода у кровати. — Что ты говорила про подарок? — он начал рыться в ящике. — Я собираюсь отправить ему благодарность и оповестить, что не вернусь в следующем году.       — Не думаешь ли ты, что ещё рановато давать какие-либо ответы? — протянула Нарцисса, пристально наблюдая за его вознёй. — Особенно, такого содержания?       —Quid dicis, O Mater? — он прекратил своё занятие и обернулся к ней. — Тёмный Лорд дал мне задание и отметил меня. Ты была там. Зачем мне задерживать ответ, который должно отправить?       — Послушай… — начала Нарцисса, но Драко издал радостный звук, наконец отыскав что-то.       — Из-за всей хуйня я не успел отдать это, — перебил он и, в два шага оказавшись возле Нарциссы, протянул ей небольшой мешочек. — Это тебе, мама.       Под его хищным, выжидающим взглядом она осторожно приняла мешочек и достала хранящийся в нём предмет. Выражение её лица мгновенно потемнело.       Нарцисса исчерпала всякий иммунитет к подаркам сына, и винить её за это было трудно.       Когда Драко был ещё маленьким мальчиком и смотрел на неё блестящими от радости глазами, пока протягивал набитую тряпками и ватой мышь, обвязанную в самых неудобных местах атласной ленточкой, всё внутри Нарциссы замирало. Она содрогалась при мысли о том, что её чудесный ребёнок заставил эльфов раздобыть мёртвую мышь, а затем с криками их разогнал, потому что они были не способны должным образом выполнить его команды, сел, и со всем усердием неуклюжих детских рук сам смастерил сей шедевр лишь для неё одной.       Потому Нарцисса, сцепив зубы и приучив себя не снимать перчаток, аккуратно брала его подношение за какой-нибудь отросток, лучезарно улыбалась, благодарила и отправляла своё счастливое чадо восвояси. Обратно думать над тем, чем бы ещё порадовать свою столь щедрую на похвалу мать.       А радовал он Нарциссу довольно часто и неплохо в этом поднаторел. Однажды он и вправду её осчастливил, когда сделал уже упомянутую однажды змею в качестве подставки для колец. Это был, пожалуй, один из немногих подарков, который не оказался в печи всего через десять минут после получения. Просто вид этой змеи был настолько шедеврально, непередаваемо тупым, что у Нарциссы не поднялась рука выкинуть такой неповторимый экземпляр. И даже спустя годы, стоило ей лишь взглянуть на этот объект искусства, как её пробирал необузданный, безудержный смех.       Но чем старше становился Драко, тем больше у Нарциссы пропадало очарование его подарками, потому что неуклюжесть детских рук исчезала пропорционально его стараниям. А натренировавшись вдоволь на матери, Драко наконец осмелился сделать подношение и отцу, который, получив однажды подобный дар, строго-настрого запретил увлечение таксидермией. После чего Драко быстро забыл об данном способе делать подарки, что и стало настоящим подарком для Нарциссы.       Дела начали обстоять хуже, когда Драко отправился в Дурмстранг. В первый год, скучая без родительского внимания, он отправлял им свои долгие рассказы о буднях и переписанные страницы из библиотечных книг, будучи абсолютно уверенным, что отцу это точно окажется полезным. Вырывать страницы непосредственно из книг у Драко, увы, не получилась. К счастью, его удалось урезонить прежде, чем это привело бы к какой-нибудь ситуации и обнаружилось рукаводством Дурмстранга. Поэтому Драко стал присылать Нарциссе засушенные цветы, которые, как и все северные цветы, были донельзя друг на друга похожи. Но чаще он баловал родителей истериками и жалобами. Однако в какой-то момент от всего многообразия страданий остались только редкие букеты и скудные оповещения о ненависти к чему-то новому.       Один раз, правда, лет так в тринадцать, Драко прислал Нарциссе на день рождения (по её же просьбе) гвоздику инецветную, которую откопал в каком-то походе. Цветок сгубил половину роз в оранжерее и заразил всех эльфов, отвечающих за сад, какими-то ледяными соплями, отчего те ещё две недели ходили с сосульками в носу и жаловались на холод и ломоту в теле. По вежливой просьбе матери Драко больше ничего подобного не присылал. Как и вообще не присылал подарков до того момента, пока этой зимой не познакомился на очередном выездном учении с каким-то мальчишкой, имени которого Нарцисса не помнила, но тот научил Драко азам ювелирного дела, и оно попёрло.       Первыми Драко отправил ей кривенькие медные серьги-полумесяцы, при виде которых в Нарциссе вспыхнула та забытая материнская радость, что цвела в пору, когда Драко был маленьким мальчиком и делал ей что-то своими руками. После лёгкого ремонта от гоблинов или квалифицированных ювелиров она хвасталась всё новыми и новыми украшениями перед Норверой Гойл, Одилией Крэбб и Хрезеидой Забини, потому что их бестолковые сыновья так не умели. Но в какой-то момент в творчестве Драко начала наблюдаться стагнация, а затем и деволюция. Постепенно в этом начало прослеживаться откровенное скудотворчество, при том, что, по мнению Нарциссы, Драко имел определённый талант к рисунку, и это подтверждали как его оценки по этому предмету, так и забавные маргиналии, оставленные на полях писем. Положение дел Нарциссу печалило, но она терпела. И теперь, когда она увидела этот увесистый перстень с совершенно неприглядным и необработанным гематитом, лишённый всякого изящества и явно для мужской руки, она поняла: он снова тренируется на ней. И разрадовалась окончательно.       — Спасибо, Драко, — сухо сказала она.       Уголки губ Драко тут же опустились, когда он понял, что мать его даров не оценила. Его поникший вид расстроил и Нарциссу. Оба они не сумели сдержать своей разочарованности. Впрочем, и улыбки натянуть тоже не смогли.       — Очень мило, мой дорогой, — попыталась она, надев кольцо на палец и разглядывая. — Когда ты только успел этому научиться?       Драко сел в кресло, скрестив руки, и отвернулся к окну.       — Да так. Неважно.       Нарцисса тут же подняла на него хмурый взгляд, сверкнув голубыми глазами.       — Мне больше всего на свете есть дело до тебя и твоих занятий. Сильнее всех прочих на этой земле меня волнует вопрос твоего благополучия, — Драко безрадостно фыркнул на этих словах, тем самым, разозлив её сильнее. — Учила бы я тебя секретам Блэков, которые тебе ещё не по возрасту? Искала бы я все эти книги о Хогвартсе? — она махнула на стопки на столе. — И устраивала бы тебе встречи с другими детьми? Всё это только ради тебя, Драко!       — Doch Ich treffe mich überhaupt mit diesen korkade? — Драко вскинул бровь, снова глядя на мать со своего места. —Quid mihi dicere possunt? Тёмный Лорд потому и выбрал меня, что каждый из них бесполезен.       — Хотя бы потому, что ты по-английски двух слов связать не можешь, а собрался в Хогвартс, — ухмыльнулась Нарцисса.       Драко же достал свою палочку и с небывалым интересом принялся её разглядывать.       — Хватит вести себя как мальчишка, Драко, — Нарцисса подошла вплотную, нависнув сверху. — То, что Тёмный Лорд поручил тебе, — очень опасно. Это несравнимо с тем, с чем ты сталкивался до этого!       — Да ты понятия не имеешь, с чем я сталкивался! — воскликнул Драко. — Ни ты, ни отец даже не поинтересовались, почему это я не ответил на письмо, в котором вы сказали мне не приезжать на зимние каникулы!       — Ты в самом деле в обиде на это? — она вздёрнула брови как-то даже оскорблённо. — Я всё подробно изложила в письме: то была необходимость, ведь мы с твоим отцом пытались справиться с заданием, которое Тёмный Лорд возложил на него. Твоё присутствие было бы ни к чему, и только расстроило бы тебя, ведь празднования толком и не было. Потому мы сочли более резонным, если ты останешься в школе, с друзьями, а не приедешь уставшим после экспедиции домой только для того, чтобы сидеть в своей комнате.       Драко поднялся с кресла и шагнул к окну.       — Вы просто не хотели допускать меня до ваших дел! Но я не ребёнок. Не смешивай меня с этими хогвартскими идиотами, quod non possum manducare et stare. Отец поручил мне разузнать о Каркарове, и посмотри: его нашли только благодаря мне.       — Дамблдор и Каркаров — абсолютно разные материи! — Нарцисса, не уступая сыну в упёртости, начинала заводиться. — Ты не понимаешь, насколько могущественен Дамблдор, особенно, в стенах школы, где у тебя не будет поддержки в виде Беллы или кого-то ещё.       Драко лишь закатил глаза, думая, что это мать ничего не понимает.       — Дамблдор всего лишь старик, боящийся Dunkle Magie. Дни его величия давно прошли. О Каркарове тоже когда-то ходили легенды. И что же? — он вдруг на секунду замер, как будто пытаясь отдышаться и кашлянул. — Сдох, хуже, чем эльф у алхимика.       