Глава 10 "Всему свое время".

      Эдуард Марни, Иган и Кани Одарк шли домой после рынка. Иган на руках нёс буханку хлеба, молоко и пару яиц, а Эдик нёс Кани. Неспешным шагом они направлялись домой через главную улицу. Людей там было настоящее море! Все толпились, что-то высматривали, шумели. Поняв, что у них не получится пройти сквозь толпу, Эдик остановился.       — Думаю, лучше обойти, — неохотно сказал он усталым голосом. Сам-то Эдик в состоянии пробраться через толпу людей даже с Кани на руках, но вот Иган может затеряться, либо его кто-то толкнет и все продукты упадут на землю...       Только они собирались перейти на другую улицу, как вдруг на плечо Эдика упала чья-то рука. Удивленно и приветливый голос Сена Камалии Ринн зазвучал у него над ухом:       — Здравствуй, Эдик, а чьи это детишки?       — Ой, привет, Сен! — подскочил он, обернувшись. У Эдика было такое выражение лица, будто он этих детей украл... Конечно, это было не так, но голос детектива заставил его заволноваться. — Теперь... Они живут у меня.       — Правда, что ль? — ещё больше удивился Сен. — Когда ты успел? Мы же только вчера вечером с тобой попрощались, а ты уж детей себе где-то отыскал!.. Приветик, — улыбнулся он, помахав им рукой. Кани только уткнулась в Эдика сильней, а Иган тихо поздоровался. — Рассказывай. Мне уж больно интересно теперь послушать.       — Если вкратце... У городских ворот на юге стражники не впускали Игана и Кани. Ну и я решил их взять к себе, они же совсем пропадут одни... — честно ответил Эдик.       — Хм, соглашусь с тобой. А тебе самому тяжело с ними не будет?       — Не знаю... Возможно, — он заметил печальный взгляд Игана. Видимо, он не хочет быть обузой для своего спасителя... Это на самом деле очень печально осознавать, что тебя взяли в семью только из жалости. А маленькая Кани ещё ничего не понимала, так что молчала. Поняв, что сказал, Эдик добавил. — Но ведь у меня есть Элиас... Хотя, нет. Не красиво рассчитывать на его помощь... Он ведь даже не знает о моем пополнении... Я сам со всем справлюсь. Завтра уже на работу выйду.       — Ого, хороший настрой, — подбодрил его Сен Камалия. — Элиас Алиа ещё не знает? Вы же с ним выглядели такими хорошими друзьями.       — Просто мы ещё не виделись сегодня... С утра я был в больнице, а потом, как видишь, на рынок ходил с детьми.       — Да, весь в заботах... Такой молодой, а уже при детях. Ты прям как молодая мамочка, хе-хе, — пошутил он.       — Не мамочка я... — покраснел Эдик. — Честно говоря, я даже не знаю, как он отреагирует... Побаиваюсь немного...       — Не волнуйся, все нормально будет. Думаю, Элиас Алиа поймет тебя. Вы же всё-таки друзья, — похлопал по плечу Сен.       Шум толпы стал ещё громче. На выступ, где до этого выступал Дуан и Дуанэк, вышел офицер Эржан Ли Бошай. Он дунул в свисток, и все через время утихли.       — Слушай внимательно, тут сейчас произойдет суд... — помрачнел Сен Камалия.       — Суд?.. — не понял Эдик. Он последовал совету нового друга и начал пристально смотреть за действиями офицера.       Эржан Ли достал и развернул сверток бумаги. Он начал громко и четко читать указ, пока рядом с ним устанавливали высокую балку, похожу на ту, что обычно ставят перед казню...       — Слушайте, народ, и внимайте! Этим утром господин Хаиси Алия Даэ погиб от ранения на шее. Его нашли мертвым в своем кабинете, — он опустил указ, написанный на бумаге. Балку почти установили, и палач позади уже вязал удавку... — За последнюю неделю мы потеряли двоих чиновников! Судьба поистине беспощадна, раз приговорила к смерти столь замечательных людей. Перед тем, как вы пойдете оплакивать из смерть, я скажу имя виновного! Мы все знаем, как вы жаждите знать имя того, кто лишил нас прекрасных чиновников... — Эржан Бошай вновь развернул бумагу. — Им стал мастер винного дела Ранжа Ши Нива! — под всеобщие крики и удивления стражники выведи на платформу виновного в лохмотьях. Ранжа был стар и с трудом стоял на ногах. Его поставили на высокий табурет и надели на шею удавку... Вот-вот должен был свершиться приговор. — Ночью он пробрался с кухни в главный зал здания Советов, а затем в кабинет господина Зары Гани Ути и перерезал ему горло. Та же участь постигла и господина Хаиси Алию... Ранжа Ши Нива приговаривается к немедленной смертной казни!       Стражники уже исполнили приговор, толпа затаила дыхание. Эдик еле как опомнился и быстро закрыл глаза Кани и Игану.       — А последние слова? — вдруг выкрикнул Сен Камалия. Эржан Ли кивнул и посмотрел на виновного.       — Вы имеет право сказать последние слова.       До жути худой старик в холщовой одежде, которая уже была сильно порвана, простонал:       — Я жил хорошую жизнь...       Стражник выбил табурет из-под ног Ранжи. Шея хрустнула. Тишина была настолько гробовая, что даже люди, стоящие позади, услышали это... Худощавое тело начало безжизненно вихляться на верёвке. Все зашушукались, заохали и начали постепенно расходиться. Эдик убрал руки с глаз Игана и Кани, выпрямившись.       — Хах! — с досадой произнес Сен. Эдик недоуменно посмотрел на него, и детектив заметил это. — Вы не подумайте ничего дурного... Так так всегда веду себя, когда раздосадован... А у меня же был шанс спасти этого человека! — теперь в его голосе послышалось разочарование.       — Могли спасти? — переспросил он.       — Да... Скажи, ты же не думаешь, что этот бродяга и правда мог убить целых двух чиновников?       — Ну, я подозревал, что что-то здесь не чисто... Ранжа не был похож на преступника. Да и все как-то быстро произошло. Даже не объяснили как так вышло, что он убил господинов Зару Гани и Хиаси Алия... Очень странно.       — Да, — согласился Сен Камалия. — Но и проблема не только в этом. Ранжа и правда был мастером винного дела, но только двадцать лет назад! Когда к власти пришли покойные господа, он потерял все и стал бродягой. Конечно, мотив есть. Однако Ранже уже около 76 лет. Он немощный старик! Его даже стражники на руках привели. Разве может такой старик пробраться ночью в здание Советов незамеченным, незаметно подкрасться к господину Зарзе Гани, затем перерезать ему горло и, самое главное, скинуть твоего толстяка с балкона? Ему же надо ещё его через перила перекинуть! Или, вот, сегодняшний случай... Сомневаюсь, что Ранжа в состоянии опрокинуть на господина Хаиси Алию шкаф с книгами! — возмущался он.       — Так, сказали же, что ему просто горло перерезали. Или что-то ещё было? — спросил Эдик.       — Да, было. После того, как господину перебрали горло, на него упал шкаф. На шум собрались стражники и увидели лишь тело погибшего и открытое окно, а затем быстро удаляющиеся шаги... — вздохнул Сен. — Эти факты уже заставляют сомневаться, что это сделал Ранжа... К слову, ещё большей уверенности мне придают слова, которые я услышал незадолго до казни. Я осматривал место преступления, как вдруг в коридоре послышался голос офицера Эржана Ли. Мне нужно было с ним поговорить о произошедшем, поэтому я вышел и стал невольным свидетелем... Этот некомпетентный офицер сказал стражникам, чтобы по велению господина Ширго Чичи тотчас казнили любого бродягу... Когда же я подошёл, чтобы выяснить, что здесь происходит, то получил вот такой ответ: «Мы здесь власть, а значит нам решать кого казнить»...       — Прям так и сказали? — искренне удивился Иган, влезая в разговор.       — Ага, представляешь... Я ничего не смог сделать...  — закрыл лицо руками Сен. — Я им угрожал своим положением, угрожал, что расскажу начальству... На наши крики прибежал сам господин Ширго Чичи и сказал, мол, «твое положение сейчас ничего не стоит. Я стою выше тебя и в праве приговорить тебя к казни вместе с тем бродягой за измену»... Я просто испугался, сдался... Может, мне стоило бороться до конца?.. Плевать было на то, что станет со мной. Правосудие должно... Я же дал клятву богине Справедливости, что всегда буду защищать тех, кто в этом нуждается, и буду доводить расследования до конца, пока не докопаюсь до истины... А сейчас... От моего бездействия погиб человек... И почему я осознаю это только сейчас?.. — чем больше он говорил, тем безжизненнее его голос становился.       — Сен, все в порядке... — Эдик неуверенно положил руку на плечо Сену Камалии. — Ты сделал все, что мог... В конце концов, ты же тоже должен заботиться о себе. Не только же о других думать? Ты хороший человек, очень жаль, что так вышло с Ранжой, но ничего уж не поделаешь... — пытался как-то сгладить ситуацию он.       — Не расстраивайтесь, дядя Сен, — тонким голосом сказала Кани, рукой потянув его одежду.       — Хах... Может быть, ты прав, Эдик... Спасибо вам, — немного приободрился он, убрав руку с лица.       — Ох... Прошу прощения, что задержал вас на холоде. Как насчёт того, чтобы встретится завтра вечером?       — Думаю, можно... Только вот, меня может не быть дома.       — Ничего страшного, — сказал он, развернувшись. — Тогда я зайду к тебе. Пока!       — Пока! — помахал Эдик.       Маленькая Кани тоже прокричала «пока!» и замахала рукой, как и Иган.       Когда Сен Камалия скрылся из виду, Эдик сказал:       — Сейчас зайдём домой, отнесем продукты. А потом навестим одного моего друга... — тяжело вздохнул он.       «Батюшки... И как же Элиас отреагирует на то, что я теперь обзавелся семьёй?..»       — Это тот самый Элиас Алиа? — уточнил Иган.       — А у тебя хорошая память, — похвалил его Эдик, погладив по голове.       Втроём они отправились домой...

***

      — Чего?! — завопил Элиас. Он только что узнал, что его дорогой друг теперь при детях... Эх, прощай холостая жизнь! Не побегать ему больше на свободе... — Как? С кем?.. И почему ты мне об этом не рассказал?!       — Ну, вот, видишь... Рассказал сейчас... — тихонько оправдывался Эдик.       Они сидели у Элиаса в доме, точнее в доме у его учителя. Жам Кари Лиан сидел с своем кресле. Именно он встретил и впустил Эдика с детьми, а потом позвал ученика. Как же он хохотал, когда увидел круглые глаза Элиаса... Теперь же учитель сидел молча, желая выслушать рассказ Эдика. Кани и Иган сидели у камина и грелись, пока могли. Ведь дома у них будет холодно... Да и весь день они провели в холоде.       — Как вообще это могло произойти? Где ты их подобрал? — не унимался Элиас.       — Возле городских ворот вчера ночью... Их не впускали в город, так что я взял их к себе... — промямлил он.       — Ох... Тебя и на минуту оставить нельзя! — он встал с кресла и начал расхаживать по комнате туда-сюда, возмущаясь. — Сначала тебя чуть повозка не сбила, потом познакомился с какой-то девицей, затем тебя начали подозревать в убийстве господина Зарзы Гани... Я очень счастлив, что тебя не казнили, как того бродягу! И наконец ты привел в дом каких-то детей! Как ты вообще собираешься их воспитывать?       — Сам как-нибудь... Завтра выйду на работу, устроюсь ещё на какую-то... Это зимой тяжело будет, летом легче.       — «Летом легче», — передразнил Элиас.       — Ну а что? — вклинился в разговор Жам Кари. — Мне, вот, с тобой летом легче. Выгонишь тебя на улицу, как только потеплеет, и так легко на душе становится. Жалко, что это удовольствие длиться меньше полугода.       — Но учитель! — возмутился он. Эдик тихонько захихикал. — Я-то уже взрослый. Мне уж семнадцать годков! А этим детям на двоих семнадцать лет! Сравнили взрослого буягу и двух осиротевших детишек, которые даже в школу ещё не пошли...       — Дитятки, — наклонился учитель-маг к Игану и Кани. — Скажите, что с вашими настоящими родителями случилось?       — Дом обвалился, и вся семья наша там полегла. Я еле Кани вытащил, — без эмоций, спокойным голосом ответил Иган.       — И ты так спокойно об этом говоришь? — удивился он.       — Ну да. Родители нас не любили. Отец постоянно говорил, что из меня ничего толкового не выйдет и розгами бил. Мать всегда разочаровывалась в нас. А бабушка била Кани. Но я ее всегда спасал! — ответил он. — Поэтому я и не грущу, что они умерли.       В комнате повисла гробовая тишина.       «Вот это да... Я даже не задумывался, почему Иган так легко говорил в тот раз о таких ужасах... Да и ни он, ни Кани не плакали ни разу...» — Эдик нахмурил брови. «Видимо, то, что рассказывает Иган сейчас, — это ещё даже не пик...»       — А дядя Эдик вас не обижает?       — Не-а, совсем нет. Он очень хороший! И мы его уже любим, да, Кани?       — Ага, — подтвердила она.       Элиас почему заулыбался и посмотрел на друга, который уже сгорел от стыда и смущения.       — Ладно, Эдик, прощаю я тебя, — махнул рукой он. — Поздравляю с приобретением семьи! — Элиас подошёл к Эдику и обнял его, похопав по спине.       — Поздравляю, поздравляю, — добавил Жам Кари. — Элиас, а ну иди чего-нибудь сваргань для гостей. Детишки, поди, голодные. Услышав, что скоро будет еда, Иган и Кани очень оживились. Даже у самого Эдика в животе заурчало.       «Не хорошо, что мы сегодня совсем ничего не ели... Разве что булочку от медсестры... Со мной-то все нормально будет, я привык. А вот дети... Они ж растущий организм. Теперь придется смотрет, чтобы они ели хотя бы два раза в день и сытно...» — покачал головой он. «Прошел только один день моего отцовства, а я уже не справляюсь...»

***

      Эдик, Кани и Иган шли домой. На улице уже давно стемнело и зажглись фонари. Уже почти никого не было на дворе, кроме торговцев, которые закрывали свои лавки, и хозяев, которые закрывали ставни окон на ночь.       — Как покушали?       — Было очень вкусно! — ответил Иган.       — Да, очень! Дядя Эдик, давай ходить в гости к дяде Элиасу почаще? — сказала Кани.       — Хе-хе, я подумаю, — ухмыльнулся Эдик.       Жам Кари Лиан хоть и кажется злым стариком, который вечно шпыняет Элиаса, но он довольно добрый. В этом Эдик убедился сегодня сам. Учитель дал им кастрюлю картошки с мясом, которую сейчас нёс Иган. А ещё он отдал несколько ненужных вещей: варежки, две пары валенок, хоть и с дырками, штаны из сукна и потертое одеяло. Валенки подошли Кани, поэтому сейчас она шла сама, держа за руку Эдика, а он нёс одежду.       После такой помощи Эдик стал чувствовать себя намного и много лучше... Казалось, что уже все налаживается... Даже на рынке уже не так его сторонились, увидев детей. Даже Жам Кари, который тоже недолюбливал его, впустил сегодня Эдика в дом! Даже на кормил и одежду дал!..       Все определенно меняется к лучшему.       С этими мыслями они дошли до дома... На крыльце сидела фигура в белом платье. Услышав из шаги, она поднялась со ступенек и помахала рукой. Ее милое лицо озарило лунным светом.       — А я вас тут жду, — сказала Бин. — Где ж вы так долго ходили?