смертный мир полон упавших звёзд

Джуд бы соврала, что не скучала по нему. Соврала бы, вытирая слёзы со впалых щек, размазав по ним тушь. Соврала бы миллион и ещё одну тысячу раз, что забыла Кардана. Но даже за рёвом грозовых туч не спрятать удушающие приступы горькой печали в ночи и не скрыть разбитое сердце на багровые осколки. Каждый день — новое испытание. Учиться жить без него. Стоять под горячим душем, чтобы ожоги от воды перекрывали ощущения губ Кардана на собственном теле. Падать в лапы Морфея от выпитой горстки таблеток снотворного, потому что по-другому уже не получалось. Поскорее забыться. Умереть на ещё одну короткую ночь. Проснуться с огромным и давящим булыжником внутри. Дуарте буквально раскрошилась в пыль, когда спустя много лет вдохнула тяжёлый и спёртый воздух Смертного мира. Мерзкие запахи города лезли в нос, заползали поглубже, чтобы стать вечными напоминаниями того, что она потеряла. Кого потеряла. И кем стала. Ей буквально приходилось собирать себя в кучу после лжи в лицо о вечной любви, предательства, ссылки домой. Джуд вернулась в место, где было холодное одиночество, трудная работа на Брайерна и пустой дом, вежливо предоставленный Виви. А ещё отличное белое вино, в сладости которого она находила мнимое утешение. И после лишнего бокала, Дуарте могла видеть мираж Кардана, стоявшего возле её огромной кровати. Он мог держать Джуд за руку, ласково поглаживая большим пальцем по внутренней части ладони, или молча наблюдать, как карие глаза нехотя закрывались от усталости и выпитого алкоголя. Иногда ей удавалось придерживаться собственного плана. Отработать сделку, купить что-то из еды домой и после завернуться в вязанный плед охрового цвета на маленьком кухонном диванчике. И ни единой бредовой мысли о нём. Будто поставлена конечная точка. Но иногда паническое удушье не отпускало даже в ванне, заставляя Джуд содрогаться в приступах глухой истерики, зажимая рот руками, давясь кислородом. Даже спустя целый год оглушающего одиночества, в попытках вытравить Гринбрайера из своего сердца, боль прибоем несла нывшее сердце к скалам, разбивая о них вдребезги. И всё же становилось легче. С очередным угасшим солнечным лучом на горизонте, она могла существовать и не думать об океане разлитых в ней чувств. Время исцеляло с особым извращением. Сейчас на улице не было ни души, когда девушка вышла на шоссе, что плавно тянулось вдоль леса. После очередной законченной работы, за которую она получила немалые деньги, Дуарте еле шла, медленно и старательно переставляя ноги — одну за другой. Ей вскоре стало всё равно кого преследовать, выманивать обманом или убивать. Нужно было выживать и приходилось идти на крайние меры. Почти всегда переходя границы разумного. Даже здесь сохранялся чёртов закон: «либо ты, либо тебя». И Джуд теперь всегда выбирала себя, запечатав истинные эмоции глубоко внутри. Чтобы те покрывались копотью и мраком. Постепенно исчезали, как и воспоминания об Эльфхейме, тайных поцелуях и о том, как она стала Королевой ничего. Вечной пустоты. Чужая кровь чуть ли не покрывала её с ног до головы. Волосы клеились к лицу какими-то колтунами, из которых торчали рваные листья и куски земли. Усталость пробивала мышцы судорогами, а кожа покрывалась колючими мурашками. Хотелось поскорее уже забыть этот поганый день, хорошенько отмыться и лечь в тёплую постель, уткнувшись лицом в подушку. Она обещала себе, что ещё пара заказов от этого пука с золотыми козлиными глазами и на этом будет покончено. Но вскоре каждый прожитый месяц терял свой смысл и вкус. Джуд вновь и вновь возвращалась к Брайерну за очередной дозой, которая разлагала душу, стоило лишь Закату снести чью-то неугодную голову. От всего этого сводило скулы так, что скрип зубов можно было услышать даже на другом конце маленького городка. Рваный вдох. Будто больше нет сил. Одежда липкая и мокрая. Трудно было понять, где коркой застыла грязь из-за уворачивающихся перекатов от ударов врага на влажной земле, а где — её собственная кровь. Когда-нибудь она научится не открывать живот под чей-то заточенный