Глава 4: Retaliation, sort of

Лизу резко разбудила внезапная мысль о том, что в суматохе последних дней она совершенно забыла о том, что они наконец-то достигнут суши после нескольких дней в море. Она вскочила с кровати и, чувствуя радостное волнение, быстро оделась. Её переполняло облегчение от того, что скоро она сможет покинуть корабль, пусть и всего на несколько часов на Канарских островах, прежде чем они отправятся в путь к Испании, а затем в Италию. Это также означало, что наконец-то она сможет воспользоваться интернетом и телефоном, чтобы связаться со своей семьёй. Внезапно она замерла. Вот он, шанс сообщить кому-нибудь о плане Джексона. Конечно, она не могла вызвать полицию или направить её за Джексоном, но, возможно, она могла бы как-то предупредить охрану музея, чтобы они были начеку и следили за Караваджо. Она не хотела вспоминать тот спектакль, который она устроила прошлой ночью, и не хотела думать о его последствиях, особенно не хотела возвращаться к тем разным образом, которые проносились в её голове в те часы, когда она отчаянно пыталась заснуть прошлой ночью. Тот поцелуй в баре потряс её сильнее, чем она ожидала, но сейчас это было последнее, о чём она хотела размышлять. Раздался тихий стук в дверь, и Лиза поспешила её открыть. Только когда дверь уже была приоткрыта, она поняла, что не спросила, кто это. Это оказалось большой ошибкой, когда, чтобы предотвратить захлопывание двери перед его лицом, Джексон быстро поставил ногу в проём. -Привет, Лиза,— сказал он, проталкиваясь внутрь и закрывая за собой дверь. -Что тебе нужно?— Лиза немного отступила, бросив на него осуждающий взгляд. —Заглянул, как и обещал.—Он встал между ней и дверью, и у Лизы появилось чувство, что настал момент, когда он станет жестоким. Джексон засунул руки в карманы, нахмурившись с явным неодобрением.  —Твой маленький трюк прошлой ночью заставляет меня перейти к жестким мерам. Она не хочет со мной разговаривать, так что теперь мне придётся её запугивать, вынуждать делать то, что я говорю. Потом она устроит истерику. Она не будет сопротивляться, как ты, но будет много мольб и слёз, а всё это я терпеть не могу, и это очень меня злит, и теперь она может пострадать,— он посмотрел на неё, делая драматическую паузу.  —И всё это из-за того, что ты решила поумничать. —Джексон...— начала Лиза, не совсем понимая, что именно она хотела ему сказать. Когда он сделал небрежный шаг к ней, она развернулась и бросилась в ванную. Но прежде чем она успела захлопнуть дверь, он уже был внутри, заключив её в стальную хватку сзади, прижав её руки к телу. —Отпусти меня,— Лиза попыталась наступить ему на ногу, но промахнулась. Ощущение его тела, прижимающегося к ней, что-то щёлкнуло в её голове, и она начала отчаянно извиваться в его руках. Неужели он действительно собирается выбросить её за борт? Или убьёт её и запихнет тело в шкаф? Или что-то ещё хужее, что только могло прийти в его больную голову убийцы? —Не дерись со мной, Лиза,— прошипел он ей на ухо, слегка приподняв её, как бы подчёркивая свои слова. Когда она не послушалась, Джексон встряхнул её, его голос стал спокойным и разумным, но всё же настойчивым.  —Прекрати бороться, я не причиню тебе вреда. Ты меня слышишь? Внезапно его правая рука поднялась к её рту и закрыла его чем-то мягким. Лиза начала вырываться ещё сильнее, и как только сладковатый запах хлороформа достиг её сознания и мир вокруг потемнел, она успела подумать, что потерять сознание таким образом определённо лучше, чем от удара головой. Лиза медленно приходила в сознание, словно пробираясь сквозь густую тьму на поверхность. Недовольно ворча, она медленно открыла глаза и увидела перед собой полутёмную комнату. Шторы были задвинуты, но, судя по углу света и его яркости, она предположила, что уже был полдень. Попытавшись сесть, она постепенно осознала, что не может пошевелить конечностями. В момент замешательства на неё нахлынули воспоминания о том, что произошло. Лишь когда она попыталась проклинать Джексона Риппнера и всех его предков, она поняла, что не может этого сделать. С досадой простонав, Лиза повернула голову и уставилась в потолок с ненавистью. Её рот был заткнут кляпом, а запястья и лодыжки связаны за спиной, что скрутило её тело в довольно неудобное положение. По крайней мере, он проявил элементарную заботу и не