снежный край тьмы

Но. Но спорить с ней было невыносимо. Кардан уже забыл, какого это держать её убийственный взгляд и не сдаться ему в плен. Наблюдал, как Джуд рассекала комнату вдоль и поперёк в какой (он сбился со счёта) раз, нервно перекидывая волосы с одного плеча на другое. Потрескавшиеся губы что-то вновь и вновь ему говорили, а Король лишь смотрел и тяжело дышал, чувствуя пульсирующую злость, которая текла по венам. С момента, когда они с трудом добрались домой после встречи с Брайерном, прошла целая неделя. Король не помнил, как часто Дуарте теряла сознание, как сильно её рвало из-за отравления, и насколько та исхудала. Он с уверенностью мог лишь по пальцам пересчитать спокойные ночи, где Гринбрайер позволял себе сжимать ледяные ладони девушки в своих — горячих. Оберегал от цепенеющего ужаса. С надеждой, что завтра этот кошмар закончится. Однако он не заканчивался. А только набирал отвратительно смертельную скорость. Кровавые повязки сменялись чаще, чем бы этого хотелось, а звенья цепочки стремительно чернели. Её кожа с каждым днём лишалась своего персикового, отливающей бронзой, цвета, и синяки под глазами нездорово залегли тёмно-серыми полукругами. Весь внешний вид Джуд требовал отправиться в Эльфхейм как можно быстрее, но сама девушка упёрто стояла на своём. И если бы Гринбрайер знал, насколько она чокнутая, то подготовился бы лучше, придумав куда больше аргументов, чем важность её жизни напрямую. Абсурд. — Ты понимаешь всю серьёзность этой ситуации? — чёрные, умоляющие глаза искали ответ в блёкло-карих надежду на просветление. — Это… — Я всё ясно тогда услышала в пабе, — прервала его Дуарте, скрещивая руки на груди. — А ещё я поняла, что меня дома ничего хорошего не ждёт! Либо я умру здесь от яда, либо до меня доберётся Королева Орлаг. На слове «дом», девушка изобразила пальцами кавычки, прерывисто при этом выдохнув. Силы и в правду покидали её бренное тело слишком быстро. От чего её саму накрывало булькающее негодование. От своей слабости перед Гринбрайером, как её существование буквально зависело от его присутствия здесь, что каждый новый сделанный вздох — его заслуга. «Его долбанная забота.» О которой не просили, но в которой отчаянно нуждались. — Очнись! Ты еле дышишь… Кардан со свистом выпустил воздух сквозь стиснутые челюсти. Кулаки, до побелевших костяшек, сжались, а кольца режуще впились в кожу. Хотелось что-то разнести в этой маленькой спальне, где царил полумрак. Свечи на прикроватной тумбочке едва горели и каждый раз подрагивали, будто улавливая настроение выворачивающихся душ наизнанку. Хотелось орать во всю глотку. — Я изначально пришёл за тобой, — зажмурившись на пару секунд, юноша недовольно сжал переносицу. — Ты — Королева Эльфхейма. В тебе нуждаются твои поданные, мы на гране войны с Подводным миром, а ты… — А ты, Кардан? — голос уже хрипел от долгих споров и криков. — Ты сделал мне так больно, что я видеть тебя не хочу, не то, чтобы делить трон и супружескую постель. От мыслей об их когда-то близости обручальное кольцо будто завибрировало, и Джуд провела по изогнутому металлу. Машинально. Успокаивающе. Но это не помогало. Её трясло, а внутри органы затягивались в пружину. Разрывало на части от накопившихся лжи, страданий и упущенного времени. Распирала не просто злоба, а сжигающее адское пламя. И это пламя сжирало и саму Дуарте, не давая восстановить шаткое равновесие. Простить. Открыться вновь. Довериться. Замерев от услышанного возле окна, Король заторможенно вглядывался на неторопливо идущий снег. Под рёбрами всё сжалось, а чувство вины затапливало настолько, что осталось открыть рот и захлебнуться. Оглушение от слов, как от удара по затылку. Тугое, натягивающее все нервы, опустошение. Его ошибки теперь стали незаживающими шрамами. А соль на них так и сыпалась. Разъедала