нож. А сейчас оставалось только прижимать рану рукой, чувствуя тепло, медленно сочащееся сквозь пальцы. Возможно, у неё опухнет завтра левый глаз, куда пришёлся сильный удар от огра, с которым она билась сегодня. Увы, мирной сделки у них не получилось, за что сейчас тело этого бедняги остывало в какой-то забытой замшелой канаве. Кожа Джуд горела словно огнём, и даже холодные от напряжения пальцы не могли унять ноющую боль. Бордовый кровоподтёк аккуратно располагался поудобнее, лениво переходя на дрожащее, еле открывающееся веко. Шелестящий, будто отовсюду шум прокатился резкой волной по воздуху, заставив Дуарте на секунду съёжиться. Следом за ослепляющей вспышкой молнии, грохотом разразился гром. Густые облака появились будто из ниоткуда, заволокли и так чёрное небо, делая его непроглядным вовсе. Звёзды померкли и тускло поблёскивали там, где их ещё не поглотили грозовые тучи, будто моля о пощаде. Глаза с медовым отливом отрешённо поднялись и принялись разглядывать черноту, что надвигалась будто прямо на неё. Шаги вовсе прекратились. Стало отчего-то так тошно. И невыносимо. Расхотелось даже дышать. На подставленное бледное лицо приземлилась прохладная капля. И после ещё несколько. Дуарте так и стояла, по-прежнему задрав подбородок, пока всё вокруг не превратилось в дождливую стену. До дома остался один квартал. — Хуже уже точно не будет, — тихо обмолвилась Джуд, вслушиваясь в тихий барабанящий ливень по крышам домов, пыльному асфальту и собственной спине. Промокнув уже почти до нитки, дыхание стало вибрирующим, похожим больше на хрип. Пар изо рта невесомо повисал в воздухе пружинистыми клубочками. Ноябрьские ночи были самими холодными, по сравнению с Эльфхеймом. Они забирались под кожу и впивались в кости словно льдом, выстуживая всё внутри. Дуарте уже заприметила знакомый газон, немного покрытый инеем, и облегченно прикрыла глаза. Совсем скоро она сбросит с ног тяжёлые сапоги, куртку и развяжет чёртов хвост, от которого ужасно разболелась голова. Она уже чувствовала, как разберётся с изнывающей раной в боку, а после заварит барбарисовый чай и подогреет оладьи в микроволновке. Слабая улыбка спряталась в уголках губ. И эта же улыбка окаменела в миг. Очередная глумливая шутка её подсознания. «Насколько у меня высокая температура, что я брежу?» Тихий смешок над очередной игрой теней, когда призраки прошлого уже появлялись наяву. Но приближаясь к нему, очертания становились лишь чётче. Настолько детальными, что Джуд смогла разглядеть медные вкрапления в чёрную радужку Кардана и бархатисто-розовый румянец на высоких острых скулах. Он резко выделялся на фоне безжизненных и смазанных дней её существования. Там где нет его и быть не должно. И она бы поклялась, снова солгав самой себе по кругу, что всё улеглось в сердце, но в животе взметнулась ярость. Ветер хлестал их двоих порывами отчаянного бедствия с криками о спасении. Никто так и не сдвинулся с места, замерев в паре шагов друг от друга. Сначала захотелось его ударить. Стереть с этого лица накрахмаленное сожаление. Бросится с кулаками и бессвязно проорать все ругательства. Выбиться из сил и осесть на землю под оглушающую тишину, чтобы та отдавалась тихими пульсациями в барабанных перепонках. Но Джуд по-прежнему не шелохнулась, и только слёзы, что подкатывали тошнотной волной, заполнили все мысли. Ощущение, что под ней сейчас разверзнется земля, и гравитация потянет её на дно звенящей злости и обиды. В виски протиснулось давно заглушенное вином его предательство. Как наречённую Верховную Королеву выперли. Выпихнули как что-то ненужное. Использованное. А Кардан просто смотрел. Прямо как сейчас. Сквозь. И от этого взгляда желание только застрелиться. — Проваливай. Это было сказано чуть ли не шёпотом. Всего одно слово спустя столько тёмных дней и ночей, но с таким ознобом, что отдало рикошетом прямо в сердце. В нос бросился рывком резкий, но чертовски родной запах жасмина и корицы. Мужскую грудь тут же сдавило тисками воспоминаний, а в горле пересохло от невысказанных объяснений и мольб о прощении. На душе