Она схватила его за плечи и развернула к себе:       — Но не ты убил Каркарова, — отчеканила Нарцисса. — И ты даже не представляешь, что тебя ждёт. То, что Дамблдор устроил в Министерстве… ты не справишься с этим! Если даже… — она вдруг боязливо оборвалась. — Тебе шестнадцать лет, Драко! Опомнись! Это не какой-то твой походишка в горы и море, и даже не Хольмганг! Одумайся! — встряхнула она его. — Ступай к Белле, скажи, ты понял, что будешь полезнее в Дурмстранге. Что, обладая достаточным влиянием, сможешь распространить там идеи Тёмного Лорда и привлечь уважаемые европейские семьи под его начало. Что там — ты полезнее всего! Белла одна из самых доверенных его лиц. Что бы ни было, Он прислушается к ней. Особенно, если ты предложишь более достойную альтернативу. Она как твой наставник скажет ему, что ты не показываешь должных результатов…       — Но я показываю эти результаты! — Драко сбросил её руки, в один момент оказался у стола, а уже в другой пихнул ей в грудь распечатанный конверт. Нарцисса, не взглянув, откинула тот обратно. — И тётя Белла laudes mei! — добавил Драко.       — Оценки не значат абсолютно ничего! — рявкнула Нарцисса, и желваки на алеющем лице Драко дрогнули. — А твой предел против Беллы, дай Мерлин, пять минут! Дамблдор один из самых могущественных волшебников в мире, как ты не понимаешь?! Как ты не понимаешь, что с тобою будет, когда ты столкнёшься с ним лицом к лицу!       — Это ты не понимаешь! — сжал он кулаки. — И я не пойду на него напрямую, я же не идиот! Но никто не сможет разобраться с Дамблдором, кроме меня!       — Проси вернуться в Дурмстранг, докажи, что будешь там полезнее. Они разберутся с Дамблдором как-нибудь сами. Тёмный Лорд найдёт, кому поручить это. Хотя бы Снейп! Второй человек после твоего отца. Он годами был доверенным шпионом в Хогвартсе, он близок к Дамблдору, он в значительной степени лучший кандидат для этой миссии, нежели ты! Не думай, что ты незаменим в этом вопросе! Тёмный Лорд ошибся, поручив это дело тебе! Ты ещё ребёнок! Ты можешь поставить все планы под угрозу, но хуже всего — ты можешь погибнуть сам!       — Ну погибну я, — процедил Драко сквозь стучащие зубы. — Ну и что?       Она ударила его по щеке резко и свирепо.       Он опустил взгляд почти кротко и рассеянно.       — Как ты смеешь говорить такое?! — сорвалась Нарцисса на крик. — Как ты смеешь говорить такое в моём присутствии?! Зная, через что я прошла, чтобы ты сейчас стоял здесь! Зная, сколько твоих братьев и сестёр было похоронено! — по её лицу покатились горькие слёзы. — Ты мой единственный сын! — она продолжала кричать, но вплела свои пальцы в его волосы, заставляя вновь взглянуть на себя. — И я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я сделаю всё, чтобы отгородить тебя от ненужных опасностей!       Глаза Драко, пристыжённые, сверкнули в полумраке.       — Как с Седерхольмом и его amici, exempli gratia? Или… как с командой? Пришлёшь мне письмо, чтобы я не возвращался домой, потому что вы с отцом, — он потёр щеку, и Нарцисса положила ладонь поверх его, — чрезвычайно заняты? Я бы и так не смог приехать, — с притворной ленностью произнёс он и отстранился. — Я лежал в больнице и даже не мог подняться. Хотя, какая разница? Вы бы всё равно не приехали.       — Что? — переспросила Нарцисса, отшатнувшись. Весь её гнев разом исчез, сменившись беспокойством: — Почему ты был в таком состоянии? Что случилось в экспедиции? Почему ты мне ничего не сказал, почему Мельхиор или Афанасьева ничего не сообщили нам с Люциусом?! Никаких ему подарков! Я сейчас же напишу…       — Отец же строго-настрого приказал Мельхиору, — в сухости тона Драко проглядывалась тонкая и влажная издёвка, — чтобы он не вызывал вас в школу по всяким пустякам, которые учителя и прислуга могут решить сами. Попасть в больницу после экспедиции — Συνήθης , как, например, драка, дуэль, взрыв зелья, — загибал он пальцы. — Подумаешь, потерялся на денёк-другой, это же всего лишь какие-то горы, с кем не бывает, правда? К тому же, вы ведь уже отправили деньги за содержание на каникулах, а меня curavit. Пока лежал, выучился и сделал тебе те серьги, — он постучал по мочке уха. — Не зря.       С каждым словом Драко лицо Нарциссы становилось всё более беспокойным.       — Ох, милый мой, сколько же ты натерпелся! Что же с тобой было…! — она схватила его и стала беспорядочно осматривать. — Мы бы немедленно приехали, я бы приехала! Они обязаны были сообщить о таком! Ты мог погибнуть!       Но Драко отстранился, отойдя на несколько шагов, и тихо произнёс:       — Это пустяки, которые не стоят твоего внимания. Я считаю, что Мельхиор по достоинству оценит корзину с вином, — он выставил руку, а другой поманил филина, и тот вспорхнул к нему без лишних уговоров. — Я займусь этим, когда отнесу птицу в совятню, так что не утруждай себя, — и стремительно двинулся к двери, но у самого выхода остановился и посмотрел Нарциссе в глаза. — Доброй ночи, мама.       Хлопнула дверь.       Нарцисса долго смотрела ему вслед, словно, уходя, он наложил на неё заклинание оцепенения. Плечи её высоко замерли. Она скованным движением руки поправила фату, а затем, вдруг отмерев, взревела:       — Где Белла?! Снизи!       — Достопочтенная госпожа в ваших покоях, хозяйка, — сообщила явившаяся на зов эльфийка.       Нарцисса нетерпеливо протянула руку, и эльфийка раболепно её взяла. Через мгновение они оказались перед вальяжно развалившейся на тахте Беллатрисой. Рядом на маленьком расписном столике стояли два кубка и графин вина.       — О, Цисси! — она поднялась на ноги, совсем не замечая странного, тревожного состояния сестры. — Я как раз хотела тебя. Выпьем?       — Белла, прошу! — Нарцисса кинулась на неё, вцепившись пальцами в мантию. — Он не понимает, что делает! Он не справится, ты и сама это знаешь! Уговори Тёмного Лорда отправить Драко обратно в Дурмстранг! — и чем больше умоляла Нарцисса с нарастающей дрожью, тем удивлённее становилась Беллатриса. — Скажи, что он бесполезен и никуда не годится! Что нет смысла поручать ему что-либо сложнее привлечения сторонников, пока он не окончит школу!       Беллатриса же едва моргнула на всю эту длинную и полную эмоций речь сестры.       — Драко не хватает опыта, но он не так плох, как ты говоришь о нём, Цисси. Я не стану лгать Тёмному из-за твоих пустых беспокойств, — она скинула её руки, и потянулась к кубку.       — Это не пустые беспокойства, Белла! — Нарцисса снова настойчиво её схватила, почти повиснув. — Он шестнадцатилетний самоуверенный мальчишка, который не сможет тягаться с таким волшебником, как Дамблдор! Он умрёт! Он уже чуть не умер, Белла, а я… я даже не знала об этом! Я не позволю этого, не позволю! Белла, ты ведь моя сестра, я умоляю тебя, умоляю, убеди Тёмного Лорда!       Беллатриса мягко отодвинула Нарциссу, но та всё никак не унималась. В её голубых глазах заблестели слёзы.       — Тёмный Лорд ценит тебя как никого другого! — продолжала она. — Ты — самое доверенное его лицо. Уговори его изменить решение, пусть Драко послужит в другом месте! Драко бывает дома едва ли полтора месяца в году! Он даже на родном языке изъясняется с трудом! Забывает слова, потому что совсем не говорит на нём, только письма пишет! Драко учился в Дурмстранге, в другой стране, он совсем не знает Хогвартса и его обитателей! Как он может выполнить задачу, что на него возложена?! Если Тёмному Лорду нужен свой агент в Хогвартсе, помимо Снейпа, то он мог поручить это дело кому угодно: сыну Нотта, юному Крэббу или Гойлу, Эйвери… кому-то, кто учился в Хогвартсе всю свою жизнь, но он выбрал именно моего Драко, который….       — Тёмный Лорд выбрал Драко как раз-таки потому, что он намного искуснее и умнее этих остолопов, разнеженных их родителями и попустительством Дамблдора, даже будучи на Слизерине, — перебила Беллатриса.       Но столь лестный отзыв о своём отпрыске Нарцисса пропустила мимо ушей, продолжая взывать к благоразумию сестры:       — Как ты не понимаешь, Белла, что Драко не сможет выполнить это задание! Тёмный Лорд тебя послушает, если ты только скажешь ему. Мы с Люциусом отблагодарим тебя! Он бы и сам это сделал, если бы был здесь, это в его силах — меня одну Тёмный Лорд не послушает. Белла, я прошу…       — Нет! — рявкнула Беллатриса, окончательно отпрянув от сестры. — Тёмный Лорд дал это задание Драко и никому другому, — отрезала она. — И это огромная удача для нашей семьи, что Тёмный Лорд дал нам второй шанс после… — она замолчала, подыскивая подходящее слово вместо «неудачи», чтобы при этом напрямую не признаться в провале. — Всех событий, — голубые глаза Нарциссы вдруг расширились, и слёзы градом покатились по побелевшему лицу. — И уж тебе тем более не стоит отвергать такой шанс после того, как Люциус потерял то, что доверил ему Повелитель. Я не стану подрывать оказанное нам доверие Тёмного Лорда из-за твоих глупых тревог. Драко не двенадцать. Он уже мужчина. Я обучаю его должным образом.       — Он ребёнок! — крикнула Нарцисса, и крик этот сорвался на хрип. — Он твой племянник, Белла! Твоя кровь! Неужели ты позволишь, чтобы он подвергся такому риску?! Как ты можешь, Белла!       — Послушай меня! — цепкими пальцами впилась в её плечи Беллатриса. — Прекрати вести себя как истеричная курица, — она встряхнула сестру за плечи подобно тряпичной кукле. — Ничего с ним не случится. Его предел — пару шрамов, — Нарциссу это, однако, не утешило. Она зажмурилась сильнее и всхлипнула. — Успокойся! Твои слёзы делают только хуже! Для Драко в том числе! А что уж подумает Тёмный Лорд, если ты предстанешь перед ним и заявишь, что та великая честь, которую Хозяин оказал Драко, для тебя вовсе не является честью? Ты хоть понимаешь, как высоко Тёмный Лорд оценил Драко, раз дал ему задание, от которого столь многое зависит? — глаза Беллатрисы загорелись в темноте. — И ты, — острые ногти впились в мокрый от слёз подбородок, — смеешь усомниться в его приказе, потому что не веришь в своего сына, когда сам Тёмный Лорд счёл его достойным? Хочешь, чтобы Драко лишился всякого будущего, потому что ты пытаешься укрыть его от его долга из своих эгоистичных побуждений? Хочешь, чтобы наша семья стала не лучше каких-нибудь полукровных шавок?       Нарцисса, с остервенением взвизгнув, скинула её руки и отвернулась, засеменив по комнате.       — Если бы у тебя были свои дети, ты бы так не говорила! — она сорвала фату и с силой швырнула в сторону, сбив кубок на пол.       — А ну заткнись! — взревела Беллатриса, впервые за весь разговор разгневавшись не на шутку. — Закрой свой рот!       Лицо её перекосило от ярости, она наступала. Но Нарцисса не удостоила её каким-либо вниманием и натянула плащ, выскользнувший из шкафа.       — Куда это ты собралась?!       — Аппарировать можно только в пределах территории поместья, а не за его пределы, если ты забыла!       — Я спрашиваю, зачем ты собралась покидать поместье?!       — Чтобы попасть туда, где мне помогут! В Паучий Тупик! — рявкнула Нарцисса, пытаясь придать голосу безразличие, но тот отчаянно дрожал.       — А ну отвечай! — с нажимом прикрикнула Беллатриса и попыталась схватить сестру за руку, но та, ловко увернувшись, выскользнула из комнаты. — Не смей уходить, Нарцисса! Ты не ведаешь, что творишь, и сделаешь только хуже! Это большая ошибка! Куда ты идёшь! — она ринулась следом.       Нарцисса вдруг замерла, а затем обернулась, взглянув на сестру хищно и пронзительно под стать их породе. И прошипела:       — Ты не единственный ближайший соратник Тёмного Лорда, что может иметь на него влияние.       Беллатриса застыла в изумлении. Слова больно укололи, и она, словно подстреленная лань, накинулась с новой силой.       — А ну стой! — она настигла Нарциссу подобно урагану и всё же схватила её за руку. — Отвечай, к кому ты собралась! — Нарцисса покачнулась. — Отвечай мне! Неужто ты не понимаешь, что нельзя никому сообщать о том, что Тёмный Лорд поручил Драко! Это великое предательство! Представь, что будет, если Повелитель вдруг узнает о том, что ты сделала у него за спиной?       — Не смей обвинять меня в предательстве Тёмного Лорда! Я не собираюсь отправлять Драко жить с грязнокровками! Я лишь хочу, чтобы он не погиб за ошибки Люциуса понапрасну! Кому от этого будет хуже?       — Погиб понапрасну? — Беллатриса посмотрела на неё как на полнейшую дуру. — Что за чушь ты выдумала? — от удивления она даже выпустила из своей стальной хватки сестринское запястье, и та сию секунду, притянула руку к груди. — Тёмный Лорд даёт твоему сыну шанс исправить ошибки его никчёмного папаши. И твои, кстати, тоже.       Нарцисса оскорблённо скривилась, походя на выцветшее и искорёженное отражение ведьмы напротив.       — Я не стану более тебя слушать, — холодно произнесла Нарцисса, хоть глаза её были горячи от гнева и слёз. — Довольно. Я лишь убедилась в том, что ты не собираешься мне помогать. А раз я не дождусь помощи от тебя, то поможет Снейп.       Нарцисса развернулась. Её каблуки звонко застучали по мраморной лестнице, заглушая рокот кузнечиков. Она покинула поместье почти бегом. Чёрными вихрями клубились облака, слабо серея в свете луны. Полы её мантии развевались над травой и бликовали в свете вспыхивающих факелов.       У самых ворот перед ней возникла Беллатриса.       — Снейп? — низко проговорила она. — Ты в своём уме, Цисси? — голос её вдруг приобрёл тревожные нотки. — Нельзя идти к нему! Ни в коем случае! Он не станет помогать Драко! Этот скользкий ублюдок наверняка только и радуется, что теперь займёт место Люциуса! А может… — прошептала она так тихо, словно на языке у неё вертелся очень страшный секрет. — Может, он и вовсе чего другого хочет…       — Снейп один из старых друзей Люциуса. Он ему должен. Он поможет мне убедить Тёмного Лорда дать Драко другой способ исполнить свой долг и вернуть честь нашей семье! Не мешай мне, раз ты не хочешь! — решение Нарциссы было окончательным.       Она вновь сорвалась с места и ринулась через раскрытые ворота.       — Цисси, стой!       Но крик потонул в хлопке аппарации. Нарцисса исчезла. Факела слабо мигнули, словно попрощавшись с хозяйкой.       — Как бы Драко и в самом деле не оказался в гробу, после того, что ты собираешься сделать, — прошептала Беллатриса и с треском исчезла вслед за сестрой.

***

16 июля

Поместье Крэббов

      — Вот твой отец всегда пытался в Хогвартсе порядок навести, но Дамблдор вечно выходил сухим из воды, — сказал Винсент Крэбб, и все присутствующие согласно закивали.       Драко устало хмыкнул, борясь со сном, но даже не старался скрыть своей скуки. Наутро после их небольшого спора Нарцисса всё-таки изменила своё мнение насчёт участия Драко в миссии по устранению Дамблдора, и теперь была куда более благосклонна, хоть и сохраняла прежнюю навязчивость. Драко, конечно, не знал, что столь стремительные перемены в поведении матери вызваны тем, что ей-таки удалось уговорить Снейпа помочь Драко с заданием. И не просто в виде словесного обещания, а посредством Непреложного Обета. Правда, не жалостливые слёзы Нарциссы послужили убедительным аргументом, а палочка Беллатрисы меж снейповских бровей, — но это уже, как говорится, детали.       Несведущий и оттого довольный Драко решил-таки сделать матери одолжение и последовать её совету: он встретился с будущими однокурсниками, о чём горько жалел уже сто тридцать две минуты.       — Видел бы ты лицо этой клуши, когда мы пошли за ними в комнату, где они собирались! — хихикнула Пэнси Паркинсон.       Драко посмотрел на часы. Сто тридцать три минуты.       Теперь он понял, почему Мельхиор, узнав о его переводе в Хогвартс, выразил соболезнования и пожелал не чокнуться.       Казалось, все разговоры строились вокруг Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Драко ещё не видел их лично, но уже совершенно точно знал, что они невыносимы. Имена этих трёх полоумных исчадий преисподней уже многие годы фигурировали то тут то там, умудряясь портить Драко жизнь на расстоянии. Троица словно обладала какой-то сверхспособностью: они выводили из себя даже Люциуса Малфоя, что, соответственно, отражалось на всех Малфоях без исключения.       Ситуация с внезапным освобождением Добби и исключением Люциуса Малфоя из совета попечителей Хогвартса стала только началом череды причинённых Поттером разорений. Люциус не имел привычки жаловаться в письмах, но по приезде Драко сполна познал все мысли отца относительно этой ситуации. Познал настолько сильно и глубоко, что мечтал сбежать обратно в Дурмстранг и был бы рад приказу драить полы. То же самое случилось и после инцидента с каким-то гиппогрифом, которого притащил хогвартский лесничий. Драко в целом не особо вникал. Но активно поддакивал.       Так называемый Гарри Поттер имел фантастическую способность избегать правосудия. Он избежал суда и Азкабана за воровство и присвоение эльфа, избежал наказания за вмешательство в судебное разбирательство, как и санкций за подрыв порядка проведения международных соревнований. И после того, как он стал четвёртым незаконным чемпионом, ему не просто позволили всерьёз участвовать, ему отдали победу в Турнире, при этом никак не уравняв шансы с другими школами.       Когда эта новость дошла до Дурмстранга, произошёл настоящий скандал. Учителя во главе с Мельхиором рвали и метали, но Каркаров не мог дать никакого вразумительного ответа и повлиять на ситуацию. Драко даже написал отцу, но и тот оказался бессилен.       Все эти годы Драко искренне не мог понять, как Гарри Поттеру удавалось совершать свои махинации. А когда Драко впервые увидел его лицо в газете, то вопрос этот стал ещё острее, ведь он сразу понял, что сей субъект — прямо-таки энциклопедический олух.       