молчание

Захлопнув книгу, Серхио понял, что перестал замечать написанное в ней и всё больше отвлекался на свои мысли. Глубоко вздохнув, он встал с дивана, намереваясь предложить отцу проехаться до цветочного магазина за букетом для Марии. В последнее время женщина была раздражительной, нервной, будто внутри неё велись никому не видимые войны. Под влиянием стресса она начала сама готовить, постоянно ругалась с кем-то, кто был ответственным за очередную выставку её картин. Услышав перепалку в кабинете отца, парень остановился и вслушался, боясь того, что причина странного поведения матери — размолвка с мужем. — Я знаю, что ты прав, Хесус, знаю! — причитала она. — Но не могу просто взять и приказать самой себе выключить всю эту злость! — Если бы мы сегодня были там, она бы умножилась на три. — мужчина сидел на рабочем столе и смотрел на жену напротив. — Ты бы начала цепляться всем в глотки! — Не делай из меня сумасшедшую! Я и так еле держусь, не понимая, откуда возникло такое чувство собственничества! — Это не собственничество, моя жизнь. У тебя самые чистые помыслы, это забота и любовь. — спокойно отвечал он. — Не могу! Не могу даже думать о том, что Ракель выставили на продажу, как на рынке! Как вообще такое возможно? — услышав имя своей девушки, Серхио нахмурился и подошёл ближе к двери. — И этот ублюдок Викунья ещё и пригласил нас на день рождения своей жены! — Мари, я прошу тебя, успокойся. — тяжело вздохнул сеньор. — В любом случае, мы отказались. Нам не придётся видеть всех этих людей. — Лучше бы согласились. Наше присутствие давало бы девочке хоть какую-то поддержку! — женщина закрыла руками лицо. — А теперь она вынуждена сидеть там и улыбаться, не подозревая, что её судьба давно определена. Моя маленькая… — Послушай… — отец присел на колени рядом с матерью, что сидела на небольшом диванчике. — Ракель — сильная девочка, она не позволит кому-то управлять своей жизнью. Я уверен, что она никогда добровольно не пойдёт на эту сделку между её отцом и Викунья. Боже, наверняка, она даже не знает о ней! — От этого ещё хуже. — застонала де Фонойоса. — Сделку? — открыл дверь Серхио, делая шаг в комнату. — Сделку на мою Ракель? — Сынок… — замотала головой женщина, подрываясь с дивана. — С этого момента во всех подробностях. — поджал губы Маркина. — Без тайн и недомолвок. Следующие полчаса прошли в бесконечных вопросах Серхио и тяжёлых вздохах его родителей. Парень чувствовал, как его разрывает. Под конец он почти не слышал утешающие слова взрослых. Внезапная укол боли в сердце заставил его снять очки и закрыть руками лицо. Знает ли она об этом? Будет ли она бороться? Почему она не сказала мне об этом дне рождения? Почему она соврала? Что на самом деле она пытается скрыть? Отец сел рядом с ним на диван и положил ладонь на колено. Сын готов был взорваться от несправедливости этого мира. Их воображаемый план признания в одночасье потерял всякий смысл. Мурильо никогда бы не принял эти отношения, зная, что уже определил судьбу своей дочери и Маркина в ней не было места. — Сынок, прошу тебя… — прошептала Мария. — Всё это лишь нарисовано в их головах. На деле неизвестно чем всё обернётся. — Неизвестно? Луису Мурильо давно всё известно, мама. — отрезал он. — Серхио, посмотри на меня. — вмешался отец. Тот надел очки и поднял взгляд. — Ты мужчина. Ты имел смелость привести её в нашу семью, будучи уверенным в вашей любви. Теперь твой долг — защитить свою женщину перед всем, что может помешать вашей любви. Хотел взрослых отношений — пожалуйста. — Хесус! — шикнула на него жена. — Я серьёзно. Когда наступит момент, ты пойдёшь к её отцу и докажешь, что любишь её и не отступишь. Я не верю, что мой сын — трусливый сопляк, которому будет легче смириться с этим дерьмом и признать поражение. — Я не отступлю. — на выдохе еле слышно произнёс парень, больше уверяя самого себя, а не родителей. — Она — моя. Ничья больше. — Это то, что мне нравится слышать. — похлопал его по плечу отец. — Не говори ей. — мать сжала его руку. — Не заставляй её расстраиваться раньше времени. — Думаете, она не расстроится, когда узнает, что все вокруг были в курсе, кроме неё? Включая меня, её парня! — воскликнул Серхио. — Когда она придёт к тебе с этим, ты дашь ей утешение и уверенность в себе и тебе. Женщинам не обязательно знать обо всём, что творится внутри нас. — улыбнулся Хесус и получил легкий шлепок по плечу от жены. — Спасибо вам…за поддержку. — пробормотал младший Маркина. — И прошу вас! Ракель — моя девушка, всё, что касается её личной жизни, касается и меня. Пообещайте мне, что больше никаких секретов! Родители одновременно выставили руки в воздух и тихо усмехнулись. Обнявшись, все трое думали о девочке, на которую был налеплен ценник. Тот же, что и в совместных контрактах Мурильо и Викунья. *** Остаток праздника прошёл в смятении Ракель и счастливых улыбках остальных. Лаура расслабилась, когда Альберто что-то прошептал ей на ухо и налил вина, пока родители были отвлечены, Хуан продолжал смотреть на сцену и даже поднялся на неё, чтобы поздравить жену, показывая всем присутствующим, как сильно он любит её. Сама Кармен делала вид, что того, что произошло ранее в уборной никогда и не было. На лице лежал плотным слоем тональный крем, ни намёка на покраснение, которое сулила пощёчина. Она держала мужа