ещё никогда не было так скверно. Он скучал. Безумно. Это не передать словами. Ни одним письмом, которые Кардан ей отсылал и перестал ждать ответа на них с безумством в глазах. Перестал злиться. Но не переставал любить. Не смирился с её уходом. Ему казалось, что он проклят. Что ей удалось выжечь его и отделить от своей сути, а у него не вышло. Но Гринбрайер хотел взглянуть в эти шоколадные глаза ещё раз, чтобы убедить свой воспалённый мозг в этом категоричном факте. — Джуд, — только это сорвалось с языка Короля, когда девушка сделала шаг в сторону от него. А дальше были руки, что вцепились в её — почти онемевшие. Девушка смотрела на эти длинные пальцы, увенчанные кольцами. На выпирающие костяшки и мелкие шрамы на коже. Тёплые ладони посылали импульсы к её разорванной душе. Прошло так много времени, что Дуарте забыла, какого это чувствовать его присутствие, впитывать его запах в себя, находиться на грани рассудка. Ей стало дурно. Голова закружилась буйной каруселью, а губы сжались в одну линию. Дрожь прокатилась рваной волной от макушки до пят, вызывая отвращение. «Боже…» Джуд резко выскользнула из его захвата, пряча кулаки в карманы. Она с болью надавила на безымянный палец, где до сих пор находилось обручальное кольцо с утонченным рубином в самом центре. От него изредка шли воспоминания о былом. Как будто перечитывала любимую сказку на ночь и после засыпала на мокрой подушке от душащих слёз. Слабость от ранения уже начала схватывать бёдра ещё сильней, а взгляд мутился от каждого сделанного вздоха. И только, играющими бликами в свете фонарного столба, золотой венец держал её внимание хоть в каком-то фокусе. Изгнанная Королева даже не смотрела ему в глаза. Хотя невыносимо было его столько месяцев не видеть. Казалось, что, если сейчас останется с ним один на один хотя бы на миг дольше, то умрёт. Буквально станет прахом. Вскроет только начавшие заживать шрамы страхов забвения и ненужности. Потерянности. Ненависти. Столько попыток воспрянуть с силами и духом кануло в бездну, стоило лишь услышать его сдавленный голос, полный скрытых извинений и затерянных нот нежности. Будто на зло её тело предательски вновь прошибло ознобом. В коленях словно мякиш, а щиколотки погрязли в трясине. Пальцы не сгибались полностью, отдавая слабой покалывающей пульсацией в каждую подушечку. Улица вдруг стала смазанным пятном красок. И снова его руки спасли от падения. Голова Дуарте запрокинулась назад, а из открывшейся на боку раны ещё больше хлынула кровь. Изнутри вырвался болезненный глухой стон. Всё дальше было как в густом тумане с мимолётными проблесками. Вот Джуд почувствовала мягкий диван под собой. После лёгкие поглаживания по волосам и слова, повторяющиеся, как мантра: — Оставайся со мной. От чего ей захотелось даже улыбнуться, потому что даже если это сон, то это был впервые за долгое время не кошмар с участием Гринбрайера. Дальше вода смывала с плеч усталость и грела продрогшие плечи, хлопали дверцы от шкафчиков, шершавый бинт ложился под рёбрами. Приложенный лёд к лицу ослаблял пожар на вспухшем веке. От каждого его прикосновения хотелось разрыдаться, прижаться сильнее и ближе, но силы покидали с неведомой скоростью. А после настала блаженная темнота, заманивая дальше за собой во тьму. Такая сладостная и благоговейная, что с ней не хотелось расставаться во век, чтобы снова не оказаться в непроглядном отчаянии. У Кардана руки были все в крови, а пол в ванной комнате напоминали какую-то битву за жизнь. Повсюду вода, грязь и красновато-бледные подтёки. Всё валялось в хаотичном порядке: использованные марлевые ленты скопились рваной кучкой возле слива в раковине, испачканное махровое полотенце больше походило на половую тряпку, которой вытирали весь вечер пролитое вино, а снятая одежда с Джуд напоминала куски каких-то испорченных тканей. Когда безумие это, наконец, закончилось, и жизни Джуд ничего не угрожало, Король протяжно выдохнул и выключил свет, скрывая весь кошмар за закрытой дверью. Он тихонько прошёл в её комнату, чтобы ещё (в тысячный) раз убедиться, что грудная