Чем больше слизеринцы распинались в своих унылых однотипных рассказах о том, как Поттер и его подпевалы сделали то или это, тем больше Драко понимал, что за успехами их предприятий стоит исключительно Дамблдор, а не способности кого-либо из пресловутой троицы. Особенно Поттера. Хотя кое-что полезное для себя Драко всё же почерпнул, например, он взял на заметку выяснить где находится Выручай-Комната.       Чем больше Драко слушал, тем больше уверялся: лишившись Дамблдора, Поттер превратится в не более чем беспомощного подслеповатого котёнка.       — …ага, как Монтегю… — донеслись до дремавшего Драко ехидные слова Блейза Забини, сквозь взрывы смеха.       Драко открыл глаза и с вопросительно уставился на них.       — Один крендель, Монтегю, осёл… — начал объяснять Крэбб, с неслыханной проницательностью уловив немой вопрос.       — Наш бывший капитан по квиддичу, — вставил Грегори Гойл.       — В прошлом году близнецы Уизли с ним поцапались, затащили его в какую-то комнату и затолкали в шкаф. Его нашли часа через три, он был весь в крови, орал. А потом всем рассказывал, типа, как только они его в этот шкаф затолкали, он провалился в какое-то, типа, пространство и не мог оттуда выбраться. Сидел там в темноте и только звуки слышал, типа, с двух сторон, — посмеялся Крэбб.       Глаза Драко блеснули. Он наклонился вперёд, вцепившись в подлокотники.       — Что значит «с двух сторон»?       — Ну, типа, то из комнаты, то из другого места.       — А что за второе место?       — Типа, он слышал, чё в магазине у Боргина происходит. Знаешь такого? В Лютном всякие штуки продает. Он ему, типа, орал, орал, а Боргин его и не слышал. Ваще никто не слышал.       — И как же он выбрался, этот Монтегю?       — Сказал, что аппарировал прямо из шкафа в Хогвартс и расщепился в мясо, — они заржали.       — Так что за комната, где шкаф стоял? Как она выглядела? Он разве не в ней оказался?       — Не знаю, сказал просто, что его Уизли прямо на выходе скрутили и затолкали в какую-то комнату. Или это коридор был, не знаю. Он из шкафа вылезти не смог и аппарировал, типа, оттуда, и оказался в сортире. Чуть не погиб, говорит.       — Аппарировал, конечно, — хмыкнула Пэнси. — На территории Хогвартса. Прямо в туалет, — и даже молчаливый Теодор Нотт прыснул. — Уизли просто его головой в унитаз окунули и приложили потом пару раз, а он всем байки рассказывает, что заперли его в проклятом шкафу, да-да.       Они загоготали, прокатившись со смеху.       Драко довольно откинулся на спинку кресла под всеобщее улюлюканье и засмеялся с особым удовольствием.       Потому что эти идиоты даже не подозревали что именно они сейчас ему рассказали.

***

16 июля

Нора

      В честь оглашения результатов С.О.В. (принесённых непосредственно совой) Молли сотворила настоящее гастрономическое чудо. И хоть по масштабам это мало чем отличалось от обычного ужина семейства Уизли и их друзей, чудом это можно было назвать потому, что в честь приезда Гарри, Молли не привлекла для его приготовления никого другого. Разве что Джинни, но её, как обычно, никто в счёт не брал.       Джинни была на сей факт очень зла. Гермиона порывалась ей помочь, но была изгнана Молли, которая пригрозила прибегнуть к экзорцизму, если Гермиона сейчас же не оставит их в покое. После этого Гермиона боязливо отступила и обосновалась в саду, наглаживая Живоглота, но время от времени поглядывая через окна в кухню. Гарри и Рон наперебой шутили о демонической сущности Гермионы, что, по большому счету, полностью безосновательным не было. Рон даже попытался отгадать истинное имя Гермионы, но получил книгой по носу уже на Анусроте.       Грандиозный ужин был готов как раз к тому моменту, когда Артур вернулся с работы. Надо сказать, вернулся без опозданий.       Рон расплылся от похвал родителей, несмотря на то, что результаты его были средними. Гарри расплылся от сливочного пива, Гермиона успокоилась после комментария Билла о том, что у него тоже была одна «выше ожидаемого», и даже Джинни подобрела, уплетая кусок торта с масляным кремом, который утащила прямо из-под прицела Флёр.       В раскатах смеха и непринуждённых разговорах часы пробили одиннадцать вечера, и Молли тут же объявила, что пора идти спать. Тарелки, словно самые заинтересованные, послушно поплыли мыться в раковину и укладываться на полки. Молли подорвалась и начала суетиться, втягивая в рутину уборки и Джинни, к удовольствию которой, был также втянут и Рон.       — Мам, ну щящ, ну подожди щекундоску! — взмолился он, запихивая в рот кусок торта. Весь разом.       — Рон! — Молли взмахнула палочкой, и тортница поплыла по воздуху. Рон успел стащить ещё полкуска, прежде чем агрессивная стеклянная крышка чуть не прищемила ему пальцы. — Чем быстрее…       — Миссис Уизли, я закончил, — сказал Гарри, сложив тряпку. — Я хочу пойти подышать свежим воздухом.       — Конечно, милый, — ласково улыбнулась Молли. — Только не засиживайся. Рон, доедай уже! — развернулась она к сыну и шлёпнула по воздуху полотенцем для пущей убедительности.       Впечатлённый, Рон съёжился и начал есть быстрее, мазнув кремом по щеке.       Джинни, всё это время наблюдавшая за ним у шкафов, изобразила пятачок и громко хрюкнула:       — Свинота.       — Овца, — не остался в долгу Рон.       — Прекратили оба! — прикрикнула Молли, снова грозно взмахнув полотенцем в опасной близости от Рона, но сжалась почему-то и Джинни.       Гарри вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. На улице было тихо. Никаких проезжающих машин и пикающих сигнализаций. Никаких вертолётов или далёкого воя сирен, которые звучали в маггловском мире всё чаще. Только тихой рокот сверчков и усыпанное звёздами пустое небо. Гарри сел на деревянные ступеньки подальше от жёлтого мерцания висящей перед дверью лампы и прикрыл глаза, с наслаждением вдыхая прохладный воздух, наполненный ароматами сада.       Вдруг протянулась полоска света и вновь загудели голоса, но через мгновение снова стало тихо. Заскрипели половицы, послышались тихие шаги по ступенькам, и затем Гермиона уселась рядом с Гарри.       Они сидели, окутанные ночным покоем, не проронив ни слова. Точнее, просидели бы, если б Гермиона не ёрзала возле него, постоянно нарушая этот самый покой. Нервозность исходила от неё волнами, заражая всё вокруг. Она напряжённо глядела на Гарри, словно ожидала, что он вот-вот взорвётся. Разрыдается, вырвет себе сердце и упадёт замертво. Гарри был слишком оптимистичен, когда подумал, что Рон и Гермиона изо всех сил стараются не показывать своего страха после событий в Отеле Тайн и просто хотят двигаться дальше, стараясь молча оказать поддержку.       — Ну, говори, чего хотела, — не выдержал Гарри.       Гермиона прикрыла глаза и закусила губу, собираясь с духом. Прочистила горло. Губы её беззвучно то открывались, то закрывались. Она сгорбилась, нервно ковыряя ногти, но затем вдруг выпрямилась и решительно произнесла:       — Надо похоронить Сириуса.       Слова не успели повиснуть в воздухе. Гарри вскочил с места и, не говоря ни слова, двинулся к двери Норы.       — Я серьезно, Гарри! — окликнула его Гермиона. Она смотрела ему в спину, всё ещё сидя на ступеньках, и взгляд её растерял былую решимость. — Гарри, постой! Послушай меня, пожалуйста!       — И что же ты собралась хоронить? — медленно развернулся к ней Гарри. Очки блеснули в свете мерцающей лампы, а тени мрачно легли на лицо. — Трансфигурируешь какую-нибудь мантию, которую он оставил на Гриммо?       Гермиона отвела глаза в ночную даль, словно избегая его колкого взгляда.       — Всё не так… — пыталась объяснить она. — Я понимаю, что он остался там…       — Вот именно! — прервал её Гарри и развернулся снова, чтобы яростно спуститься по лестнице и встать прямо перед Гермионой. — Он остался там! Точнее, от него ничего не осталась, потому что он упал в Завесу, когда Беллатриса убила его!       — Гарри, я просто…       — Ты просто что? — тон его становился всё яростнее. — Что? Зачем ты вообще поднимаешь эту тему? Сначала смотришь на меня так, будто я болен, а потом…       — Я не смотрю на тебя, как на больного! — Гермиона почти вскрикнула. — Я всего лишь хочу, чтобы ты смог попрощаться с Сириусом! И…       — Попрощаться? Ты хочешь, чтобы я просто попрощался с ним, словно он уехал куда-то? Словно он отправит мне письмо и сувениры? Он не отправит! Его больше нет! Я не собираюсь горевать по нему, растрачивая свою жизнь. Я хочу жить настоящим, а не прошлым. Именно этого бы хотел Сириус, а не того, чтобы мы сидели и лили по нему слёзы.       Он отсёк жёстко и окончательно. Смирение сковало его сердце льдом, а потому у него были силы признать это. Так, по крайней мере, он думал.       — Это другое! Я не говорю о том, чтобы… Именно поэтому я и думаю, что нужно устроить полноценную церемонию, — всё продолжала Гермиона. — Чтобы и ты, и мы все могли попрощаться с ним. Отпустить. То, что произошло в Министерстве…       Мелкие искры, которые поднимались в воздух между ними, сдетонировали и взорвались. Гарри сделал вдох, но не выдохнул.       — Вам всем? — резко спросил он. — Да что вы о нём знали? Вы даже не видели, как он погиб! А я видел! Я видел!       Горячие слёзы покатились по лицу Гарри, а губы задрожали. Гермиона дёрнулась и замолчала, опустив глаза.       — Что ты там видел, Гарри? Сиську? — послышался вдруг весёлый голос Рона.       Он бодро хлопнул дверью, обрубая полоску света, льющегося из прихожей, а затем поднял глаза и замер. Довольная улыбка сошла с лица, как только он увидел Гарри с Гермионой, и сам вмиг заразился их напряжением.       — Эй, ребят, что происходит? — осторожно спросил Рон, поочерёдно разглядывая их обоих.       — Ничего, — тихо ответила Гермиона. — Мы просто…       — Ах, так теперь ничего? — взбесился Гарри. — Зачем ты тогда вообще начала говорить об этом, если это «ничего»?       Гермиона явно пристыдилась, снова смотря куда угодно, только не на Гарри. Она обняла себя руками и чуть провела ладонями по плечам.       — Может, кто-то всё-же объяснит мне, в чём дело? — снова спросил Рон.       Но Гарри и Гермиона оба замолчали и отвели глаза.       Пытливый взгляд Рона метался между ними, пока вдруг не остановился на Гермионе. Она глубоко дышала, закусив губу, обнимала себя руками, и он догадался. Обо всём догадался.       — Гермиона… ты же не говорила с Гарри ни о чём таком…       — Ты сам знаешь, что это правильно.       — Это был мой крёстный! И я решаю… Я решаю, как мне быть после его смерти! Это не ваша забота!       — Я говорил тебе, что не надо этого делать, Гермиона! — воскликнул Рон, а затем развернулся к Гарри. — Я сразу сказал, что это плохая идея! Я пытался её отговорить!       — Не надо врать, Рональд! Ты не сказал мне ничего и просто закрыл тему!       — Я говорил, что из этого ничего хорошего не выйдет, но ты решила не слушать меня! Никогда не хочешь! То несёшь эту чушь про Тонкс с виной живого, то…       — Это не чушь! — воскликнула Гермиона. — А как ещё ты объяснишь её поведение? И это называется «вина выжившего», что является признанным термином в психологии, чтоб ты знал! Именно поэтому я подняла эту тему, потому что нам всем, в особенности Гарри, нужно…       — Ничего никому не нужно, ясно?! Я… я прекрасно понимаю, что Сириуса больше нет. То, что он упал в Завесу, не значит, что он чудесным образом вернётся. И я смирился, я принял решение не горевать и не замыкаться в себе. А то о чём ты говоришь, Гермиона, не имеет никакого смысла! — рявкнул Гарри.       Гермиона, наконец умолкла, и снова уткнулась взглядом себе под ноги. Гарри сжал кулаки. Он поднял глаза, надеясь отыскать созвездие Большого пса, а вместе с ним и звезду Сириус. Он шарил по небесам, шарил отчаянно, но так ничего и не нашёл.       Гарри зажмурил глаза и сжал пальцы ещё сильнее. Рваные вздохи вырывались из его лёгких.       — Гарри… — послышался неуверенный голос Рона.       — Проехали, — резко оборвал его он, и, круто развернувшись, быстрым шагом прошёл мимо Рона и Гермионы.       Он хлопнул дверью так сильно, что фонарь над ней со скрипом покачнулся.       В тишине было слышно сверчков. Гермиона смотрела себе под ноги.       — Вот зачем ты это сделала? Я говорил, что он не будет этому рад.       Голос Рона звучал устало и раздражённо.       — Я думала, что Гарри это нужно, и он хочет этого, — её голос был тих, почти сливался со стрекотом в ночи. — Я думала, он просто не хочет просить помощи, как всегда, но, если мы возьмём это на себя, и у него появится возможность попрощаться с Сириусом, он сможет потом навещать его, и это… — она запнулась. — Облегчит его боль и вину.       — Гарри не за что себя винить. В этом виноваты Пожиратели Смерти и Сама-Знаешь-Кто. И Гарри прав. Сириус не вернётся. У нас есть о чём переживать.       В отличие от Гарри, Рон ушёл медленно и тихо. Он ждал, когда Гарри вернётся из душа, но не сказал ни слова. И они молча легли спать.       Гермиона сидела на крыльце, пока пальцы не покраснели от холода.

***

18 июля 1996

Поместье Малфоев

      Драко с наслаждением вдохнул свежий воздух. И не было вокруг ничего, кроме блаженной тишины. Он сладостно выдохнул.       Драко порядком устал от людей и прочих жителей поместья. Когда он просыпался, ему принимались докучать эльфы (которые с каждым днём становились всё психованнее). В другое время ему досаждала мать. Когда он выходил на улицу, ему под ноги лезла многочисленная живность, которая вообще-то была заведена в качестве декора, а не питомцев.       Всё это было решительно не то внимание, которого Драко хотел, а главное, на которое он рассчитывал. Казалось, каждый следил за ним и что-то непрерывно от него хотел. Драко же нуждался в тишине и покое, особенно, после тренировок со своей ненаглядной тётушкой. Он содрогнулся, несмотря на вечернюю жару.       И вот, наконец, Драко остался наедине с собой. Желая насладиться своим одиночеством, он потянулся в карман к одному из двух самых важных продолговатых и относительно длинных предметов в его жизни и…       И оказался лицом в грязи, едва не выронив всё из рук. Он резко перевернулся, и взмахнул палочкой, выкрикивая заклинание, но оно ударило мимо Беллатрисы.       На её бледном лице растянулась глумливая улыбка, делая его похожим на страшную проклятую маску.       — Соскучился, медвежонок?       Этой секунды Драко хватило, чтобы встать, но было недостаточно для того, чтобы защититься. Шквал заклинаний обрушивался на него градом, и он едва успевал отбиваться, отступая всё дальше и дальше. А ведь Беллатриса даже не вошла в раж.       — Brachiabindo! — выкрикнул Драко, размашисто дёрнув рукой.       — Слишком много ненужных движений, — Беллатриса скривилась. — Атакуй, а не стой столбом! — вылетело ещё одно заклинание. — Чему тебя учили в Дурмстранге? Нападай!       Её движения были экономны и расчётливы. Почти ленивы.       Драко пригнулся и прошипел заклинание, швырнув ярко-красный луч в ответ, и тот столкнулся с белым лучом Беллатрисы. Она ухмыльнулась, послала в племянничка ещё один, но он разбился столпами искр о голубой щит.       — Что такое, медвежонок? — елейно спросила она. — Силёнок не хватает, а?       Драко, озлобленный, кинул заклинание ей за спину, а затем под ноги, послышался скрежет, земля чуть задрожала, вызывая у Беллатрисы смех:       — Ну, давай!       Заклятие просвистело у неё над самым ухом, но она изящно развернулась, и её чёрные юбки перекрутились, словно в танце, который доставлял ей неописуемое удовольствие.       — Вижу, ты начинаешь злиться, — она с улыбкой перешла в наступление и наслала ещё одно заклинание. — Но этого мало!       С кончика её палочки уже было готово сорваться заклинание, когда вдруг кудри её подлетели, а лицо чуть не впечаталось в камень. Она звучно вздохнула, глядя вниз, на ноги, что увязли в болоте.        Драко закричал:       — Expelliarmus!       Палочка вырвалась из её хватки и пролетела в ожидающую руку Драко. Беллатриса скрючила пальцы, вцепившись в грязь. Ноги по колено застряли в земле. Её волосы качались как змеи Медузы Горгоны, заслоняя её смертоносный взгляд.       — Κέρδισα, — самодовольно заявил Драко, помахав её палочкой, и Беллатриса вскинула голову, прожигая его гневным взглядом.       Она тяжело задышала, полная злобы, тряхнула волосами, а в следующий момент её уже не было. Раздался треск, и острые ногти вынырнули сзади Драко и впились ему в лицо, а палочка Беллатрисы вырвалась из руки, раздирая кожу.       — Silencio!       Драко так сильно ударил локтем Беллатрису в грудь, что она взвизгнула и повалилась на спину. Он быстро перевернулся и направил на неё палочку, но лишь жёлтые искры вырвались из её кончика. Он в ужасе метал взгляд между палочкой и лицом Беллатрисы.       — Что? Не можешь колдовать? — с фальшивый жалостью произнесла она, вставая. — Наш малыш ничего из себя не представляет без слов?       В её позе и взгляде вновь прослеживалась хищность. Она наступала, как пантера, загнавшая в угол кролика, вот только Драко им не был.       Нож лёг в его руку быстро и привычно, и он ринулся на Беллатрису, воспользовавшись слепящим светом заклятия, что она бросила в него. Её глаза сузились, когда Драко вынырнул и полоснул блестящим остриём ей по шее. Капли крови брызнули в воздух, а отсечённая чёрная прядь полетела на землю. Беллатриса с шумным вдохом отскочила назад и взглянула Драко в глаза, направив на него палочку.              