до костей. — Ты тот, кто меня разрушил до основания, втоптал в грязь и выкинул словно мусор, — затылок ноюще раскалывался на части, а сухое горло требовало прохладной воды. Губы вяло скривились в грустной полуулыбке. — Письма, которые я не получила, слова, которые не читала, — в остекленевшем взгляде застыли непролитые, едва сдерживаемые, слёзы, — да будь они прокляты! Будь прокляты все твои извинения. Я тебя ненавижу всем своим естеством! Это был контрольный. Контрольный в его королевскую голову. Первое, что подвернулось под руку, это серебряный увесистый подсвечник. Резко схватив его, Гринбрайер с рёвом кинул в стену. Грохот отразился эхом, как залп, от каждой стены, трещины в потолке, в глазах у обоих. Ему было плевать насколько он сейчас выглядел жалким перед Джуд. Ярость целилась лезвием в ярёмную впадину, угрожая вспороть. В бешеном приступе хотелось сжечь дотла весь этот проклятый дом, но вряд ли придёт ожидаемое облегчение. Дуарте, на отяжелевших в миг ногах, практически перестала моргать, так как тот самый подсвечник пронёсся в нескольких сантиметрах от её побледневшего лица. Вены вздулись на лбу, опасно набухая. Кардан остервенело оттянул волосы от корней, создавая полный беспорядок из чёрных прядей. Он сейчас напоминал шторм. Беспощадный, сбивающий корабли с курса, крушащий всё на своём пути и утягивающий на дно. В глазах — накипевшее бессилие, и безумство, искрящееся в золотых зрачках. — Не смей мне лгать! — безутешный крик, а следом жалобный скрип стула, ножки которого треснули от мощного удара об пол. — Я бы не раздумывая шагнул в смерч, если бы тебя втянуло в этот грозовой вихрь. Мне нет жизни без тебя. Я не хочу каждое утро просыпаться без тебя. Я ничего не хочу. Без тебя. Голос под конец смолк также резко, как и началось это сумасшествие. Он надломился под тяжестью горечи и искренности. Стих от изнеможения и невозможности выразить то, как того хотела его душа. Руки, уставшие и дрожащие, тяжело упёрлись о край стола, натягивая скатерть. Хрустальная ваза опасно покачнулась. Сердце Джуд хрустнуло. Она так долго втаптывала свои чувства в пыль, что казалось, они никогда не воспрянут вновь. Но Дуарте заставила саму себя поверить, что ему плевать на всё, что было между ними. Что он бросил её, потому что наигрался, хотя ни разу не слышала его объяснений. Ни разу его не выслушала и не пыталась добиться ответов. Ни разу не дала ему ещё одного шанса. Она лгала не ему. Лгала самой себе. Съедала себя изнутри обидами, ненавистью и жалостью к себе. — Я голоден, — вырвался измученный и тут же заглушенный стон. — Изголодался по тебе настолько, что схожу с грёбанного ума, Джуд, — от того, как он произнёс её имя, жар растёкся внизу живота. — Ты стала моим кошмаром и моим раем наяву. Я без тебя не вернусь. Решишь умереть тут, я умру вместе с тобой. К чёрту! Он высвободил всех своих демонов, сдерживаемых так долго, от чего сейчас стало сокрушающе пусто. Он не помнил ни одного случая, когда его внутренний мир был настолько обнажён перед кем-то. И Кардан отдал это на растерзание, подставил открытую грудь к острому клинку. И ни о чём не жалел. Если Дуарте его решит заколоть насмерть, значит, заслужил. Повисла тишина густым и душащим туманом. Осталось только их дыхание в диссонансе и раскрытые, уставившиеся друг на друга, глаза. Страх быть не понятым или отвергнутым не оправдался. Гринбрайер проклинал самого себя за свою горячность и остроту, потому что увидев её слёзы, внутри всё оборвалось от нахлынувшей нежности, а руки непроизвольно потянулись к разгорячённым щекам Джуд. Дуарте тут же обхватила покрасневшее лицо ладонями, попытавшись спрятать от Кардана отчаяние, и попятилась в ванную комнату. Влажные дорожки оставляли за собой следы прожитых мучений и горя. Король без раздумий рванул следом за ней, не