последний день рима

Воскресенье началось в полдень. Ракель постоянно переводила будильники, желая как можно дольше понежиться в постели и объятиях любимого, который продолжал спать, как убитый. Всё-таки три оргазма изрядно утомили его за прошедший день, поэтому он не сразу отреагировал на лёгкие поцелуи, которые девушка оставляла на его лице, когда окончательно проснулась. Наблюдая за его умиротворённым видом, она подумала, как было бы прекрасно засыпать и просыпаться с ним каждый день. Делить не только постель, но и всю жизнь. Готовить завтраки или ужины, планировать день, ждать его дома или возвращаться домой, зная, что он уже там. Мысли о совместном будущем внезапно придали ей сил по возвращению в Мадрид усердно готовиться к языковому экзамену и заниматься учёбой. Несмотря на вчерашний подарок родителей Серхио и его вопрос об Америке, она не хотела отказываться от своей давней цели. Строить с ним жизнь на другом континенте и зависеть только от себя казалось ей пределом мечтаний. Спустя ещё пару нежных поцелуев, он медленно открыл глаза и тут же улыбнулся. — Я люблю тебя. — прошептала Ракель, упав носом на его плечо. — Я тебя больше. — прохрипел Маркина, крепче прижимая её к себе. — У меня болят задница и ноги. — Я не против весь день носить тебя на руках. — слабо усмехнулся он, потирая глаза. — Хотел бы я начинать так каждое своё утро. — Хватит читать мои мысли! — тихо рассмеялась блондинка. *** В номере 410 царила похожая атмосфера. Возможно, Алисия помнила, как уснула в кровати Андреса. Но она точно не ожидала проснуться крепко прижатой к телу парня. Его руки обнимали её, нос уткнулся в волосы, а ноги были переплетены. Рука рыжей лежала на голом торсе де Фонойоса — кровать была слишком мала для двоих, поэтому, почувствовав боль в спине от неудобного положения, Сьерра поморщилась. Блаженный вид друга не дал ей устроить скандал, что он всё-таки «распустил руки», она тихонько вывернулась и встала над кроватью. Андрес тут же что-то пробормотал и перевернулся на живот, утыкаясь носом в, теперь уже, подушку, которую они делили всю ночь. Яркое солнце дневного Рима ослепило глаза девушки, когда та подошла к окну и раскрыла его нараспашку. Бросив по пути ведро мороженого в мусорку, она направилась в душ, стараясь не думать о том, что несмотря на неудобную позу, спокойно проспала всю ночь. Безусловно, она доверяла Андресу и знала, что он не станет переходить границы, но вчерашние слова о том, что она его не интересует, врезались в сознание девушки. Закатив глаза, она открыла кран и почувствовала, как прохладная вода возвращает её к жизни после вчерашнего вечера, полного алкоголя. Мысль о том, что сегодня её ждёт возвращение на родину, заставила Алисию улыбнуться и поскорее начать этот день, чтобы уже вечером вдохнуть испанский воздух. Про себя она решила, что останется в доме родителей Андреса — вчера парень снова заикнулся об этом на праздничном ужине, не дав ей выбора. Его родители были одними из самых приятных людей, что она встречала, поэтому оскорблять их своим пребыванием в отеле Сьерра не собиралась. Ей хотелось снова почувствовать атмосферу семьи и дома, а обещанная гостевая комната могла бы обеспечить необходимое одиночество после визита кладбища. Воспоминание о ночных откровениях не вызвало у неё смущения или желания снова закрыться — она была благодарна другу за то, что он был рядом и заставил почувствовать себя особенно нужной и значимой для этого мира. Укутавшись в мягкий халат, Алисия сделала глубокий вдох, за ним — выдох и улыбнулась самой себе в зеркало. Сегодня она определённо хотела жить. Как и Андрес, который проснулся и уже ругался с кофемашиной, стоящей в номере. — Дура, капучино! Это американо! — он шлёпнул по каркасу машинки, не слыша хихиканье подруги за спиной. — У меня бариста в номере, не позорь меня! — Ты что, не знал, что с ними нужно быть нежнее? — подала голос рыжая. — Ну вот! Я надеялся встретить тебя кофе! — Я в порядке, Андрес, не нужно со мной носиться. — сев на свою кровать, она достала из косметички крем и принялась наносить его на лицо. — Я думала, ты проспишь вплоть до вылета. — Ты ушла и