оставил её лежать на полу в ванной, но сама эта мысль вызвала у неё щекотку в желудке. Чтобы положить её на кровать, ему пришлось взять её на руки (или тащить по полу, но почему-то Лиза сомневалась, что он сделал именно так), и этот образ настолько её зацепил, что она сразу же отогнала его ради собственного душевного спокойствия. Она снова простонала и принялась оценивать своё положение. Попросить помощи не представлялось возможным, всё, что она могла сделать, — это попытаться развязать узел. Она предположила — и, как позже выяснилось, оказалась права — что это будет далеко не лёгкой задачей. Несколько часов и сломанных ногтей спустя Лиза наконец смогла выбраться из пут верёвок и покинуть комнату. К тому времени корабль уже покинул порт и снова был в открытом море. Она была в ярости от того, что Джексон лишил её возможности сойти на берег и увидеть Канарские острова. Хотя ей очень хотелось выплеснуть на него свой гнев, но она была уверена, что он уже покинул корабль после завершения своего коварного плана и сейчас возвращался в Штаты или куда-то, где ему было безопасно. Поэтому она удивилась, увидев его на палубе, облокотившегося на перила, как будто он действительно был на отдыхе. — Вижу, ты выбралась, Гудини, — улыбнулся он ей, как будто она просто вздремнула у себя в люксе, к чему он, разумеется, не имел никакого отношения. — Я планировал проверить, как ты там. Думал, тебе нужно немного отдохнуть. — Ты подонок, — прошипела Лиза, сжимая кулаки, и ей пришлось сдерживать порыв ударить его по носу на глазах у половины пассажиров. — Из-за тебя я пропустила Канары! — Ты хотела сказать — из-за тебя. Не скажешь ведь, что я тебя не предупреждал, — он скрестил руки на груди и выглядел раздражающе самодовольным. — Но не переживай, я сделал для тебя пару снимков. Лиза, проявив мудрость, решила пропустить его замечание мимо ушей, иначе всё могло закончиться очень некрасиво. Джексон, безошибочно чувствуя, что она закипает внутри, добавил с вечной самодовольной ухмылкой: — К тому же, я не мог позволить тебе бежать в первый же полицейский участок и рассказывать им о воплощении Зла на корабле. — Мы договорились, что я этого не сделаю, Джексон! — фыркнула Лиза, гоня подальше мысль о том, что такая идея действительно мелькнула у неё в голове. — Да, конечно, но я тебе не доверяю. Ты снова билась со мной на каждом шагу, даже без телефона и интернета под рукой, — его голос звучал одновременно раздражённо и с лёгким оттенком восхищения. — Я решил, что все прелести коммуникации, которые снова станут доступны, будут для тебя слишком соблазнительны. Так что я предпринял небольшую предосторожность. —Засунь свои предосторожности знаешь куда! — проворчала она сквозь сжатые зубы. — Какая грубость. Я поражён, Лиз, — Джексон рассмеялся. — Кстати, папа передаёт привет. Он в порядке и очень рад, что твой отпуск проходит замечательно. Лиза уставилась на него, потрясённая.  — Что? Он подарил ей самодовольную, но одновременно невинную улыбку, от которой у неё мгновенно вскипела кровь. — Я отправил ему сообщение, чтобы он не волновался. Не скажешь ведь, что я не заботлив. — Ты просто мудак, вот кто ты такой! — Я знал, что ты будешь благодарна. Лиза могла только смотреть на него, пытаясь овладеть способностью убивать одним взглядом. Она могла сказать, что он в хорошем настроении, и единственное объяснение этому сжало её сердце. — Почему ты всё ещё здесь? Я думала, ты уйдёшь с корабля, как только мы доберёмся до берега. — Я хотел, но потом решил, что безопаснее будет присматривать за вами двумя как можно дольше. Лиза бросила тревожный взгляд вокруг, вдруг вспомнив. — Где она? Что ты с ней сделал? — Успокойся, Лиз. Она у себя в комнате, жива и здорова. Она замолчала на мгновение, обдумывая, стоит ли продолжать разговор, и наконец решила, что всё равно всё уже кончено.  — Что она должна была сделать? Звонок? Что-то в интернете? Джексон внимательно посмотрел на неё, возможно, взвешивая все за и против ответа. Она была не в том положении, чтобы что-то изменить, и они оба это знали.  — И то, и другое. Поменять пароль. Лиза посмотрела на него в недоумении. — Пароль? — Код безопасности, — Джексон пожал плечами, глядя на океан. Лиза закусила губу и решила выложить карты на стол. — К Караваджо? Голова Джексона резко поднялась, и он уставился на неё с явным восхищением. — Лиза, ты никогда не перестаёшь меня удивлять. Стараясь игнорировать и его восхищение, и чувства, которые это вызывало, она нахмурилась.  — Джексон, ты не можешь украсть такую уникальную картину! — Я здесь, Лиз. Я ничего не ворую, — его тон был таким, словно он говорил с ребёнком. Он ужасно её бесил, и ему даже не приходилось прилагать для этого усилий. — Ты понимаешь, что я имею в виду, — проворчала Лиза. — Разве она не под высокой охраной? Как ты можешь так легко её украсть? — Легко? Это не так легко, Лиз. Она действительно под высокой охраной. Только два человека имеют доступ к хранилищу. Она куратор, и она одна из них. Она взглянула на него с осуждением. — Она, должно быть, убита горем. — Дело не только в этом, Лиза. Ты, наверное, не хочешь знать подробности, но это больше связано с кучей денег. Помимо незаконной торговли искусством, здесь замешаны азартные игры, страховое мошенничество и всё такое прочее. — Мне наплевать на деньги. Это просто… аморально. Я имею в виду, это искусство, оно принадлежит обществу. Ты не можешь просто взять его и спрятать от людей. Он рассмеялся.  — Не делай вид, что это не происходит постоянно, Лиз. Сколько известных картин висят на стенах роскошных домов? Богатые люди коллекционируют картины так же, как ты коллекционируешь ложечки. Лиза не знала, что больше её возмущает — его тон или тот факт, что он знал о её коллекции ложечек.  — Но эта картина только что была найдена после стольких лет! Все ждут, чтобы её увидеть. Никто не имеет права повесить её у себя в гостиной. Не эту. — Значит, ты хочешь сказать, что, если бы у тебя была возможность владеть ею, ты бы не соблазнилась повесить её на свою стену? Она даже не раздумывала над ответом. — Конечно, нет. Я бы сразу передала её в музей. — Угу, — он кивнул, явно не веря ей, и самодовольная улыбка снова заиграла на его лице, что раздражало её даже больше, чем его слова. — Ты знаешь, что это был алтарный образ в церкви? — заметила она, надув губы. — И что? В Аду есть отдельный круг для тех, кто крадёт картины из церкви? — он рассмеялся, его глаза весело блестели. В этот момент он выглядел очень молодо, полуденное солнце рисовало рыжие полосы в его волосах, и Лиза с нарастающим раздражением осознала, что у него было невинное, почти ангельское (как иронично) выражение лица, делающее его жутко привлекательным. Она могла только моргать. У неё не было шансов убедить человека, который ежедневно организовывал убийства, что кража художественного сокровища — это неправильно. — Ты тоже хотела её увидеть? — спросил он, на его лице всё ещё играла улыбка. Лиза пожала плечами. — Такая мысль мелькала. Я всё равно собиралась посетить Рим, так что это было логично. — Ты едешь в Рим? — Сейчас я планирую сойти в Картахене, а затем поехать на поезде в Барселону. Мой самолёт вылетает из Рима. — Неплохое путешествие. Тебе понравятся эти города, — он кивнул, всё так же внимательно её разглядывая, небрежно прислонившись спиной к перилам. Она ответила на его взгляд с немного большей враждебностью. — Понравятся, если ты не появишься снова. — Тебе не помешает гид. Я неплохо знаю эти места. — Даже не думай об этом! Если я ещё раз встречу тебя, и позову Интерпол, Скотланд-Ярд и ФБР и все остальные трёхбуквенные организации. — Ладно, — кивнул он, скрывая улыбку. — Если передумаешь, я буду здесь до Малаги. А потом попрощаемся. — Я буду плакать навзрыд, — саркастично пробормотала она. Джексон протянул руку, и прежде чем она успела отшатнуться, он коснулся её локона, медленно разглаживая его между пальцами, накручивая, обвивая вокруг указательного пальца. На его лице появилось мягкое, непривычное выражение, которое вызвало у Лизы странное волнение в животе. — Нет нужды. Просто скажи "да", — мягко сказал он, улыбка на его губах была честной, лишённой самодовольства. Он смотрел на неё из-под полуприкрытых век, придавая своему взгляду ленивую, но зачарованную выразительность. Лиза сглотнула, внезапно почувствовав, как мурашки пробежали по коже. Как ни странно, этот его облик пугал её больше, чем холодное, уверенное внешнее (и внутреннее) спокойствие, которое он обычно излучал. Он казался обманчиво красивым. Да, это тоже, она вынуждена была признать. — Я скорее откушу себе язык, знаешь ли, — наконец сказала она, хотя её голос прозвучал менее враждебно, чем она намеревалась. Но, по крайней мере, она достигла своей цели, и он плавно вышел из странного транса, вернувшись к своему обычному  самоуверенному виду. — Не пропусти катакомбы в Риме, — с лёгкостью заметил он.  