давая закрыть дверь. — Убери свои лапы, иначе я их сейчас раздроблю! — прошипела Дуарте, со всей силы давя на ручку. Всё её нутро сопротивлялось всколыхнувшимся вновь эмоциям, которые лезли булавками под ногти. От мурашек, покрывшие кожу, хотелось неистово чесаться. — Лучше отойди, — его тон стал вдруг безжизненным, и Джуд, вязко сглотнув, сбавила напор. — Ты можешь быть лучше меня в битве на мечах или стрельбе из лука, но не в физической силе. По крайней мере не когда ранена… Почувствовав слабину, Гринбрайер ещё немного навалился на дверь, и та с жалостным скрипом сдалась поддалась. Джуд мелко дрожала, обняв себя руками. Её тело охватила какая-то беспомощность. В мыслях — желание стать невидимкой, чьим-то прошлым, исчезающим воспоминанием. Ей нужно было больше пространства и больше воздуха. Жизнь, с которой она свыкалась столько времени, рушилась за миллисекунды. — Оставь меня одну… Это было больше похоже уже на мольбу, нежели просьбу. Король, не спеша, приблизился, как охотник к долгожданной добыче, к Дуарте. Та сделала неуверенный шаг назад. — Ты оглох? — в ответ только слабая раздражающая усмешка напротив. Красные, воспалённые глаза недоумевающе взирали на Кардана. Ресницы слиплись от соли. В ушах словно бомба замедленного действия с осколочным наполнением. И стук сердца — как безжалостный таймер неизбежного. Ещё шаг и Джуд была зажата между Королём и прохладной стеной. Паника сдавила вдруг гортань. Начался обратный отсчёт до неминуемой беды. — Ты не бессмертный, — девушка угрожающе вытащила маленький набедренный ножик и направила остриё ровно в солнечное сплетение Гринбрайера. — Я рискну проверить. Прикосновение губ к её собственным было горячим и сухим. Чужой язык нагло раскрыл девичий рот, с удовлетворённым рыком проникая в него. Помешательство их постигло одновременно. Со стороны могло показаться, что будет кровавая бойня сожалений и металла, но на деле разбитые осколки вновь пытались воссоединиться в проклятом хаосе. Раздался отрезвляющий хлопок. Пощёчина как безотказно бодрящее и приводящее в себя чудо-средство. Оно не отнимало так много усилий, но ладонь и щёку теперь объединяло болезненное тепло. Дуарте с силой оттолкнула Кардана, от чего он, запнувшись, налетел на бортик ванны. Рука зацепила кран, а с душевой лейки хлынула ледяная вода. Оглушающий шум полился в уши и стекал крупными каплями с подбородка. Спина вздрогнула и напряглась от неприятных ощущений намокающей, мерзко липнувшей рубашки. В потемневших глазах расцвёл настоящий бутон дикости и необузданности. Ведь её короткий топ — вторая кожа, а выпуклые горошины сосков явно не могли успокоить пожар, который уже разгорелся в сердце. И не только там. Ох. Джуд немедленно рванула к нему навстречу, — помочь, остановить это безумие, но сделала только хуже. Хуже для себя. Она попалась. Попалась в ловушку из его сильных рук. Кадык Гринбрайера нервно дёрнулся, а девушка замерла, вслушиваясь в биение пульса в горле. Остальное перестало существовать. Всё, кроме его взгляда, что тянул в отравленные, но одновременно спасительные сети, от чего голова пошла кругом. Губы Джуд приоткрылись для очередной словесной борьбы, но с них слетел лишь воздух, когда она почувствовала цепкие мужские пальцы на талии. «Точно останутся синяки. Отметки его присутствия в моей жизни…» Его лоб неожиданно уткнулся в область женской груди. Она ощутила жар, исходящий от Кардана, несмотря на то, что она так и не выкрутила кран в обратное положение. Рокот, с которым он боролся во всём теле, зноем прошёлся по её бёдрам, инстинктивно заставляя те сомкнуться. — Если ты сейчас скажешь проваливать на все четыре стороны, — голос тихий и обречённый, — то я оставляю тебя в покое. Клянусь. «Клянусь» набатом отдалось протестом где-то внутри и устремилось разрывной пулей в висок. Он