Она ничего не сказала, но Драко с немым криком упал. Голова с сухим треском ударилась о землю, зубы клацнули, и боль проникла в самую его суть, размывая весь мир до мутных пятен. Он продолжал кричать, но из горла не вырвалось ни звука. Словно вся агония, в которой он пребывал, была не здесь и не с ним. Словно он распластался по земле, раскрыв влажный от крови рот, ради какой-то шутки, а не в болезненных конвульсиях.       И в мгновение что-то перевернуло его на спину, но вместо бледно-голубого неба, Драко увидел чёрные глаза Беллатрисы.       —Legilimens!       Драко снова беззвучно вскрикнул — на этот раз от головной боли. И лицо Беллатрисы утонуло в воспоминаниях. Они завертелись уродливым и тусклым, тошнотворным калейдоскопом. А потом все образы в голове разом прекратились, словно кто-то перерезал ножом нить, на которой они висели. Что-то встало со щелчком на место, и перед глазами снова предстало лицо Беллатрисы. Боль никуда не делась.       Она хмыкнула, разглядывая его сверху. Драко тяжело дышал, он был красным и мокрым, с воспалёнными влажными глазами, полными страха.       — Вставай, — приказала она, но сама уже взмахнула палочкой, и он покорился.       Неподдельный ужас, с которым Драко смотрел на Беллатрису, подкупил и очаровал её окончательно. Она потрепала его по светлым волосам, а затем опустила намокшую руку ему на плечо и с усилием вытерла, оставив еле заметный след.       — Дурмстрангу всё же, видимо, удалось вбить в твою головку, что для того, чтобы победить недостаточно щекочущих заклинаний, — похвалила она. — Но тебе всё ещё не хватает внутренней силы. Ты словно не знаешь, где находятся твои гнев, ярость и как призывать хладнокровие, когда это нужно, поэтому твои невербальные заклинания всё ещё довольно жалкие, хотя мы тренируем их уже давно. Но окклюменция стала чуть лучше. Будет что рассказать твоей беспокойной мамуле. Попробуем ещё раз, только со сглазом головной боли.       — Е-ещё?.. — едва слышно просипел Драко.       — Конечно, — заверила она. — Ты что, боишься, всё-таки, боли, Драко? А разговоров-то было… Не стоит. Это полезно, — тонкие губы дрогнули в улыбке. — Цисси говорила, ты был плаксой в детстве. Совсем как она. Неужто не прокляла тебя пару раз в наказание? А знаешь, — оживилась Беллатриса, — завтра попробуешь Непростительные! Все три! Посмотрим, что получится лучше. Мне как раз так надоели эти идиотские павлины…       — Что ты собралась делать с павлинами? — раздался холодный голос.       Ни Драко, оглушённый страхом, ни Беллатриса увлечённая наблюдением за этим, не заметили присутствие Нарциссы. Вид её был мрачен, и тени от капюшона лишь добавляли суровости. Беллатриса, быстро считав её настроение, бросила многозначительный взгляд на Драко, пресекая на корню его жалобы и последующие за ними вопли его матери. Драко молча сглотнул.       — Пришла посмотреть на нас, Цисси? — вздёрнула бровь Беллатриса. — Ты опоздала. Мы кончили. Но-о-о, — с интригой протянула она. — Спешу тебя обрадовать: Драко делает успехи в окклюменции. К тому же, эта мешанина из языков — сама по себе отличная защита. Не разберёшься. Хотя надо бы поменьше латыни, — она покрутила пальцем у виска и посмотрела на Драко. — Ты не слышишь голоса, душечка?       Драко рассеянно покачал головой. Голоса в голове он не слышал, если только не вызывал с того света покойников. Но всё, как говорится, впереди.       — И я не слышу, — сказала Беллатриса, но, надо сказать, что найдётся, по меньшей мере, дюжина людей, которые категорически с этим заявлением не согласятся. И минимум двое из них стояли рядом с ней.       — Так зачем тебе павлины, Белла? — Нарцисса не отклонялась от темы, несмотря на то, что успехи сына её и в самом деле порадовали.       — Драко нужно на ком-то тренировать три главных заклинания. Особенно Империус. С него и начнём. Вдруг придётся добиваться сотрудничества от кого-то несговорчивого? Начинать с чего-то надо, а магглов у нас нет. Кончились.       — Не смей прикасаться к нашим павлинам, Белла! — Нарцисса почти угрожала.       — Ну тогда собачку! — хлопнула глазами Беллатриса. — У вас их целая куча. Люциус не заметит пропажу одной шавки, а если и заметит, то не будет против. Драко должен отточить мастерство.       Нарцисса устало вздохнула.       — Не сейчас. Скоро к нам прибудут гости. Приведите себя в порядок. Я уже распорядилась подготовить ванны. Как только Ферфул сообщил мне, что вы двое снова затеяли драку.       — Какие ещё гости?       — Я говорила об этом утром, за завтраком, — с раздражением сказала Нарцисса. — Ещё до того, как вы двое снова попытались убить друг друга!       Беллатриса безразлично фыркнула и щёлкнула пальцами. Эльф появился, с почтением и страхом взял её руку, а затем они исчезли.       Нарцисса повернулась, оглядев Драко с ног до головы. Его вид её явно не удовлетворил. Она скривилась.       — Иди помойся.       Эльф схватил Драко за руку и аппарировал в затянутую паром ванную.

***

      Нарцисса окинула взглядом всех присутствующих и посмотрела на камин, словно ожидая увидеть там кого-то ещё. Она нарочито медленно допила свой аперитив и поставила на серебряный поднос к ожидающему эльфу.       — Прошу всех к столу, — объявила она.       Гостями были и знакомые лица, и не очень. Оуин Розье, его младший сын Феликс уже со своим сыном — девятилетним Рейли и его матерью Фелиндой, а также Корбан Яксли. Маленький, почти семейный ужин. Довольно унылый в своей типичности.       Все уже было развернулись на выход из фойе, как вдруг сзади раздался приглушённый хлопок, и все разом обернулись обратно. Из камина вышел мрачного вида мужчина. Волосы его, как и глаза, были чёрные. Весь бледный, словно не видевший солнечный свет и залежавшийся в пыли, которая осела на крыльях крючковатого носа, в тонкой складке губ и длинных сальных волосах. Он прошёлся по всем присутствующим колким изучающим взглядом, но Нарцисса, увидев этого по всем меркам отталкивающего человека, заметно оживилась и будто даже потеплела:       — Северус. Рада тебя видеть, — она склонила голову в учтивом поклоне, и получила такой же в ответ. — Я было подумала, что ты отклонил моё приглашение.       — Прошу прощения, Нарцисса, — низким голосом произнёс он. — Меня задержали кое-какие дела.       Он развернулся к присутствующим и учтиво кивнул. Все, кроме Драко и маленького Рейли, знали Северуса. В том числе и Беллатриса, которая так и стояла, хищно сощурив глаза.       — Драко, подойди сюда, — позвала Нарцисса. — Это Северус Снейп. Ты помнишь его? Последний раз вы виделись довольно давно. Северус преподаёт зельеварение в Хогвартсе и по совместительству является деканом твоего факультета.       — Рад вас видеть, — кивнул Драко с лёгкой учтивой улыбкой. Снейп рассматривал его какое-то время и кивнул в ответ.       — Я уже сообщил Дамблдору о переводе Драко, — обратился он к Нарциссе. — Он будет готов вас принять через несколько недель.       — Замечательная новость, Северус, Спасибо. Ну что же, раз все гости прибыли, то пройдёмте.       Нарцисса снова вышла вперёд и повела всех за собой. Юбки её шифонового платья развевались от ходьбы. Драко, не отставая, шёл следом, как вдруг Беллатриса оттолкнула его и схватила Нарциссу за запястье. Она взглянула на сестру чёрными, как две бездны, глазами навыкате и прошипела:       — Зачем ты позвала его сюда, Цисси!       — Wen? — спросил Драко.       — Северус всегда был вхож в этот дом, — Нарцисса смерила сестру холодным взглядом. — Тем более после того, что он для нас сделал.       — Не заблуждайся, Цисси. Он ничего для нас не сделал. Я всё ещё считаю, что это большая ошибка.       — Ты всё ещё не веришь ему? — подняла тонкую бровь Нарцисса.       — Не верю. И ты, Драко, не верь, — Беллатриса пронзительно посмотрела на племянника. — Снейп что-то недоговаривает. Даже не думай полагаться на него, когда будешь в Хогвартсе. Держи свои дела и мысли при себе.       — Всё хорошо, Драко, — вставила Нарцисса. — Снейп старый друг твоего отца и второй человек после него. В случае, если у тебя возникнут затруднения или что-то не получится, он всё решит.       Двери в обеденный зал с щелчком раскрылись. Эльфы смирно стояли. Гости принялись рассаживаются.       Место во главе стола, то, где по обыкновению сидел хозяин дома, пустовало, и не только потому, что Люциус сидел в Азкабане, но и потому, что отныне оно отводилось Тёмному Лорду, который в данный момент не почтил их собрание своим присутствием. Нарцисса села привычно слева. Беллатриса — напротив неё.       Драко двинулся, намереваясь сесть возле матери, но неожиданно это место занял Северус Снейп. Нарцисса снова учтиво улыбнулась, а затем взглянула и на Фелинду, что устроилась рядом с ними. Все уже расселись по местам, и только Драко, как заторможенный, остался стоять в стороне. Так он и оказался в конце стола, рядом с Оуином и маленьким Рейли.       