Лиза не смогла сдержать дрожь. — Как неожиданно, что ты порекомендовал такое место. Ты кого-то там убил? Джексон рассмеялся от души. — Да, примерно 2000 лет назад. Все их кости там. Она рассмеялась. Его смех был почти трогательным. — Потрясающе. Значит, тебе пора на пенсию. Когда она вернулась в свою комнату тем вечером, ей пришлось дважды проверить часы и пересчитать время, потому что было невероятно, что она только что провела более трех часов в болтовне с Джексоном Риппнером на различные невинные темы, и, как ни стыдно было это признать, в каком-то смысле ей это даже понравилось. На следующий день после полудня Лиза стояла на палубе, наблюдая за коричнево-белыми зданиями за портом Малаги. Наконец, после двенадцати дней, проведенных в окружении бескрайнего океана, она увидела землю. Менее чем через день они должны были прибыть в Картахену, и Лиза была уверена, что не станет вновь отправляться в плавание ещё очень долгое время, если только сможет этого избежать. Не то чтобы опыт был ужасным, но ей пришлось признать, что он оказался бы вдвое менее захватывающим, если бы не внезапное появление Джексона и её собственные приключения в духе Шерлока Холмса. Она резко обернулась, почувствовав чье-то присутствие за спиной. Джексон стоял там с сумкой в одной руке, а другой рукой засунувшей в карман брюк. — Хотя ты и не вела себя хорошо, я буду щедр и верну тебе это. — С этими словами он протянул ей её мобильный телефон, о котором она совершенно забыла. Лиза выхватила его из его пальцев и быстро спрятала в карман, после того как подозрительно взглянула на экран. Они стояли там в неловком молчании, Лиза пристально смотрела на невидимую точку на полу где-то рядом с Джексоном, который явно пытался скрыть улыбку. Он заставил её поднять голову, коснувшись её распущенного локона и заправив его за левое ухо, снова с нахальной ухмылкой на лице. — Можешь не говорить, Лиз, я знаю, что ты будешь по мне скучать. — Не говори бред. Не обращая внимания на её взгляд, он наклонился и прошептал ей на ухо: — Но не волнуйся, я буду за тобой присматривать. Прежде чем она успела осознать его слова, он нежно поцеловал её в шею, чуть ниже челюсти. Лиза отпрянула, почти потеряв дар речи от его слов и действий. Её разум кричал, что она не хочет больше ни слежки, ни случайных встреч, и уж точно не этого волнения в животе. Всё это одинаково её пугало. — Ты... ты... ублюдок! Не успев подумать, она бросилась на него, схватив его за воротник рубашки и с силой прижав к стене, раз, другой, потрясая его. Она услышала глухой удар, когда его затылок слегка ударился о деревянную стену, промахнувшись мимо спасательного круга всего на полфута. Он выронил сумку, и теперь она лежала заброшенная у их ног. Лиза взглянула на него, всё ещё держась за его рубашку. Джексон смотрел на неё, его губы слегка приоткрыты с смесью веселья, ожидания и удивления, и она ненавидела его за этот взгляд. Позже Лиза пыталась бы описать предстоящие события, сказав, что он упал на неё, но у этого объяснения были свои недостатки. Как бы то ни было, пока она держала его за рубашку, удерживая на месте, он внезапно прекратил сопротивление и с силой её рывка прижался к ней, нога к ноге, талия к талии, губы к губам. Его губы были такими мягкими, такими невероятно теплыми, что Лиза чуть не выпустила его из рук. Сладко-болезненная царапина от его щетины на её подбородке, слегка влажная гладкость его губ, его вкус и мужественный, соблазнительный запах, ощущение его рядом были подавляющими. Лизе понадобилась всего секунда, чтобы ответить на поцелуй, и когда она это сделала, это было стихийно. На этот раз, в отличие от того, что произошло в баре два дня назад, Лиза отвечала на его желание своим собственным. Она охотно наклонила голову и позволила ему целовать её, с жадностью притягивая его ещё ближе к себе. В шлёпанцах она была значительно ниже Джексона, и когда он обнял её, Лиза не могла не отметить, как приятно находиться в объятиях мужчины; до сих пор она даже не подозревала, как ей не хватало этого ощущения. Шок от того, что её целует именно он из всех мужчин на свете, теперь