лениво поднял голову, по-прежнему удерживая Джуд рядом с собой. Ему нужно было чувствовать её каждой клеткой своего тела, чтобы просто продолжать дышать. Нужна ему как кислород. Как тяга жить. Как любовь, которую он будет оберегать, если Дуарте позволит… И она позволила. Вдохнув поглубже, карие глаза продолжали искать подвох на лице Гринбрайера. Но его там не оказалось. Только искреннее раскаяние и поверженность. Пальцы робко забирались в мокрые волосы, убирая назад мешающуюся чёлку с высокого королевского лба. Дыхание Гринбрайера участилось и стало шумным, не веря своим ощущениям. — Ты будешь полным придурком, а точнее — мёртвым придурком, если снова отречёшься от меня, — Джуд говорила так, будто это её последние слова, перед тем как перережет Кардану глотку. Но совсем другое было на языке. То, что она пока не могла сказать вслух из-за страха, сковывающего её целый год проклятого одиночества. Страха, что он снова её оставит одну с пустотой. «Потому что, если ты меня покинешь, Кардан, это меня по-настоящему убьёт.» Король коснулся пальцами девичьего подбородка, возвращая отрешённое внимание к себе. Он заметил эту грусть в ореховых глазах, что пряталась за каменной бронёй лжи и грубости. — Иди сюда, — ладонь переместилась на тонкую шею и беспрепятственно притянула лицо Джуд к его. Как же хотелось стереть эту боль по щелчку. Но всё, что у них оставалось, так это время на исцеление. Чуткость и верность. Теперь арктические струи воды обрушивались на них двоих, зализывая раны и смывая засохшую корку пережитого. Дуарте первая подалась вперёд, находя его влажные приоткрытые губы. Гордость и эго были закопаны в ту же секунду, когда Джуд вкусила знакомый грех на своём языке. Кардан также завораживающе пах хвоей и сливовым вином, которое хотелось слизывать и слизывать, пока от него не останется и следа. Лихорадочно втягивая запах Гринбрайера, она оставляла яркую дорожку из укусов на его челюсти. Яро вцепившись в плечи Кардана, Дуарте совершенно утратила контроль. Вновь разрешила себе раствориться в Гринбрайере. Больше не было сил бояться. Хватит. Король утробно зарычал ей в рот, посылая дикую дрожь по каждому позвонку. Он приподнял её от пола, заставив обхватить торс стройными ногами. Буквально на ощупь они продвигались обратно к кровати. Приподнявшись на предплечьях, Гринбрайер взглянул сквозь пелену вожделения на свою жену. Столько эмоций проносилось в её медовых радужках, от горящего желания — до признания это всё ошибкой. Хаотичные поцелуи, остервенелые движения ладоней по его груди, пытающихся расстегнуть пуговицы. Было всего так мало. И так много. За всем не уследить. Они терялись во вздохах каждого, касаниях и постанываний от истомы. Хотелось сожрать друг друга. Перегрызть эту одержимость как оголённый провод. Пережить мощный разряд. Хаос горячечного бреда. Но они оба понимали, что если сейчас не снять напряжение, то их разорвёт на куски, которые будет уже не собрать. У него не было секса так долго, что его член стал твёрдым за несколько её ласковых прикосновений к бокам и поглаживаний по волосам. Ресницы трепетали от сладких звуков. Иногда казалось, что это сейчас всё развеется, и он проснётся в агонии удушья и бесконечной вины. Но тепло, исходившее от Дуарте, возвращало в реальность. — Я сойду с ума, — признался Кардан, задыхаясь через непрекращающиеся поцелуи. Джуд понимающе улыбнулась и стянула с себя мокрый топ, окончательно «пристрелив» Короля. Его рот незамедлительно накрыл один из сосков, слегка прикусив, словно пробовал на вкус. Холод сменился на внутривенное извержение вулкана, который сконцентрировался преимущественно между ног и закусанных губах до пульсации. Не только он один сходил с ума. Джуд впилась ногтями ему в спину, когда его возбуждение бесцеремонно упёрлось ей в бедро. Она тут же