я проснулся. Потом позвонила мама и сказала, что если меня не интересует да Винчи и его музей, то я не её сын. — усмехнулся он, делая глоток отвратительного американо. — Да Винчи? — глаза Алисии мгновенно загорелись. — А там…настоящие картины или…? — Нет, мамины. — тут же в него полетела непонятная штучка, которую он едва успел поймать. — Что это? — Роллер от отёков. Ты похож на мопса. — засмеялась девушка. — Мопсы противные. От них много шерсти, они вечно в слюнях и хрюкают. — Тогда прости, вчера ты был не настолько пьяный, чтобы быть в слюнях и хрюкать. — Тогда ты — рыжий корги Королевы Елизаветы. — Я Русалочка! — крикнула она Андресу, уходящему в ванную. *** Гуляя среди картин и прочих экспонатов, Ракель внимательно слушала всё, что ей рассказывал Серхио. Казалось, на каждую картину у него была заготовлена небольшая речь, словно он съел экскурсовода. Она то и дело бросала на него подозрительные взгляды, когда он снова открывал свой рот. Даже парочка туристов из группы неподалёку слушала парня больше, чем информацию из своих наушников. Желая хоть ненадолго заткнуть его и насладиться искусством в тишине, Мурильо заставила возлюбленного встать на фоне «Тайной вечери» и сделать загадочное лицо для его первой фотографии в Инстаграм, который ребята создали по пьяни. Спустя пять минут пререканий, он всё-таки встал у картины и показал ей язык. Недовольный взгляд блондинки сказал всё за себя — тут же парень отвернулся от камеры, выставив профиль и стёр с лица улыбку, как и приказывала ему Ракель. Нахвалив его модельные способности, она чмокнула его в щёку и повела в сторону зала деревянных моделей изобретений да Винчи. — «Мона Лиза» же в Лувре… — пробормотала Алисия, всматриваясь в картину. — Я же сказал, что это мамины. — вскинул бровями Андрес, за что получил лёгкий шлепок по лбу. — Здесь репродукции. — В следующий раз поедем в Лувр смотреть на настоящую. — скривила лицо Сьерра. День обещал быть прекрасным и таким же наполненным, как и предыдущие в Италии. Однако, взор Марии был устремлён вовсе не на картины и другие объекты искусства, а на младшего сына и его девушку. Они смеялись, не отлипая друг от друга, постоянно украдкой целовались и ходили обязательно за руку. Заметив её жалостливые глаза, Хесус не мог продолжать игнорировать плохое настроение жены. — Лучший во всём мире художник в музее другого лучшего художника, но совсем не наслаждается этим. Что с тобой, моя дорогая? — нежно приобняв жену, он заметил её слезящиеся глаза. — Ну же, Мари… Если не нравится да Винчи, мы пойдем в другой музей… — Плевать мне на да Винчи, Хесус. — шмыгнула носом сеньора. — Я не могу перестать смотреть на ребят и думать о том, что ты сказал мне несколько дней назад. — Моя любовь, прошу тебя… — мужчина замотал головой. — Только посмотри как он счастлив. — сеньор Маркина перевёл взгляд на сына, который делал вид, что кусает щёку Ракель, пока она делала селфи. — Я никогда не видела его таким. Я просто не могу поверить, что Мурильо буквально продаст её невесть кому, как только ему выпадет лучший для этого момент. — она всхлипнула и положила голову на плечо мужа. — Мне так больно смотреть на них, зная, что судьба девочки в руках ублюдков. — Послушай, мы уже говорили об этом. — потерев глаза, он усадил женщину на ближайший диванчик для отдыха. — Неизвестно, как и чем всё обернётся. Ракель — сильная и характерная девочка, она точно не станет молчать и мириться с этим дерьмом, когда ей станет об этом известно. И ты права — посмотри, как счастлив наш сын. Он не отступит, как трусливый мальчишка. Я уверен, что он будет бороться за это счастье, когда придёт время. — Эта поездка сводит меня с ума… Не подумай, я наслаждаюсь этим отпуском, но мои сыновья… Я просто их не узнаю! Андрес, который носится с Алисией и говорит, что они просто друзья… Боже, Хесус, посмотри на них! — неподалёку старший сын и его подруга, как обычно, о чём-то спорили. — Они будто женаты, но ещё не знают об этом! А Серхио… Он готов буквально съесть Ракель, я вижу, как он поглощён этой любовью. В нём столько нежности и чувств, что я просто не знаю, как и дальше делать вид, что ничего