Эльфы засуетились возле гостей, которые уже вовлеклись в разговор. Драко прожигал хмурым взглядом Снейпа, который вёл с Нарциссой слишком тихую для такой непринуждённой обстановки беседу. Драко с силой сжал столовый нож.       Здесь должен был сидеть его отец.       Драко так бы и прожигал Снейпа злым взглядом, если бы не Рейли. Он, как и большинство детей, был страшно приставуч. Рейли испытывал выдержку Драко многочисленными вопросами, особенно о Дурмстранге. Драко отвечал как угодно, только не по-английски. Он в равной степени не хотел и не помнил нужных слов, и надеялся благодаря этому отвязаться, но, к его несчастью, Рейли был немного подкован в латыни. Его мать, услышав их беседу, пришла в восторг, что репетитор мальца окупается, и принялась дирижировать ими обоими, чтобы Драко произносил латинские слова, а Рейли за ним повторял.       — Вот так, — хвалила мальчика мать. — Скоро ты пойдёшь в школу, и эти знания тебе там пригодятся.       — Нет! — визгливо возразил Рейли. — Я не хочу в школу! А вдруг грязнокровки украдут там мою магию? — со страхом спросил он и побледнел.       — Сколько раз я тебе повторял, что грязнокровки не смогут украсть твою магию, если она уже в тебе проявилась. А ты давно колдуешь, — пресёк его стенания отец. — Состоявшийся волшебник может потерять своё волшебство только из-за болезни души.       — Зачем они вообще воруют магию? Вдруг они изобретут новый способ и всё равно украдут!       Фелинда с осуждением прожигала взглядом мужа, шипя: «Сколько раз я говорила тебе не пугать его рассказами про грязнокровок!».       — Потому что нет никого сильнее волшебника, — объяснил ему Драко, и мальчик, позабыв тревоги, взглянул на него. — Поэтому-то магглы и стремятся украсть магию и передать её своим spurius, чтобы те выжили. Что бы магглы ни придумали — вертолёты и поезда, как бы сильно они ни развивались, они всё ещё бессильны перед natura. Волшебник — единственное существо, — Драко поднял палец вверх, — способное хоть как-то natura подчинить. Быть может, способности домовиков и прочих существ могут казаться обширнее и сильнее способностей волшебника, потому что они могут всякую ерунду без палочки, — и с этими словами Драко толкнул кубок со стола. Тот со звоном отскочил от пола и покатился, оставляя за собой цветные лужи. Тут же появился ушастый эльф, и под пристальным взором серых глаз, дрожа, убрал всё одним лишь щелчком пальцев. — Но имеют ли те же эльфы силу без хозяина? — спросил он риторически, глядя на съёжившегося домовика.       — Н-нет, хозяин Драко, — заикнулся эльф.       — Вот именно, — обернулся Драко к Рейли, который внимательно слушал. — Домовик без хозяина и дома — ничто. Мы, волшебники, и наша магия, которую мы веками отдаём своим домам, и есть единственная причина по которой они живут, — Рейли открыл было рот, но Драко не стал дожидаться его вопроса. — Они лишь хранители места — это его форма и обслуга из плоти и крови. Они обязаны месту и его жителям. А всех прочих созданий, которые хоть что-то из себя представляли, как фейри и нимф почти не осталось и силы они почти не имеют. Из-за того, что магглы всю землю меняют до неузнаваемости, уничтожили их дома, они уничтожили и их самих. Не осталось никого, кто мог бы составить конкуренцию волшебнику. Нас не питает река или клочок земли, и наша жизнь не зависит от этого, — фыркнул Драко.       Когда-то давно, когда мир был одновременно намного проще и сложнее, существ жило намного больше, а почти у каждого места был свой хозяин. Волшебники звали их лёцеями, магглы величали духами и богами. Существо это было могущественное, но, как и почти любой смотритель, не дальше того места которым породилось и из которого питает из жизненную силу. Нет места — не будет и хозяина. И в какой-то момент с местами, особенно девственными и первобытными, такими, в которых могла бы зародиться жизнь, на планете Земля началась напряжёнка. Урбанизация, индустриализация и всё такое, множество мест и явлений изменили до неузнаваемости, вот лёцеев, и не стало. Выкосило, как чумой.       Оуин с одобрением кивает на каждое слово Драко и подхватывает:       — Вот-вот. Мы сами себе хозяева. Потому волшебник на фоне любого разумного существа значительно выше. Ты знаешь хорошо, Рейли, наши корни. А магглы даже корней своих не знают, — презрительно скривился он. — Неизвестно откуда они возникли. Все версии они же сами и придумали. Даже вампиры и оборотни имеют свои истоки, однако никто никогда не посмеет нас с ними отождествлять. Так откуда у отпрысков магглов тогда взяться магии? Сам подумай Рейли, — назидательно сказал он внуку, — грязнокровки всё у нас воруют: магию, традиции и культуру. Они и посвятили магглов в наши таинства, и все до единого их извратили! И самое прискорбное, что волшебники об этом забыли. Редкий волшебник вспомнит историю и предназначения ритуалов и праздников. А когда, Рейли, ты перестаёшь помнить корни, то всё, что из них выросло, — умирает. Как умерла древняя магия, что сотворила Хогвартс. Как умер Белтейн, а грязнокровки вместе с магглами заменили его Пасхой. И теперь все в это верят! Только такие, как мы, помним и чтим, и не даём волшебному миру рухнуть под натиском маггловской заразы. Они хотят, чтобы мы забыли себя, свои истоки, истоки магии, чтобы магия выродилась и перевелась, а простаки завладели нами. А ведь раньше магглы принимали за богов волшебных тварей и великих магов, а потом придумали себе новых и решили, что магии достойны теперь другие, а всё остальное подлежит истреблению. Пытались нас уничтожить, устроив инквизицию, да только своих, в основном, и поубивали. Потому что волшебник всегда будет умнее и сильнее маггла.       — Именно так, — согласился Яксли, отрезая кусочек мяса. — Грязнокровок в Министерстве не так много, но и те доставляют невероятные проблемы. Вечно продвигают законы, которые призваны внедрить всякую маггловскую дикость, дискредитировать волшебников, особенно чистокровных. Каждый раз я спрашиваю: «С какой стати мы должны принять это?», и самое смешное, что они и не могут толком ответить на этот вопрос. Прогресс ради прогресса, как выражается Амбридж. Но страшно то, что находятся чистокровные волшебники, которые это поддерживают, — выплюнул он брезгливо. — Артур Уизли и ему подобные.       — Субъекты, подобные ему, позорят имя волшебника, — скривилась Нарцисса. — Сколько хлопот он доставлял Люциусу.       — Такие недоумки, как этот — шестёрки Дамблдора, просто жалкое зрелище, — фыркнул старший Розье, властно поставив кубок на стол. — Недалёк тот день, когда такие, как он, скажут, что предназначение волшебника — служить магглу.       — Омерзительно! — взвизгнула Беллатриса, застучав приборами по тарелке. — Жаль, что он выжил. Одним предателем крови было бы меньше, а у мальчишки Поттера — меньше защитничков. Как можно ставить волшебника и маггла в один ряд!       — Я считаю оскорблением, что всякие репортёры, — протянул Драко, — вдруг называют волшебников людьми.       Через тускло освещённую столовую все заинтересованно на него взглянули.       — Магглы сами себя называют людьми. Как и сказал herus Оуин, никто не отождествляет оборотней, волшебников, вампиров, и лёцеев, хоть внешний вид у всех почти одинаковый. Так с чего же мы, волшебники, должны перенимать на себя маггловские названия, ставя себя, таким образом, в один ряд с этой мерзостью, словно мы один вид?       — Вот, верно! — поддержал Оуин. — Хвалю, Нарцисса! — она величаво кивнула в благодарность. Маленький эльф порывался ей что-то сказать, но она жестом велела ему промолчать. — Вижу, что вы с Люциусом воспитали достойного волшебника, настоящего, — продолжил Оуин, и Драко улыбнулся, стараясь изо всех сил сдержать улыбку, и его бледное лицо чуть зарделось. — Отрадно видеть, что на смену нам идёт поколение достойное и думающее, что не пропадёт всё то, ради чего мы годами проливаем свою чистую кровь! — он подхватил свой кубок и встал. — Так выпьем же за светлое будущее! За восстановление правды и волшебного рода! За то, чтобы изгнали мы из себя всё человеческое, чтобы не жили волшебники в тени маггловской, в людской мерзости и не сбивались с пути!       Он поднял кубок. Все поспешили за ним. Блеснул и лязгнул металл, пролилось на скатерть алое вино. Нарцисса и Беллатриса посмотрели на Драко с одобрением. Рейли с улыбкой чокнулся с каждым взрослым, что был ему доступен. Затем улыбнулся деду щербатой улыбкой, и тот, чокнувшись с ним последний раз, скрипуче хохотнул и хлопнул внука по плечу.       — С таких мелочей всё и начинается, — сказал Феликс, отпив вина. — Ты верно это подметил, Драко, — и тот спрятал улыбку за кубком, совсем не смочив губы. — Страшно представить, что происходит в школе, которой руководит такой магглолюбец, как Дамблдор.       