клетка Дуарте двигалась в ровном темпе. Опускаясь на колени рядом с кроватью, Гринбрайер вымученно улыбнулся, потому что совершенно не рассчитывал на такое «приветствие». Но он был даже не удивлён, что Дуарте и в Смертом мире не расставалась с Закатом. Его до жути напугал внешний вид девушки. То, насколько ей было тяжело двигаться. Насколько было раздроблено нежное лицо. Внутри смешалась непонятная куча эмоций и вопросов. Он протянул свою руку чуть вперёд, переплетая свои пальцы с её. Укладывая голову поудобнее на собственное предплечье, угольные глаза устремились на спокойное, ничем не тревожащее, лицо девушки. Глаза Джуд не были сейчас заплаканы, а губы не дрожали. Она стала такой сильной. Не пробивной. Но эта разлука стала не просто ссылкой, а тюрьмой. И от осознания, что Гринбрайер натворил, желание удушить себя лично возросло до небес. Рядом с ней будто всегда май. Спокойно, как под сливовым деревом, где они проводили время, прячась от государственных дел. От Дуарте тогда веяло свежестью и робким блаженством. Всё самое страшное, казалось, было позади. Но они просчитались на самом ровном месте из-за недоговорённости, недопонимания и глупых ошибок. И стоя ещё пару часов назад под сильным ливнем, Король боялся, что она оттолкнёт его в пустоту, прогонит и наговорит всё то, что он себе напридумывал. Но. Но обручальное кольцо дома Зелёного Вереска говорило само за себя. Она не снимала его все эти долгие и мучительные дни-недели-месяцы. Этот жест дал Гринбрайеру ответы на все его вопросы, которым не было счёта. Джуд, по-прежнему, его. До конца времён. Во всех мирах. Тепло разливалось где-то в хрупких рёбрах, а сон начал незаметно застилать глаза.

***

Мягкий свет лился в комнату, щекоча лучами влажную от пота кожу. Джуд с трудом разлепила веки и провела языком по потресканным, шершавым губам. Фокусироваться на чём-то одном было сложно, почти даже невозможно. Тупая боль отдавалась в каждой мышце, а жар тянулся по всему позвоночнику и собирался пульсацией под лопатками. Тело казалось непослушным, тугим, каким-то чужим. Дуарте медленно дышала, пытаясь вспомнить свой вчерашний день. Сомнения о трезвости её ума сложились в глубокую морщинку между бровями. Она так ясно видела Кардана перед собой, прежде чем отключиться. Но если бы эти «сомнения» только что не пошевелились рядом, то Джуд бы точно поехала провериться на сотрясение мозга. Внутри что-то замкнулось от шока, куда шипами вплеталась обида и горечь, где очередной моток этих чувств делал каждый вдох почти невыносимым. Голова на мгновение даже перестала гудеть. В лёгких загустился тяжеленный дым, и горло сжало удушье. Кардан сонно приподнялся от шорохов рядом, так и не выпуская холодные пальцы девушки. Она наблюдала как солнечные блики прыгали по его бледному лицу, заставляя немного сощуриться. Его бездонные глаза неотрывно смотрели и затягивали в свою мглу, отбирая надежду на то, что это очередное видение. Отбирая всю трезвость рассудка. Отбирая с каждой секундой ту жизнь, в которой она привыкла безостановочно тонуть. Это больше не мираж. Он оценивающе осмотрел Дуарте и даже посмел растянуть свои губы во что-то похожее на улыбку, от чего ярость пустилась по крови Джуд единым ядовитым потоком. Её правая рука отточенным движением занеслась под подушку, нащупывая пальцами небольшой кинжал. Вцепившись как можно сильнее в рукоять, девушка рванула к Гринбрайеру. Остриё лезвия аккурат расположилось возле ярёмной вены. Ей было так плевать на острую резь, которая яркой вспышкой отразилась в боку. — Конечно у тебя есть оружие в кровати, — рваный вдох и почти закатанные глаза, — только убери его от меня, — юноша покосился сначала на клинок, а после — на Дуарте. Этот голос готов был размозжить её череп на куски. Челюсти сжались от какой-то безысходности. Джуд так отчаянно пыталась вытравить его из собственного сердца. Уничтожить всё, что связано с Карданом. Стереть из памяти. Но предательские слёзы скапливались всё больше в уголках карих глаз и, не выдерживая напряжения, чертили мокрые дорожки вниз по впалым щекам.