потянулась к ширинке брюк, но Кардан опередил её, придерживая запястье. — Сначала ты, — запыханный и взволнованный до краёв; а после были беспардонно сдёрнутые вниз шорты Дуарте вместе с нижним бельём. Обнажённая до каждой унции. Отсутствия стыда. Клокочущая похоть между рёбер. Было практически темно. Только мягкий тёплый свет торшера ложился на её изгибы, и Король ревновал даже к этому. Он хотел, чтобы Джуд принадлежала только ему. И чтобы даже звёзды скрылись с небосвода и не подглядывали. Ей не дали опомниться или передумать. А рывком уложили поудобнее, тут же прячась между девичьих ног. Сбитое дыхание щекотно опаляло её кожу, посылая электрические импульсы куда-то за пределы возможного. Назад пути нет. И она чувствовала, как стена, сдерживающая абсолютно всё, начала с грохочущим треском ломаться на глыбы. Раскрасневшийся Гринбрайер — самое восхитительное, что она видела когда-либо в своей жизни. На второе место, однозначно, можно ставить его совершенно искусный язык. Он пользовался им, как будто создавал новое искусство, сглаживая углы и даря божественное наслаждение. Её спина могла сломаться от того как та выгибалась от услады. Кардан медленно и словно специально водил губами вокруг клитора, целовал где-то в миллиметре и каждый раз казалось, что «вот-вот сейчас», но Король не давал ей потеряться в неге, а дарил по крупицам. И повышал градус. Капли пота собрались в ложбинке между грудей. Последние набухли и гудели, взывая к ласке. Дуарте накрыла их своими ладонями, не в силах терпеть эту пытку. Подушечки пальцев зажимали и перекатывали соски, а рот открывался в немых, зажатых горлом звуках. — Кардан… — шёпот, словно дым, такой же бесплотный и неуловимый, как и остатки её сопротивления. Она сдалась ему на верную погибель, и в этот же момент, Король кончиком языка надавил на выпуклый комочек нервов и проник на две фаланги внутрь. Стон, что разлился в пространстве, вызвал довольный трепет у Гринбрайера. Глубокий, не сдержанный, такой животный стон удовольствия. Он слился вместе с его рычанием, когда Джуд задрожала. Двигаясь и растягивая её влагалище, мужские губы осыпали внутреннюю сторону бедра нескончаемыми поцелуями. Убрав палец под порывистое возмущение, язык скользнул в лоно, ощущая тепло. «Такая вкусная. Чёрт бы побрал это всё…» Джуд с разведёнными ногами, вздрагивающая от каждого касания, и его губы, перепачканные в её возбуждении — самый дурманящий и сладкий десерт в мире. Блюдо, от которого не хотелось отрываться ни на секунду. И повторить эту карусель разврата бесчисленное количество раз, пока не разверзнется земля под ними от накала. Такая мокрая и податливая. Хотелось выпить всю. Словно Кардан страдал ужасной жаждой, ползая на коленях в пустыне и сдирая кожу о раскалённый песок. Было влажно. Даже не так. Чертовски влажно, от чего пульсация в члене отдавалась нестерпимой болью. Потребность завладеть её телом заглушала порывы нежности. Страсть рикошетила от виска к виску, заставляя жмуриться от жгучих слёз. Мычание девушки переросло в визги и крики от того, как Кардан начал неистово трахать её языком. Потом ввёл второй палец до самого упора, ощущая тугие мышцы влагалища. Как те содрогались каждый раз, когда Гринбрайер попадал по нужному, самому чувствительному участку. Затуманенные глаза широко распахнулись от грубой хватки за задницу, а следом послышалось ненасытное рыдание. — Мне тебя мало, — сдавленно пролепетала Дуарте, сжимая до треска простыни в кулаки. — Я хочу больше, чем твои пальцы внутри меня. Опьяняющая ухмылка вновь осела на его лице. Кардан в точности стал пороком, которым Джуд желала обладать. — Скажи, что именно ты хочешь, дорогая… «И я выполню твою любую мечту. Только прикажи и я…» Чуть приподнявшись на локтях, девушка невесомо провела большим пальцем по раскрывшимся губам