Огонь

За три года траву соткать,

Тёмным волосом вышить путь,

Искры все на него собрать —

Пальцы болью горят, ну и пусть.

Кровь делю на двоих без слов,

Почернеют снега к весне,

Алой лентой ночных костров

Свою душу отдам тебе.

Мельница - «Огонь»

      Казалось, огонь костра танцевал вместе с ней. Кружился всполохами, подсказывал, направлял, а Лада только и рада; её не волновали чужие взгляды и помыслы: она жила танцем. А он жил ею, как и Озар сейчас. Жил и любовался плавными движениями, наполненными кипящей, янтарной жизнью, клокочущей по венам. Его не волновало море других пляшущих дев, прыгающих и скачущих рядом с Ладой; всех их он давно привык видеть на плясках, давно выучил их движения в танце и не только, давно знал. А дочь пастуха по-настоящему он узнавал только сейчас. В этом жарком, ночном танце. Конечно, он не раз замечал её в толпе других деревенских, чаще всего с вечно смеющейся сестрой, которая забирала всё внимание на себя. На фоне Вереи Лада казалась чужой миру, отстранённой и даже скрытной, и уж волхв никак не мог догадаться, что Лада может быть такой. Открытой миру, открытой танцу, и очень хотелось, чтобы дева стала открытой ему.       Озару стало душно и жарко, и далеко не от крепкого мёда. Приподнявшись на своём ложе, парень жестом подозвал к себе порядком захмелевшего Власа, оттянув ворот прилипшей к шее рубахи:       — Ту, которая у костра танцует, Ладой зовут? — На пьяном лице отразилось удивление, и мужчина развернулся корпусом, прищуриваясь, высматривая в толпе танцующих светлые косы. Озар выдохнул, когда получил утвердительный и уверенный кивок от Власа.       — Приведи её ко мне в избу. — Парень окончательно поднялся со своего ложе, и пока пляска не закончилась, а деревенские не попрятались парами в тени деревьев, постарался затеряться в толпе, дабы незаметно улизнуть в избу. Нечего людям знать, зачем волхв покинул праздник. Вдруг ещё сочтут этот побег недобрым знаком?       Влас пытался крикнуть Озару вслед что-то, по его мнению, вразумительное, но волхв уже не слушал. Только недобро переглянулся с одним из жрецов и, скрывшись ловкой кошкой в узких проходах между избами, направился к своему жилищу.       Либо это Озар был так нетерпелив, либо ждать деву пришлось долго, что волхва и не удивило: испугалась, небось, и вообще не придёт. Обманет хмельного Власа, скроется в чужих огородах и убежит к себе в избу, закроется и просидит там до конца празднования. Озар уже смирился с тем, что не увидит он Ладу сегодня в стенах своей избы, напугал он своей настойчивостью девку, но тут дверь скрипнула, запуская в избу девушку, принёсшую морозную свежесть с улицы.       Дева робко застыла на пороге, страшась проходить дальше и косясь на Озара, застывшего посередине избы. Волхв заметил, как в голубых глазах Лады переливался интерес: дева с любопытством разглядывала юношу. Ещё никогда столь близко Лада не засматривалась на светлую кожу, переливающуюся в свете лучин, длинные волосы, отливающиеся дёгтем, и тёмные глаза, с прищуром смотрящие прямо в душу. Осознав, что пялиться так нагло было не лучшим решением и, видимо, такое пристальное внимание к своей персоне только забавляло Озара, Лада переборола себя, и всё же шагнула в избу, прикрывая дверь. Оставив их с Озаром в полумраке.       Волхв довольно, словно сытый кот, улыбнулся. Она пришла, не испугалась и, видимо, не собиралась сбегать. В чёрных глазах плескалась неподдельное удовольствие от ситуации, и даже затянувшаяся неловкая пауза не смущала Озара.       — Влас сказал, что ты меня… — голос девы дрогнул, — звал.       Озар догадался, что охмелевший мужчина мог выразить волхва просьбу совсем по-другому, отчего теперь Ладе приходится подбирать слова более звучные. Но дева не выглядела испуганной, просто очень удивлённой. Эта смелость его и поражала в Ладе.       — Зачем? — женский голос звучал на грани шёпота.       Вопрос застал врасплох. И правда, зачем? Озар не знал. Чего он хотел от девы? Узнать её ближе? Куда же ближе, если он и так в ней целиком потерян.       