Её давние мечты о том, чтобы хоть раз в жизни его ещё раз увидеть — сбылись. Превратно сбылись, выкручивая наружу всю пережившую усталость и страдания. Джуд изнутри трескалась на мелкие кусочки, как фреска. Вид Гринбрайера возле своей кровати парализовал. В мыслях творилась полная неразбериха. — Какого чёрта ты вообще здесь? — кинжал всё ещё был представлен к его горлу, опасно двигаясь по коже, когда Кардан сглатывал вязкую слюну. — Кто тебе сказал, где я? Кардан пожал плечами и даже в таком уязвимом положении продолжал злить Дуарте. — Даже не скажешь, что скучала по мне? — эта издёвка стала последней каплей в сохранении здравомыслия, которое держало девушку из последних сил. Насколько хватило сил Джуд, она одним движением преодолела небольшое расстояние между ними, заваливая Кардана на пол. Сначала это даже позабавило Короля, пока он не получил звонкую оплеуху. А после почувствовал металлических привкус на губах, куда Джуд его уже ударила кулаком. «Она стала сильнее, чем когда-либо». Её гнев лился через насилие, а злоба растекалась красными пятнами от шеи к груди. — Не играйся со мной, Кардан, — голос надрывался, а слова складывались из ненависти. — Я тебя реально прирежу прямо сейчас, если не начнёшь отвечать на мои вопросы! Сбившееся дыхание у обоих доходило чуть ли не до эпилептического. Юноша поднял руки в защитном — сдающемся — жесте. Лицо залилось краской, что даже кончики его заострённых ушей стали розоватыми. — Виви. Чёрт побери, Джуд, это была Виви! — быстро моргая, протараторил Гринбрайер. Его язык медленно проскользил по рассечённой губе. Дуарте проводила это действие взглядом, задвигая все воспоминания с ним о поцелуях куда подальше. «О его мягких губах, сладкими как мёд. Боже, заткнись…» Лицо её отражало полное недоверие и непонимание. Кардан тяжело выдохнул, сдувая отросшую чёлку назад. — А здесь я только по одной причине — вернуть тебя обратно в Эльфхейм. Сначала Король подумал, что она поперхнулась. Но когда в тишине комнаты разлился оглушительный смех, это заставило его скривиться. Джуд отвела от мужской шеи лезвие и запрокинула голову назад, по-прежнему истерически хохоча. Казалось нет ничего глупее, чем это заявление. Грудную клетку сдавило паникой, словно Дуарте спрыгнула с трамплина вниз без страховки. Вот так с Карданом ощущалась её жизнь — падение в пропасть. — Ты видимо не понимаешь с первого раза, — девушка встала на ноги, слегка покачнувшись, — но я тебе сказала тогда проваливать. Голос, пронизанный раздражением, подействовал как отрезвляющая пощёчина. Казалось, что на щеках Гринбрайера заложились тёмные злые тени. Желваки проступили на висках. Дуарте могла поклясться, что видела его таким жутким только на Коронации. Эмоции, которые он ей сейчас показывал, тревожили её сердце не меньше, чем собственные, выворачивающие наизнанку. — Я без тебя никуда не уйду, — детское упорство, смешанное с маниакальностью вернуть свою Королеву на её законное место. Он поднялся за ней следом, но не приближаясь даже на сантиметр. Уж очень его напрягал кинжал в её руке. Кардан столько оставил на ней грязных отпечатков, наговорил сладких речей, на которые она повелась, но теперь эти слова тугим ошейником перекрывали кислород. Заставил ждать и пришёл вот так беспардонно, будто это ожидаемо. Будто это было запланировано, а он просто забыл об этом сказать Джуд. Будто он посчитал нужным, что она заслужила это изгнание. «Придурок. Ненавижу.» — Ты меня сам