Короля, любуясь. Гринбрайер чуть шире открыл рот и разрешил себе наглости слегка прикусить шершавую подушечку, втягивая ту вовнутрь неистового жара, вызвав немеренное скопление мурашек на теле Дуарте. Завораживало в этот миг абсолютно всё. Его бездонные глаза, затягивающие во мглу, румянец, опаливший щёки, и горячие ладони, что скользили по её талии. Кардан не мог оторваться от того, как Джуд сексуально запрокинула голову назад, и кудри заструились по её плечам мягкими волнами. Она выскользнула из плена его жарких губ и дотронулась собственных, будто пробуя на вкус. Член напрягся от такого жеста и слегка дёрнулся. Казалось, что парочка таких ангельских приёмов и тот скоро взорвётся от распирающего во все стороны давления. — Хочу, чтобы ты тоже ощутил, как сердце качает вскипевшую кровь, — она не сильно толкнула Гринбрайера от себя. — Встань. Я хочу тебя видеть. Юноша, покачиваясь, встал и растерянно опустил руки вдоль тела. Пристальный взгляд напротив будто пытался забраться в нутро, вывернув там всё наружу. Он не привык, что кто-то забирал у него доминирование. Но Гринбрайер был готов отдать всю власть, лишь бы Джуд так смотрела на него всегда. Внушительная выпуклость вжималась в ширинку, где образовалось внушающее пятно предъэякулята, требуя срочного внимания. Полуприкрытые ресницы Дуарте скрывали жадность в зрачках. Та плескалась там, топя их двоих в водовороте азарта. Джуд подпозла к краю матраса. Он смотрел, как совершенное и прекрасное существо пожирало его суть и забирало рассудок. Кадык Кардана взметнулся вверх, а кислород резко втянулся через нос, когда прохладная ладонь девушки со звоном отстегнула пряжку и забралась под пояс одолженных джинс. Ловкие пальцы не мучили его в отместку, а наоборот, подталкивали к обрыву. Когда со всей одеждой было покончено, и та валялась каким-то несуразным комком в изножье кровати, дом будто накачали углекислым газом. Мир сжался до точки. Фейри и человек. Две несовместимости. Параллельности, которые не должны были пересекаться. Но когда Дуарте провела рукой вверх-вниз по его стояку, в небе, казалось, потухла Луна. Всё поплыло пятнами, стоило лишь почувствовать дыхание на влажной от смазки головке. Гринбрайер ещё никогда не был так близок к потери своей сущности, однако сейчас готов встать на колени и никогда не подниматься. Ему банально не верилось, что его Джуд вернулась. Вернулась к нему. И если Король думал, что разрядка и мушки перед глазами — пик, которого он мог когда-либо познать с кем-то раньше в близости, то он так ещё никогда не ошибался. Ведь с ней всё всегда с ног на голову. Джуд, неотрывно наблюдавшая за ним, запечатывала в подсознании каждый мускул, острую линию челюсти и едва вздымающуюся грудную клетку. Ей нравилось, как она влияла на Кардана, нравилось, выбивать воздух изнутри, когда член упирался в дальнюю стенку горла. Она задыхалась от размера, но продолжала смотреть через плёнку из слёз, упиваясь зашкаливающим спектром его эмоций. — Боги… — вымолвил Король и нетерпеливо сжал её пряди на затылке. И с силой притянул к своему паху, заставляя каждым новым толчком её давиться и проливать слёзные кристаллы на залившиеся пурпуром щёки. Хрип, а после гортанный стон, вырвался сквозь обрамляющие губы стояк. Темп набирал невообразимые обороты, стирая границы разумного. Ощущалось полнейшее сокрушение и падение в неизвестность. Гринбрайер сдерживал животные инстинкты, но силы были на пределе. И ему явно не стоило смотреть вниз. Два чёрных опала уставились в растопленный горький шоколад и незамедлительно погрязли. Это стало последней каплей. Кардан собственнически подмял девушку под себя и плавно вошёл в неё, наполняя всю без остатка. — Я так скучал, — шёпот, заползающий в барабанные перепонки, и крепко сжатые запястья Джуд над макушкой. — Так скучал. Это