не происходит. — Нам придётся это сделать. Ребята решили, что дальше скрывать свои отношения — невозможно. Луис узнает о них и что дальше? Он переведёт Ракель в другую школу? Запрет её в комнате на домашнее обучение? Хочется верить, что он не настолько неадекватен. Прошу тебя, сделай глубокий вдох и выдох. — послушавшись, Мария выдохнула и на секунду прикрыла глаза, чтобы остановить слёзы и проглотить больной ком в горле. — Мы близкие люди для Ракель. Да, ребята не знают, что такое брак, что такое семья, они ещё так молоды, но мы не будем вмешиваться и отстаивать её перед её же семьёй. Это должен сделать наш сын. — Не будем. — кивнула де Фонойоса. — Мы не будем ещё одними людьми, которые берут её судьбу в свои руки. — Не будем. — повторила Мария, уже более уверенная в своих словах. Прижавшись губами к её ладони, Хесус тяжело вздохнул и кивнул на небольшую кофейню прямо в музее. — Пойдем. Я угощу свою жену настоящим итальянским тирамису, ей нужно заесть стресс. — усмехнулся он и протянул ей руку. Попивая сладкий капучино, Мария почувствовала, как расслабляется. С каждой ложечкой тирамису тревожные мысли покидали её. — Следующий наш отпуск — вдвоём! — решительно сказала она, взяв мужа за руку. — Чтобы мальчики не сводили меня с ума. — Не хотел говорить тебе раньше времени, дорогая… Но твой день рождения мы проведём в Греции. Я выкроил время в рабочем графике. Знаю — ты давно хотела написать Миконос с натуры. — И этот заносчивый баскетболист мой муж? — загорелись глаза сеньоры. — Спасибо тебе, моя любовь. Ты всегда так внимателен, я ведь даже не говорила тебе об этом… — Я видел эскизы и сразу догадался. А ещё… — мужчина хитро улыбнулся. — Кое-кто сменил обои на моём рабочем айпаде. Неожиданно, вместо логотипа компании на них стал красоваться Миконос. Мария сразу поняла, что её раскрыли и хихикнула. Она редко приходила к мужу с предложениями путешествий — его отпуск они всегда проводили в Америке и даже там он умудрялся работать. Зная, как он обожает своё дело, де Фонойоса старалась не препятствовать ему и поддерживать во всех начинаниях, даже если это значило, что Хесус будет пропадать в офисе. Однако, больше, чем работу, он обожал свою семью и всегда ставил её на первое место. Никогда и ни в чём не отказывая своим близким, он надеялся, что они поймут, если даже на пляже он проведёт пару часов с ноутбуком или приложенным к уху телефоном. Мужчина знал — он не сможет посвятить этому свою жизнь, поэтому надеялся, что сыновья станут отличными преемниками всего, что он строил годами кропотливым трудом. *** Несмотря на то, что из чемодана Ракель исчезли две тяжелые книги, он не стал легче. Волоча его за собой по ступенькам во дворе, она что-то тихо бурчала себе под нос. Наконец, когда она переступила порог дома, девушка сразу же услышала смех из столовой. Очевидно — никому не было дела до того, во сколько она вернётся и как доберётся до дома. Однако, это только сыграло ей на руку. Водитель семьи Маркина доставил её прямо до ворот. Хлопок входной двери дал сигнал горничной, которая тут же появилась у входа с радостной улыбкой. — Здравствуй, милая! Как ты? — схватив её плащ, Нина откатила чемодан. Ракель лишь улыбнулась и кивнула, надеясь без лишних разговоров и расспросов спрятаться в комнате. Зря. — Ракель! — из освещённой комнаты появился тот, кого она не желала видеть больше, чем свою семью. — Альберто… — натянула улыбку Мурильо. — Я звонил и писал тебе все три дня! Клянусь, уже подумал, что с тобой что-то случилась! Слышала про итальянскую мафию? — Боже… — закатила глаза Ракель, пытаясь пройти мимо него. Блондинка не ожидала, что тот подхватит её чемодан и пойдет за ней прямо в комнату. — Спасибо. Я очень устала и хочу отдохнуть. — развернулась она к нему, как только он поставил чемодан у комода. — Ракель, на часах только девять. — из ниоткуда появился её отец. — Будь вежлива и поужинай с нами, Альберто специально приехал к нам, когда узнал, что ты возвращаешься домой сегодня. — И именно сегодня у меня нет настроения быть вежливой. — отрезала девушка. — Спасибо за сервис! — кивнула она на чемодан и захлопнула дверь перед мужчинами.