вышвырнул, — процедила Дуарте, делая угрожающий шаг к нему навстречу. — Или уже забыл, пока был занят чем-то поинтереснее? Гринбрайер прикрыл глаза, снова надевая на лицо непробивную маску. Его сомнительное равновесие было уже практически на нуле. Он так долго жил в тяжёлых доспехах, никого к себе не подпуская. И сейчас совершенно потерян, потому что не знал, как их снять навсегда рядом с ней. — Возвращайся со мной домой и кричи сколько тебе влезет. Возвращайся и борись со мной. Возвращайся и разбей моё сердце вновь, если нужно, если тебе станет от этого легче… — тыльной стороной ладони Король вытер тонкую струйку крови с подбородка. — Домой? — девушка отбросила клинок в комок из одеяла. — Какой дом? Её занемевшие пальцы схватили Кардана за воротник рубашки, притягивая к себе так близко, что они стукнулись носами. Послышался хруст натянувшейся ткани в плечах. Гринбрайер сцепил зубы и уставился на Джуд немигающим взглядом. В карих, в его драгоценных шоколадных глазах, плескалась лихорадка. — Как ты вообще посмел заявиться ко мне? — рваный всхлип. — Ты лишил меня всего… Ты всегда же этого хотел, чтобы я не портила твою жизнь своим существованием, — слёзы вновь сорвались каскадом вниз. — Что ж, тебе это удалось на сто процентов! Крик переходил уже на беспомощные завывания. Джуд опустила голову и несколько раз ударила дрожащими кулаками по мужской груди. Ей было больно. Так больно, что даже если она прямо сейчас умрёт, то от этого не станет и на йоту проще. От его просьбы вернуться становилось лишь хуже. Хотелось убежать и принять это всё за кошмар. Хотя это и был кошмар, в котором она беспрестанно варилась, непонятно как доживая до следующего утра. Дуарте не знала куда слить это бессильное исступление. — Я пришёл за тобой. Ты — законная Королева Эльфхейма, и я хочу вернуть тебя из изгнания. Девушка прыснула, накладывая на губы злобный оскал. Она забавлялась его глупому напору и очередному вранью. — Зачем? Чтобы я была твоей тенью? Или просто сидела рядом на троне, не имея власти и голоса? — Потому что ты — моя жена, — Кардан чудом успел перехватить очередной острый удар костяшками, чем немного встряхнул Джуд. — Ты носишь обручальное кольцо. Дуарте освободилась из его руки, продолжив пялиться на свои пальцы, будто это украшение с рубином увидела впервые. — Почему сейчас? — она совсем выбилась из сил, а рана на боку вновь заныла. — Тебя столько времени не было… Не получилось меня забыть? — Я писал тебе бесчисленное количество писем, — Кардан пропустил нелепую шутку мимо ушей и провёл рукой по взъерошенным волосам, успокаивая своё нервно бьющееся сердце. — Ждал ответа хотя бы на одно, но ты молчала, — на лице Джуд читалось непонимание о чём сейчас шла речь. — Сначала я думал, что ты их сжигаешь при получении, поэтому так долго игнорируешь. И я решил убедиться лично, что ты больше не хочешь быть со мной. Последние слова были произнесены чуть ли не беззвучно. Дуарте как будто читала по губам и шелесту сотрясаемого воздуха. Дело в том, что девушка не получала никаких писем. Ни почтой, ни через Виви или Тарин, которые изредка её навещали. Тот мир будто навсегда от неё закрылся, не давая и шанса на возвращение. — Кардан, — еле вымолвила Джуд, приковывая всё его внимание на себя, прерывисто дыша. — Не было ни одной почты. Мой ящик всегда был пуст. С самого моего первого дня здесь… Юноша непроницаемо уставился на неё. Казалось, что в лёгкие заливали раскалённое олово или от чего стало так