Озар склонил голову набок и, не опуская уголки губ, лениво приблизился к Ладе, которая стояла, не шевелясь, ожидая дальнейших действий волхва или хотя бы ответа на свой вопрос. Но его и не понадобилось: глаза с пляшущими в них чертями говорили громче любого слова. Лада только сейчас задумалась: а Озар всегда смотрит на людей с прищуром? Он кого-то подозревает? Или сам что-то замышляет?       Теперь расстояние, разделяющее девушку от Озара, стало ещё меньше, как и кислорода. Лада жадно втянула воздух, надеясь отрезвить себя, но от аромата Озара, — а пах он еловыми ветвями и совсем чуть-чуть мёдом — захмелела ещё больше. А она ведь даже медовуху не пила. Озар невесомо дотронулся до руки Лады — от неожиданности девушка слишком громко и резко выдохнула — и притянул ту к себе. Повернув кисть тыльной стороной наружу, Озар начал медленно, по кругу, очерчивать родимое пятно пальцами левой руки. От такой простой ласки дева смутилась и, как заворожённая, а может, и приворожённая, наблюдала за действиями волхва, не решаясь поднять взгляд. А Озар, как нарочно, смотрел только в душу Лады, в пленяющие васильковые глаза, совсем не следя за движениями своих пальцев по нежной коже. Дева судорожно сглотнула, когда Озар внезапно задал свой вопрос, разрушая царившую в избе тишину.       — А ты как думаешь? — выточенные массажные движения по предплечью окончательно сбивали с мыслей, за которые Лада отчаянно пыталась ухватиться. А действительно: чего она ждала, спеша сюда сразу же после пьяного лепета Власа? Зачем так быстро бросила танец с Татой и, увернувшись от расспросов Милоша, скрылась в толпе, надеясь, что её пропажу не заметят? Ответа не находилось, что Лада и озвучила.       — Я… Я не знаю. — А вот Озар, похоже, наконец понял и решил для себя, что он собирается сделать.       Уведя женскую руку, отмеченную Богами, в сторону, волхв ещё приблизился к Ладе, нависая сверху, с той же хитрой улыбкой. Чёрные глаза встретили немигающие голубые, и Озар до невозможного ближе склонился к лицу девы, опаляя женские губы горячим дыханием. Нутро Лады трепетало всё больше, порождая в груди странное, доселе неведомое желание, грозящееся выйти наружу тихой мольбой. Но она и не понадобилась.       — Можно? — невесомо, в самые губы. Лада в изумлении распахнула глаза: её по настоящему удивило терпение Озара, а его вопрос… обезоружил.       Верея часто вечерами, когда матушка и батюшка уже спят и подглядывает за девицами только луна, рассказывала, какими жаркими и нетерпеливыми поцелуями покрывал Драган лицо, шею и плечи сестры. Он, никогда не спрашивая разрешения, не предупреждал, действовал резко. А Ладе, если честно признать, никогда не хотелось так, и восторга сестры дева не разделяла, хоть и внимательно слушала сбивчивую, заставляющую щёки гореть, речь.       Озару хватило слабого кивка и плескающегося на дне васильковых глаз всепоглощающего желания, чтобы опустить мужские губы на нежные женские, срывая первый поцелуй Лады. Касание вышло нежным и едва уловимым для девы, которой хотелось ещё, но Озар снова не заставил деву молить о таких нужных прикосновениях. Второй поцелуй вышел смелее, и женские губы смялись под напором Озара. Волхв снова ненадолго отпрянул, позволяя деве перевести окончательно сбившееся дыхание, а после снова и снова продолжил одаривать нежную кожу градом из прикосновений, лаская разгорячённые губы. Когда прикосновения прекратились, Лада словила своим помутневшим, опьянённым взглядом чёрные угольки глаз, смотрящие на неё в ответ. Деве даже показалось, что на щеках Озара плясал румянец, но она тут же отмахнулась от этой мысли. Лада уже хотела сама привстать на носочки и потянуться к таким нужным, таким манящим губам, но тут Озар осторожно выпустил женскую кисть, отходя на полшага назад. Хватит с девы сегодня потрясений.       Ладе показалось, что между ними потянул сквозняк из-за неплотно закрытой створки, и резкий холод тут же прояснил взор девушки. Захотелось позорно сбежать, скрыться в тени, и дева уже схватилась за дверную ручку, намереваясь уйти. Но Озар не мог допустить, чтобы Лада вышла из его избы поникшая, и тихо проговорил:       — Приходи ещё. Когда вздумается. Станцуешь для меня. — Лада только удивлённо свела брови к переносице и, моргнув округлившимися глазами, упорхнула из избы.       Холодный воздух тут же остудил и румянец щеки девушки, и её пыл. Но надолго ли?