за руку, целовала его и болтала с Мариви, предпочитая изображать из себя любимую мужем жену. Ракель чувствовала себя в пузыре. После того, что она услышала, она больше не могла смотреть на всех этих людей как раньше. Переведя взгляд на Альберто, она задумалась, знал ли он о жестокости своего отца. Тот лишь поглядывал на неё и натянуто улыбался, стараясь скрыть своё смущение недавним откровением Мурильо. В семье Ракель не было места рукоприкладству — отец мог кричать, быть холодным и манипулятивным уродом, но он никогда даже не замахивался ни на одну женщину в доме. Блондинка задумалась — что из этого хуже. Наверняка, физическое насилие было настоящим адом, оно не могло существовать без психологического. Она каждый день сталкивалась с настоящим сумасшествием в собственном доме, но никогда не чувствовала себя уязвимой настолько, как, наверняка, чувствовала себя сеньора Руэда. Она продолжала улыбаться, поправляя грудь, как ей и было велено. Перед глазами Ракель встала сцена в её номере в Бакейра-Берет. Женщина была строга и непреклонна в том, что девочке нужно научиться принимать ухаживания взрослых мужчин. Тогда рукав её шёлкового костюма сполз до локтя и Мурильо заметила жёлтый синяк на запястье. Теперь она сидела здесь, посреди всего этого пафоса, и не могла не думать о том, что та гематома — результат очередной перепалки с мужем. Нахмурившись, она уставилась в тарелку и попыталась отогнать от себя эти странные мысли. Викунья не были её семьёй, чтобы она забивала свою голову их личными проблемами. Как бы ей не было жаль Руэда, она бы не посмела проявить сочувствие. *** Ранним утром понедельника Ракель застала возлюбленного у его шкафчика и обвила его торс со спины, оставляя на пиджаке невесомый поцелуй. Тот лишь сжал её руку на себе и повернулся, улыбаясь. Она чувствовала, как соскучилась по нему и его ласкам, поэтому, не задумываясь о месте, в котором они находились, устроила руки на его щеках и крепко поцеловала в губы. Серхио тут же ответил, он не был идиотом, чтобы демонстрировать ей своё плохое настроение, даже если причиной этого стал обман любимой. Он не мог избавиться от этой навязчивой мысли — зачем она соврала ему? Маркина понимал — она, наверняка, хотела сберечь его нервные клетки. Каждый раз при упоминании семьи Викунья, он вскипал и сжимал руки в кулаки, откровенно ненавидя человека, который так назойливо пытался достучаться до сердца его девушки. — Малыш, всё хорошо? — прошептала она, оставляя последний поцелуй в уголке губ. Конечно, тебе нужно было использовать именно это обращение, чтобы я поплыл — Да, конечно. — еле выдавил из себя парень, перехватывая её руку. Ложь ей казалось ему невыносимой. Он мечтал посадить её напротив себя и откровенно поговорить обо всём, что услышал на выходных от родителей. Однако, увидев её улыбку и приподнятое настроение, что в последние дни бывало нечасто из-за учёбы, он не мог вывалить на неё всё это дерьмо. Не сейчас. Вторник был ещё хуже — Серхио медленно начинал сходить с ума, то ли от собственных мыслей, то ли от того, что он обманывает Ракель, скрывая эту бурю внутри. Она тоже обманула его, но, кажется, не чувствовала себя так, как чувствовал себя Маркина. Он пытался найти миллион оправданий её поступку, коря себя за холод к ней, но ничего не мог с этим поделать. Безмолвное напряжение внутри него съедало заживо. Он не отталкивал её, не грубил, целовал в ответ, пытаясь держать в голове мысль, что жертва этого абсурда — не он. Это она была завидной «невестой», обещанной другому. Как бы он не злился и не понимал её, он не мог не быть рядом. Однако, всё больше он чувствовал, как ему хочется побыть наедине с собой. Среда подарила ему такую возможность — Ракель провела всё утро в разговорном клубе английского, в который успела записаться ещё в Риме. Она хвасталась своими новыми навыками в говорении, а он, как последний подонок отправлял смайлики и хвалил её старания, чувствуя, что этот английский стоит у него поперёк горла. В четверг сжирающее молчание, наконец, вырвалось наружу. Вернее, всего пару капель. Как только парочка села в машину Маркина, Ракель тут же прикусила губу и потянулась к парню в поиске ласки. Неторопливые, нежные поцелуи предвещали что-то большее. — Отец думает, что у меня дополнительный английский… — промурчала блондинка. — Поехали к тебе? Я так соскучилась… — горячий поцелуй на шее чуть было не лишил его трезвости. Он не мог заставить себя заняться любовью, когда чувствовал огромный барьер между ними, даже если она и не подозревала о нём. — Мне нужно в больницу, я уже опаздываю. — выдавил из себя парень. Она тут же прекратила ласки и удивлённо уставилась на него. — Ты ничего не говорил мне… — нахмурилась Мурильо. — Не важно, обычное обследование. — кивнул парень, убеждая в этой лжи самого себя. Обследование он прошёл ещё вчера. — Серхио, что значит «не важно»? Ты же знаешь, как трепетно я к этому отношусь! — Скорее, паникуешь… — устало прикрыл глаза он. — Прости, голова забита учёбой и всяким дерьмом. Наверное, я думал, что предупредил тебя. — Что с тобой, моя любовь? — её вопрос остался без ответа. Оставив поцелуи на её пальчиках, он завёл машину и направился в сторону дома возлюбленной. Если бы Маркина знал, что произойдёт в пятницу, он бы не стал вынашивать в себе всё, о чём молчал.