признание было громче выстрела. И сразило наповал. До невнятного скуления, который превращался в громкое хныканье, до ногтей, царапающих спину, до зубов, оставляющих несчётное количество укусов на мужских ключицах. Скорость движений менялась, не давая Дуарте привыкнуть к бешеному ритму и настроиться на оргазм. Клитор изнывал по отсутствию внимания, а дотронуться к нему не представлялось возможности. — Пожалуйста… — Что? — низкий рокот рисовал в районе девичьего сердца мишень. — Пожалуйста, что, Джуд? Казалось, она забыла, как говорить. Слова застревали на полпути, теряясь в глухих стонах Гринбрайера и вибрации его тела, что приближали её к концу. Кардан зарылся лицом в волосы Дуарте, втягивая едва уловимый аромат жасмина. — Я не слышу, — тихо повторил Король. Он провёл языком по солоноватой от пота шее, уничтожая самообладание Джуд в пыль. Блажь заскользила по позвоночнику, устремляясь к тугому узлу в районе живота. — Кончить, — лепетание и тихий всхлип, — я… я хочу кончить, пожалуйста… Боже. Кардан смог только кивнуть на эту просьбу, так как его тоже подталкивало к краю это узкое, сжимающее вокруг его члена, влагалище. Эластичные стенки сокращались всё чаще, а ноги намертво обхватили поясницу в кольцо. Бёдра подмахивали в такт его погружения в Джуд. Охрипшее горло измученно сипело. Он ускорился и освободил затёкшие руки Дуарте. И, конечно же, юноша знал, как свернуть на дорогу к ярким вспышкам под веками. Перекинув вес собственного тела на левое предплечье, Гринбрайер коснулся набухшего клитора. Ему хватило каких-то пару интенсивных круговых движений и его оглушил вскрик. Звонкие шлепки тела о тело, обмякшая Джуд, закусанные в кровь губы. В ушах дребезжал звон, а вспотевшее тело охватил озноб. В паху разлилось горячее тепло, тазобедренные косточки заныли от нетерпения. Адреналин закипал кровь до лопающихся пузырей. И через несколько мгновений Кардан сам кончил. С надрывным воем, утыкаясь носом в спутанные кудри. Его колошматило и внутри, и снаружи. Мышцы забились и словно окаменели. Не выходя из Дуарте, он рухнул на неё сверху, под сдавленный и немного рассеянный смех девушки. — Ну и слон, — всё ещё смеясь, произнесла Джуд, спихивая его с себя. Ухмылка — это единственное, на что Гринбрайер был сейчас способен, пытаясь отдышаться и вернуть Королевское эго на место. Если бы не его беспокойный взгляд, устремившийся на почти потемневшую цепочку. Блаженная улыбка померкла, а пальцы коснулись прохладного кулона. Она протяжно выдохнула и села на смятых простынях. Стало так тихо и до скулежа промозгло. Сердце затруднённо билось за рёбрами, но громыхало так, будто сейчас их разнесёт в щепки. Ей не хотелось возвращаться не из-за Королевы Орлаг или Никасии, вечно виснувшей на Кардане, а что, добившись желаемого, он больше никогда не посмотрит на неё с такой любовью, с какой смотрел сейчас. Никогда не притронется к ней. Предаст их чувства забвению в очередной бутылке вина и порхающей рядом фее. Застрявший липкий ком вызывал тошноту. Секунды стали вечностью и тянулись мучительно медленно, терзая и кромсая то лучшее, что было спрятано от самого худшего. Заметив, как Дуарте отстранённо покачивалась из стороны в сторону, Кардан переплёл их пальцы в замок. — Я с тобой, чтобы ни случилось, — серьёзность в каждом звуке, дрожь в коленях. — Я люблю тебя и буду любить во все времена. «В двух мирах. Лишь бы ты улыбалась.» Джуд повернулась к нему и безмолвно уставилась в непробиваемые светом глаза. Она понимала, что если жить прошлым, уйти в темноту безвозвратно и забыть свою суть, то это равносильно смерти. Но Дуарте не согласна на такой исход. Не была готова сдаться, но была готова поверить Гринбрайеру в последний раз. Так ничего и не ответив на его признание, девушка подняла с пола скинутую одежду и направилась в душ. — Идёшь?