трудно дышать. Брови удивлённо взметнулись вверх, а рот приоткрылся сначала от возмущения, а после — понимания. Вот почему Джуд так реагировала на него, почему чувствовала себя заключённой в тисках тьмы, почему ненависть по праву заслужена. Отрешение накрыло Короля с макушки до пят, тело стало ватным, а все мысли бросились в рассыпную. Ему нечем было крыть. Кардан даже здесь умудрился напортачить. Ему и в голову не приходила мысль, что письма могли перехватывать. «Но кто?» — И в любом случае, — Джуд вырвала его из зыбучих и липких размышлений, — я не смогу вернуться в Эльфхейм, пока Корона меня не простит. А я не собираюсь извиняться перед тобой. Король хмыкнул и понимающе кивнул. — Если бы ты получала мои письма, то уже давно бы вернулась, — Гринбрайер устало и протяжно выдохнул скопившееся напряжение. Подняв взгляд на Дуарте, он ещё больше пожалел, что не рванул в первый же день к ней. В ней топился гнев, как раскалённое стекло, причиняя столько горечи и сожаления. — Я ничего не понимаю, — тональность её голоса угрожающе понизилась, а кулаки вновь сжались, вдавливая в ладони полумесяцы ногтей. — Ты и есть Корона, — Кардан от нарастающего давления инстинктивно отступил на пару шагов назад, уперевшись бедром о прохладный подоконник. — Ты могла себя простить хоть в ту же секунду, когда я тебя отправил в изгнание. Я думал, что ты догадаешься, но… За окном солнце безжалостно скрылось в облаках. Потускневшие стены комнаты будто стали стремительно сжиматься, вызвав какой-то животный приступ страха внутри. — Ты — чёртов идиот! — перебив, Джуд остервенело бросилась на него, одной рукой держась за бок, где через бинты проступило кровавое пятно. — Как же я тебя ненавижу. Ненавижу! Слабость скользил в каждом её движении и ему ничего не оставалось, как прижать бьющуюся в истерике девушку к себе. Но Дуарте была бы не Дуарте, если бы не зарядила лбом ему по ключице парочку раз, пока совсем не выбилась из сил. Кардан, зажмурившись, терпел. Пока всё не прекратилось, кроме лёгких судорог от горьких слёз. Его тепло неожиданно пронзило током по её изнывающему телу от долгой тоски по прикосновениям и хоть какой-то ласки. — Давай сменим повязки, и ты снова на меня накричишь, хорошо? — тихо спросил Король, утыкаясь носом в её шелковистые волосы. Тяжесть. На мужскую грудь надавила непосильная тяжесть горьких сожалений. Каждое содрогание Джуд било сердце Кардана электрошоком. Теперь это его участь — нести бремя, которое стало чуть ли не её проклятием. Ему так отчаянно хотелось снять с неё оковы боли. Гринбрайер медленно гладил девушку по спине, унимая очередной всхлип. Натяжение рубашки сошло на нет, когда пальцы Джуд отпустили ткань и перебрались на предплечья Кардана. Подняв своё заплаканное лицо, в глазах читалась решимость. — Ещё раз такое, — она развела руками по воздуху, показывая на всю ситуацию в целом, — я тебя уничтожу, даже если это будет стоить мне жизни. Это уже не предупреждение. Глаза в глаза. Выстрел ровно в голову, дробящий черепную кость. Угроза. На которую Кардан подсел как на иглу ещё с первого их поцелуя, когда Закат был представлен к его горлу. — Договорились. — Но ты всё ещё придурок, — буркнула Джуд и поплелась в ванную, слегка прихрамывая. И он реально, как она выразилась, «придурок», потому что прямо сейчас рассматривал плавно покачивающиеся бёдра из стороны в сторону и бледность кожи её сильных, покрытых синяками, ног. В штанах вдруг стало непростительно узко. Вдох.