Драко оттянул ворот мантии и глубоко вздохнул. Воздух был тяжёлый.       — Я просто поверить не могу, что всё это внушается нашим детям, пока те вне поля зрения родителей! — обеспокоенно сказала Фелинда и поёжилась, словно от холода. — Что всю эту грязь одобряют не кто-нибудь, учителя и директор.       — Не стоит бояться, дорогая Фелинда. Когда Юный Рейли отправится в Хогвартс, ничего из этого уже не будет и в помине, — раздался пронзительный, ледяной голос.       Все разом подскочили со своих мест, развернулись и склонили головы. Посреди комнаты возвышался сам Лорд Волдеморт.       На плечи опустилась тяжесть, кожу лизала прохлада. По залу прошелестело шипение.       — Приветствую, друзья. Рад, что застал здесь столь приятные лица, — снисходительно произнёс он. Ему не было приятно.       — Мой Лорд! — оживилась Беллатриса. — Это радость для нас видеть… видеть вас! Прошу…       Волдеморт лишь взглянул на неё, и она тотчас же замолкла. Медленной походкой он пересёк обеденный зал и сел во главе стола на пустующее место, которое ему и полагалась. Змея свернулась у его босых ног.       — Садитесь.       Все волшебники рухнули на свои места, как деревянные куклы.       — Сегодня к нам присоединится ещё один гость — Фенрир Грейбек. Впрочем, многие из вас уже знакомы с ним. Мы, можно сказать, старые друзья. Я надеюсь, это не станет проблемой, Нарцисса? Сальная улыбка расползалась по уродливому, звереподобному лицу Фенрира Грейбека, и его узкие, заплывшие голубым глаза, превратились в маленькие бездонные щёлки, обезображивая его усыпанную шрамами морду ещё больше. Он был массивным, выше и больше всех в этом зале, и его широкие плечи постоянно вздымались, словно ему было мало места в собственном теле. Вид его был столь же чудовищным, сколь и его нутро, сотканное из сотен сгнивших трупов.       — Нет, что вы, мой Лорд, — выдохнула Нарцисса, стараясь не кривиться. — В доме Малфоев всегда окажут радушный приём сторонникам нашего дела.       Драко неотрывно смотрел на мать.       Зал пронзил протяжный скрежет. Когтистая рука медленно оттащила тяжёлый деревянный стул. Фенрир плюхнулся возле Драко. Их локти столкнулись.       — Вкусно пахнет, — сказал он.       Голос, скрипучий, как лай, остро прошёлся по ушам.       Перед ним возникли приборы и пустое блюдо. Ещё через мгновение появились куриные сердечки с гарниром, какие стояли перед всеми прочими гостями и хозяевами.       — Милая закуска. Надеюсь, основное блюдо будет более сочным.       Никто ему не ответил.       Драко потянулся к кубку и сделал медленный глоток. Медовуха прошлась по горлу, словно острый и тяжёлый камень, но Драко продолжил пить, глядя прямо перед собой. Грейбек громко втянул воздух и облизнулся.       Вдруг застучали шаги. Все вновь обернулись.       — Алекто. Амикус, — поприветствовал Волдеморт, не глядя. — Итак, все, кто нужен, уже здесь. Остальным тут не место.       Все, кроме Грейбека и Беллатрисы повставали со своих мест. Комната вновь наполнилась скрежетом. Посуда и прочая утварь в мгновение ока исчезла.       — Северус, — послышалось в этом шуме.       — Мой Лорд.       Он склонил голову, и чёрные волосы упали перед его глазами, как штора.       — Ты устроил Драко в школу?       Упомянутый Драко замер.       — Да, мой Лорд, — подтвердил Снейп. — Дамблдор выказал кое-какие подозрения, но я уверил его, что причиной перевода мальчика является лишь чрезвычайное беспокойство его матери, которая изначально не была рада отправке Драко Дурмстранг. А теперь, лишившись мужа, стремится оставить сына поближе к себе. Дамблдор готов открыть для Драко двери Хогвартса и даже находит это интересным.       На плоском лице Волдеморта не отразилось удовлетворение. Лишь багровые глаза чуть сощурились, но, тем не менее, он похвалил:       — Хорошая работа, Северус. Помни, что я жду тебя завтра. У меня для тебя есть одно особенное поручение. — Непременно, Повелитель.       Снейп склонился ещё ниже, и, махнув полами длинной мантии, развернулся и ушёл вслед за остальными. Драко проводил того недобрым взглядом. Снейп, однако, враждебности в свою сторону не ощутил.       — Кажется, я сказал, что все, кто нужен, уже здесь, а остальным здесь не место, не так ли, Беллатриса? — медленно проговорил Волдеморт.       Её глаза на секунду расширились, она открыла рот, но тут же замерла. Склонив голову и сгорбившись, она, стараясь каждым движением выразить своё глубокое почтение, попятилась к выходу, чтобы оставаться повёрнутой лицом к своему господину, да столкнулась с Драко. Они оба покачнулась, и Беллатриса, зашипев, с раздражением обернулась к племяннику:       — Что ты встал! — низко рявкнула она. — Пойдём. Было велено уйти.       Драко тут же повернулся кругом и поспешил за тётей, но голос Волдеморта пригвоздил его к месту:       — О нет, Драко пусть останется.       Он снова повернулся, медленно, как неисправная юла, и ударил пятками по старой выучке. Беллатриса застыла. Губы её надулись и задрожали. Она посмотрела на Драко злобно и ревностно, прожигая чёрными глазищами его спину. А затем выскочила из зала практически бегом.       Хлопнула дверь.       Косые заинтересованные взгляды заскользили по Драко, но тут же устремились к Волдеморту, когда он заговорил:       — Я хочу, чтобы вы привели мне Гаррика Олливандера, — никаких предисловий. — Это станет хорошей возможностью заставить авроров немного побегать, а твоим оборотням немного порезвиться, правда, Грейбек? — змеиные глаза Волдеморта мазнули по нему, но он не стал дожидаться ответа. — Устройте небольшое веселье на Косой Аллее для нашего дорогого Скримджера и его ищеек, но помните: Гаррик Олливандер нужен мне живым и невредимым. Ни один волос не должен упасть с его головы, — он многозначительно посмотрел прямо на Кэрроу, отдавая немой приказ проследить за этим. — Приведите его прямо ко мне, сюда, — изогнутая палочка медленно крутилось меж его длинных, костлявые пальцев.       Амикус и Алекто Кэрроу — такие похожие в своей уродливости — приглушённо хихикнули и тут же выразили свою полную готовность, предвкушая разрушения масштабнее, чем им позволяли учинять в поместье Малфоев. Но на их лицах вспыхнуло отвращение, стоило им заметить Грейбека и понять, что работать им придётся вместе.       Драко рвано выдохнул, едва слышно, и тоже перевёл внимание на оборотня, тут же натыкаясь на его пристальный взгляд. Драко вздрогнул в попытке спрятать глаза.       Пот скатился по его спине. Он ненавидел волков.       А тем более оборотней.       — А мальчик, значит, пойдёт с нами, мой Лорд? — раздался скрипучий голос Грейбека.       Кэрроу вновь заинтересованно взглянули на Драко. Он сухо сглотнул. Хорошо, что руки его были крепко сжаты за спиной.       — Нет, — Волдеморт не прекращал небрежно крутить палочку в руках. — К юному Драко у меня совсем другое дело, — сказал он. — Я возлагаю на него большие надежды, и рассчитываю, что он станет куда лучшим слугой, чем его отец…       Раздались смешки, и Драко гневно сжал челюсть, задышав чуть глубже.       — Но вам ещё подвернётся возможность проверить его в деле. Не сомневайтесь в этом, — Нагайна зашипела, словно в подтверждение. — А сейчас я хочу, чтобы вы двое и твои оборотни привели ко мне Олливандера. Чем быстрее вы справитесь, тем быстрее вы получите награду.       Улыбки, полные кровожадного предвкушения, расцвели на лицах Алекто, Амикуса и Фенрира, обезображивая их и без того жуткие черты.       — Да, мой господин, — хором ответили они, опустив головы.       Они тут же поспешили из зала, торопясь выполнить приказ своего Лорда. Грейбек обернулся в дверях, а затем те захлопнулись.       Пара багровых глаз пронзала Драко холодно и изучающе. Расчётливо.       Он молчал.       Руки Драко онемели.       — Скажи, Драко, ты ведь уже размышлял над способами отступления, после того как выполнишь свою задачу?       Он говорил медленно и холодно. Его слова расползались, будто изморозь на стекле.       — Да, мой Лорд.       Волдеморт не отводил от него взгляда ни на секунду. Змеиные глаза мерцали подобно рубинам в глазницах белого черепа.       — Тогда ты должен сделать всё так, чтобы вместе с тобой из школы могли уйти и другие Пожиратели смерти, которым ты обеспечишь проход. Хогвартс не может оставаться неприступным. Мы должны разбить эти иллюзии. Ты должен.       — Prorsus ita, Domine. Jam habeo viam.       Волдеморт молча смотрел на него. Драко так и не поднял головы.       — Я возлагаю на тебя большие надежды, мой мальчик. Если ты успешно выполнишь всё то, что я тебе поручил, то ты воистину станешь моим величайшем слугой, который по праву будет выше всех прочих, — пауза. — Не подведи меня, как твой отец, Драко. Ибо ты, в отличие от него, не сможешь спрятаться в Азкабане и будешь очень сильно об этом жалеть.