улегся, возможно, потому, что это уже происходило раньше и не было для её сознания чем-то абсолютно новым. Наконец он слегка отстранился, чтобы взглянуть на её лицо, и она почувствовала себя победителем, потому что самодовольной улыбки, которую она так ненавидела, не было видно. Его горячее дыхание ласкало её щёку, и она не могла долго смотреть ему в глаза, потому что интенсивность его голубых глаз смущала ее и она почувствовала себя неловко под его нежным, интимным взглядом. — Ммм, я почти соблазнился остаться, — прошептал он хрипло, его руки пытались слиться с её телом. Лиза поймала себя на том, что машинально играла с вырезом его поло, поэтому отдернула пальцы, сжав их в кулаки, как будто пытаясь уберечь себя от искушения. — Не надо, — прохрипела она менее резко, чем намеревалась, и, как будто он заметил это, Джексон снова наклонился и захватил её губы в игривом, но похотливом поцелуе, поджигая всё, что ещё оставалось нетронутым внутри неё, и было страшно осознавать, что кто-то вроде него мог достичь такого. Она слегка укусила его, и он отпрянул, дёрнувшись и коснувшись пальцем нижней губы. — Ты меня укусила? — спросил он с недоверием, на его лице появилась полуозадаченная, полунасмешливая ухмылка. — Да, переживешь, — самодовольно сказала она и была поражена тем, что спустя секунду он осмелился рискнуть и попробовать снова, зная, что его язык могут укусить. Он был восхитителен, подонок. Лиза положила ладонь ему на грудь и, внутренне немного неохотно, оттолкнула его. — А теперь убирайся. — Хорошо, — согласился Джексон, его глаза озорно блеснули. — Но знаешь, мы ещё поговорим. И прежде чем она успела ответить, он подмигнул ей, схватил свою сумку и ушёл, не оглянувшись. Лиза уже добралась до Барселоны, когда узнала, что Караваджо таинственным образом исчез, несмотря на высокую охрану, и не будет представлен на предстоящей выставке в Риме. Полиция вела расследование, но на данный момент все безрезультатно. Лиза подумывала сообщить им о Джексоне, но по какой-то причине решила не делать этого. Он был как призрак, не имело смысла пытаться поймать его. К счастью (или к сожалению, иногда это было трудно определить), он больше не появлялся во время её пребывания в Европе; возможно, он следил за ней издалека, но Лиза даже не хотела думать об этой возможности. Когда она вернулась в Майами, газеты снова были полны новостей: подозреваемый по делу Караваджо был арестован. Выяснилось, что регистратор музея в Риме был замешан в страховом мошенничестве и переправке знаменитой картины члену мафии. Это вызвало цепную реакцию: начались масштабные расследования, таинственные убийства и аресты, но картина снова была утрачена. Конечно, имя Джексона Риппнера ни разу не упоминалось в новостях. Три недели спустя Вернуться к повседневной рутине было одновременно и облегчением, и немного скучно после долгого отпуска. Лизе говорили, что она выглядит великолепно, и она действительно так себя чувствовала; во время путешествия ей удалось избавиться от стресса, и после большого количества сна и расслабления она была готова к любым капризам клиентов в «Люксе». Однажды пришла посылка от FedEx — цилиндр длиной более шести футов, упакованный в картонный футляр. Когда она сняла бумагу и пластиковую обмотку, на пол упала маленькая записка, написанная от руки. Подписи не было, всего одна строчка: «Будет хорошо смотреться рядом с тем вишнёвым комодом.» Озадаченная, она посмотрела на комод в своей гостиной и на стоящее рядом с ним одиночное растение в горшке. Да, между комодом и окном действительно было достаточно места, но смысл этого сообщения всё ещё оставался загадкой. Начав разворачивать предмет, она сразу поняла, что это такое. Она ахнула от изумления, потому что это казалось нереальным: в её маленькой квартире, в её собственных руках — вот оно, изношенное, порванное и немного выцветшее. «Рождество» Караваджо. Настоящее. И оно было прекрасным, и прямо сейчас оно принадлежало только ей. С этой мыслью она резко взглянула на стену, указанную в записке, и с тревогой прорычала, чувствуя вызов, скрытый в послании, словно невидимые слова: «Ну давай, покажи, что ты теперь сделаешь». Она почти видела в своём воображении ту самую самоуверенную ухмылку, сопровождающую записку. Наконец, она покачала головой и рассмеялась. «Чёрт бы тебя побрал, Джексон Риппнер.»